Поэтому он полон традиций. Так вот.

Правила просты: берете пасхальное яйцо, бьете им по чужому. Побеждает тот, у кого яйцо осталось целым.  

Биться яйцами принято со средних веков в Европе и не только. Символика такая. Целое яйцо — как запечатанный гроб Господень. Треснувшее — как его воскресение.

В Румынии верят, что победитель проживет дольше. В Болгарии — что будет здоров.

В Греции говорят друг другу "Христос воскрес! " с каждым ударом.

В Армении победитель забирает яйцо поверженного противника.

В Голландии можно биться только с тем, кто вооружен яйцом того же цвета.

В Англии проводится пасхальный чемпионат, куда каждый приезжает уже со своим яйцом — победителем.

В Америке триумфатор должен прилюдно съесть яйцо, чтобы доказать, что оно не деревянное и не мраморное.

Муж, кстати, говорит, что улучшить боевые свойства яйца можно, если варить его тупым концом вниз. И еще — что первое окрашиваемое яйцо должно быть красным.

В общем, товарищи, Христос Воскресе!

фильма с его участием. Актера режиссер знал по цирку, при этом, в веселом клоуне он сумел обнаружить черты непутевого Иорданова. И в своем выборе Кулиджанов не ошибся.

Юрий Никулин вспоминал:

"Увидев режиссера Кулиджанова в первый раз, я подумал: "Вот так, наверное, должны выглядеть хорошие педагоги". Лев Александрович производил впечатление человека спокойного, уравновешенного и собранного.

— Как вам роль? — спросил он сразу.

— Понравилась, но не знаю, смогу ли сыграть ее, — признался я чистосердечно.

— Умоляю вас, не играйте. Только не играйте! И вообще, не говорите слово "играть". Будьте сами собой. Считайте, что ваша фамилия не Никулин, а Иорданов. И живете вы в Москве, в старом доме. Вам пятьдесят лет… Вы побродите по улицам, зайдите в магазины, присмотритесь к людям, похожим на вашего героя. Они встречаются в Москве.

Этот совет я выполнил. Ходил около пивных, мебельных магазинов, смотрел, примеривался…"

Насколько удачно актер вошел в образ, можно судить по одной забавной истории. В самый первый съемочный день, когда снимался эпизод в мебельном магазине, Никулин приехал на съемочную площадку в гриме и костюме Иорданова и хотел было войти в магазин. Однако, директор магазина внезапно загородил ему проход. Трехдневная щетина и мятый костюм Никулина произвели на него соответствующее впечатление.

"Куда вы, гражданин? " — грозно спросил директор. "Мне в магазин", — ответил Никулин. "Нечего вам там делать! " — еще более насупил брови директор. "Да я — актер, в фильме снимаюсь". "Знаем мы таких артистов! С утра глаза зальют и ходят, "спектакли" разыгрывают! Идите прочь, пока я милицию не позвал! "

В этот момент к месту событий подошел сам Кулиджанов и заступился за актера. От слов режиссера у директора глаза округлились еще больше. А режиссер откровенно радовался: "Ну, если народ вас так воспринимает, значит, в образ вы вошли прекрасно".

из еды. Потом прощается и уходит внутрь комнаты.

Так происходит уже несколько лет, но мы даже никогда не встретились взглядами.

Я каждый день просыпаюсь в шесть утра, наливаю чай и иду к окну. Потом выкуриваю сигарету и начинаю смотреть в окно напротив. Но там сегодня ничего не происходит.

Через час ничего, через три ничего, через неделю…

Я закурил сигарету и по привычке посмотрел в то окно. Шторы шелохнулись и открылись. Я замер. Что-то радостное появилось во мне и тут же исчезло.

В окно смотрел молодой парень и кивнул мне головой, как бы показывая, чтобы я вышел. Я спустился и направился к подъезду того дома. Навстречу вышел парень и протянул мне горшок с цветком. Я спросил, зачем? Он ответил, что здесь так написано, и отдал мне записку. Открыв её, я прочитал:

— "Здравствуйте! Мы с вами совсем не знакомы, но каждое утро я вижу вас и вижу, что вы -хороший человек. У меня к вам небольшая просьба. Раз вы читаете это письмо, то меня уже нет, и я прошу вас присмотреть за моими друзьями. Эта роза, которую вы сейчас держите у себя в руках, значит для меня очень много. Инструкция, как за ней ухаживать, под горшком. Около моего подъезда живёт собака Белка, она очень старая и, кроме меня, она никому не нужна. Я прошу вас, хоть изредка, кормить её. "

Я каждый день просыпаюсь в шесть утра, наливаю чай и иду к окну. Открываю шторы и поливаю розу. Закуриваю сигарету и смотрю, как во дворе гуляет Белка, а рядом с ней — моя жена.

рожи не выдерживают и побагровев, открывают окна, крича друг другу проклятья. В этом месте, где я шёл и до мордобоя частенько доходит.

Но моя история не об этом. Иду я, значит, мимо такой локальной "битвы титанов". Старый, чёрный Порше Кайен немного уже засунул свою облезшую рыбью морду с мутными фарами перед Шевроле Нивой. В запотевшей Ниве сидит злобный, явно работящий краснолицый и потный мужик, с огромной головой, которую венчает шапка из кролика. Кайен дергается вперед и Нива вперед. Причём Кайен это делает объехав даже "дворовую" пробку по тротуару. Сантиметры приближаются к миллиметрам. Тут Кайен понимает, что влезть не получается, в этой мини-битве Нива побеждает.

Кайен издает паровозный гудок. Нива не сдается и пронзительно гудит в ответ, кроме того опускает стекло. Доведенный работяга в кроличьей шапке начинает басом кричать: "Ну ты кудой лезешь-то, мне тебя и пустить некудой!". В окне Кайена появляется орлиный нос и охотно включается в диалог: "Э, ты шито не видишь, какой машина пэред табой? Не понимаэшь на шито попер, да? Савсем папутал рамсы казлина нищий, э?!".

Сцена вызывает интерес прохожих, рядом автобусная остановка — с нее с интересом повернулся десяток студенческих голов. И чего-то меня на "нищего" перемыкает.

Я громко обращаюсь к работяге: "А я поддержу владельца Кайена! Почему не пропускаешь?!". Большая голова в кроличьей шапке ошарашенно смотрит на меня и хлопает глазами. Орлиный нос гордо выпячивает вперед подбородок и властно подтверждает "Правыльно парен говорит, даже он понимает, э!".

Я продолжаю: "Кайен, 951-ый кузов, дорестайл. Ему лет десять уже. А фары с них воруют прямо снаружи! Налог адский, вот и этот на транзитах истрепанных ездит. Расход под 30 литров. Движки и коробки не жильцы. Жесткий как табуретка. И только школьница может поведется, а так любая студентка уже знает, что это древний рыдван. Пропусти ты его, мужик. Его хозяину и так нелегко выживать в этом жестком мире".

Работяга к середине моего монолога начинает светлеть лицом. Одухотворенно поворачивается к орлиному носу, со скрежетом включает заднюю и демонстративно двигается на несколько сантиметров. За этим басит "Ну так я почём знаю. Раз дела такие — прошу! " и делает широкий жест перед своим капотом. В Кайене поднимается стекло. На остановке ржут студенты. Я иду дальше. Скользко, блин...: )