а в том, как наши предки били друг друга мечами и погоняли лошадей.

Глава 1: Рыцари и Римляне. Изначально все были "левыми"

Вот вам факт, который взрывает мозг: исторически человечество было левосторонним.

Если мы вернёмся в Древний Рим или Средневековье, то увидим, что всадники и повозки двигались по левой стороне дороги. Всё из-за оружия. Большинство людей — правши. Меч висит на левом бедре. Чтобы выхватить меч и ударить врага, вам удобнее, чтобы он был справа от вас. Именно поэтому в Британии, которая чтит традиции как никто другой, левостороннее движение закрепилось на законодательном уровне ещё в 1756 году.

Глава 2: Революция кнута. Как фургоны изменили мир

Так кто же всё перевернул? Фермеры и логисты 18 века. Во Франции и в США начали использовать огромные грузовые фургоны, запряжённые несколькими парами лошадей. У этих фургонов не было сиденья для кучера. Возница сидел верхом на задней левой лошади. Зачем? Чтобы правая рука была свободна для кнута — так он мог достать до всех лошадей в упряжке.

А теперь представьте: вы сидите на левой лошади. Вам нужно разъехаться со встречной повозкой. С какой стороны вам удобнее это сделать, чтобы видеть зазор между колёсами и не столкнуться осями? Конечно, слева от себя. То есть, вы прижимаетесь вправо, а встречный проходит слева. Именно тяжёлые грузоперевозки заставили Америку и Францию перейти на правую сторону.

Глава 3: Наполеон и его "правша"

А дальше в дело вступила политика. Во Франции после Революции 1789 года левая сторона (традиционная для аристократов, которые заставляли крестьян жаться вправо) стала символом "старого режима". Робеспьер приказал всем ездить справа, "как народ". А потом пришёл Наполеон Бонапарт. Он закрепил правостороннее движение во всей своей армии. Существует легенда, что сам Наполеон был левшой, и ему было удобнее атаковать врага слева, поэтому он заставил свои войска маршировать по правой стороне дороги. Правда это или нет — историки спорят, но факт остаётся фактом: все страны, которые завоевал Наполеон (Германия, Италия, Польша, Испания, Нидерланды), перешли на правостороннее движение. А те, до кого он не добрался (Британия, Швеция), остались "левыми".

Глава 4: Дядюшка Форд и точка в споре

В начале XX века, когда появились автомобили, был полный хаос. Рули ставили то слева, то справа, то посередине. В некоторых странах ездили слева, в некоторых — справа. Всё изменил Генри Форд и его Model T. В 1908 году он выпустил массовый автомобиль с левым рулём для правостороннего движения. Логика была железная: "Пассажир должен выходить на тротуар, а не в грязь на дорогу. А водителю удобнее видеть осевую линию и встречку". Популярность Ford T была такой бешеной, что он фактически навязал этот стандарт почти всему миру (кроме упрямых британцев).

Глава 5: Шведский хаос. День "H"

Дольше всех в континентальной Европе держалась Швеция. Представьте: вокруг все страны правосторонние, а шведы ездят слева. При этом большинство машин в Швеции были с левым рулём (импорт из США и Европы)! Обгонять на трассе было самоубийством: водителю приходилось высовывать всю машину на встречку, чтобы хоть что-то увидеть. 3 сентября 1967 года случилось историческое событие — Dagen H (День Эйч). В 5:00 утра вся страна одновременно остановилась, аккуратно переехала на другую сторону дороги и поехала дальше. Это была самая масштабная логистическая операция в истории мирного времени.

Итог:

Мы ездим справа не потому, что это научно доказано, как более безопасный способ (исследования говорят, что разницы нет). Мы ездим справа, потому что 300 лет назад французский возница любил махать кнутом правой рукой, а Наполеон хотел насолить англичанам. Это забавно. Люди считают себя венцом эволюции, но ПДД написаны копытами лошадей и амбициями императоров.

использовать то или иное оборудование, спускаться на различную глубину и тому подобное. Я проходил в Эйлате курс deep diving, то есть глубоководного погружения, на самом деле не сильно глубоководного до 40 метров, хотя это максимум разрешенный для любителей. После того как я с инструктором спустился на эту глубину, инструктор взял пластиковую табличку и какой-то специальной тушью, которая позволяет писать под водой, написал ивритскими буквами, то что в русской транскрипции звучит примерно “блу хол тов”.

Я посмотрел на него потому, что ничего не понял он, посмотрел на меня поскольку не смог понять со мной всё в порядке, или я поймал азотное опьянение (есть такое состояние, вроде бы без похмелья, но на глубине опасно) После какого-то времени разглядывания друг друга, мы продолжили. Когда погружение закончилось и мы вышли на берег, я у него спросил что ты хотел написать? На что он ответил “blue hole” это на сленге дайверов глубоководное погружение, о"кей говорю, но это же английский, зачем его писать ивритским алфавитом?

— Мы же в Израиле

— Ладно, а почему ты “тов” (хорошее) написал с ошибкой (не та буква “т”)

— Так я же русский

и автомобиль "Москвич".

Вольдемар был не из таких. Раз мы засиделись компанией в ресторане, который закрывался в час ночи и в самый разгар веселья нас выперли на улицу. В полном разочаровании побрели по домам через колхозный рынок. Вольдемар узрел стоящую у павильона бочку пива и предложил продолжить банкет во дворе. Что нашло отклик в наших сердцах. Бочку потрясли за фаркоп и внутри что-то булькало. Тогда взялись впятером и покатили. Катили метров пятьсот до ворот, но как назло ворота в тот день были закрыты. И тут я вспомнил, что у меня в гараже в подвале стоит 20ти литровая бутыль с яблочным вином. Идти было всего да ничего, километра три вдоль железки. По пути я зашел к себе и взял ключи и стрелочный фонарь.

В гаражный погреб можно было попасть через люк 60Х60 по приставной металлической лестнице. Я разлил вино по баночкам из-под сметаны. Вольдемару напиток однако не понравился:

— Эдя, ты опять под[коло]л друзей, угощаешь каким-то соком!

— Ну что есть, то есть.

Другие были не столь привередливы. Вольдемар тоже навернул четыре баночки за компанию. В три ночи засобирались. Вылезали из погребка кое-как, а Вольдемар никак. Коварный яблочный сок вдарил по ногам и он был в состоянии сосиски. Оставить друга мы не могли и двое спустились в подвал толкать его снизу, а мы сверху тянули за руки. Вольдемар никак не поддавался. Вот-вот уже показывалась голова, как у кого то в подвале подкашивались ноги и Вольдемар нырял вниз на их тела. Через полчаса страданий я вспомнил о тельфере. Вольдемара обвязали веревками и фалами, наподобие почтовой посылки и зацепили концы за крюк и потом в вертикальном положении транспортировали до гаражных ворот. Но когда развязали, он был почти труп. До дому его несли вчетвером, освещая себе путь фонарем.

Вскоре Вольдемар взялся за ум и устроился в милицию. Мы иногда заезжали по ночам к нему в гости в будку поста ГАИ. Служебный стол украшала ваза из латвийской керамики с полевыми цветами. Вольдемар вынимал цветы, доставал из ее внутренностей бутылку портвейна и угощал нас. Потом гоняли на милицейском мотоцикле и так я обучился вождению.

Но милицейская служба ему быстро надоела. Вскоре он подал в отставку и поехал в Рижское отделение сдавать обмундирование и документы. Я в то время учился в Риге на курсах. Жил в общаге еще с тремя латышами из деревни. Группа была латышская и учились в основном дети крестьян. Вольдемар решил навестить меня в милицейской форме. Как назло меня в то время не было.

Вольдемар не растерялся, представился как следователь Жеглов и достал какие-то бланки.

— К нам поступил сигнал, что у вас проживает рецидивист гражданин К.

Латыши побледнели и стали давать показания. Сообщали мои особые приметы и странности в поведении.

Вечером я заявился и услышал от них:

— Беги, тебя разыскивает милиция! Заходил следователь.

— Такой из себя губатый и белобрысый?

— Ага!