Навеяно неким обсуждением химических вопросов в одном уважаемом блоге....

Будучи студентами, я и мои друзья — односабашники — однокурсники и разнокурсники иногда грешили радикальными способами разрешения надоедливых проблем, кои время от времени навещали нас, в том числе в виде двух "круто упакованных" студенток из соседнего факультета, вдруг решивших, что лицезрение их на кухне нашего блока в виде сидящих на кухонных столах и курящих дорогущие сигареты (а по тем временам Marlboro произносилось с придыханием, словно пароль в круг избранных и посвящённых) двух девичьих тел доставит нам непередаваемое удовольствие. Ну, и эта программа ими продвигалась в жизнь упорно и неукоснительно, а на замечание типа "Девочки, здесь не курят" или "Мы на столах продукты кладём, а вы тут сидите" ими, увы, не воспринимались. Но особенно нас доставало то, что после себя они оставляли жестяные крышки от венгерских стеклянных банок с консервами типа "Лечо", полные окурков, жирно выпачканных на фильтре губной помадой: ну ниже достоинства было выкинуть крышку в мусорное ведро. Итого: стояла проблема, а решения её не было. И вот однажды в чью-то светлую голову пришла идея, которую, идею, эта же светлая голова и реализовала немедля. Для понимания ситуации надо заметить, что девицы–красавицы появлялись на кухне столь пунктуально, что по ним можно было часы сверять – а это было время приготовления ужина, поэтому на кухне всегда толклось довольно большое количество народа, в том числе и я, старый чёрствый блин, а тогда ещё свежевыпеченный. Так вот, светлая голова предварительно кое–что смешала из аптечки в гранёном стакане, потом осадок был профильтрован через школьную промокашку, завёрнут плоским фунтиком и положен после просушки на батарее аккуратно под клеёнку на то самое место, где с разбегу усаживалась одна из двух чудных дев. Вот наступило время спектакля. Весело пересвистываясь, две птички впорхнули на кухню с зажженными сигаретами в пальчиках и со всего разбегу прыгнули на стол. И грянул взрыв, ну, так скажем, взрывчик, но по силе звука – взрывище! Когда рассеялся бурый дым, пред честной химико-биологической публикой явилось зрелище – две мокрые (в прямом смысле слова) курицы, и у одной из них на седалищном месте в виде кружка с неровными краями отсутствовали не только джинсы, но и именуемые нижним бельём девичьи трусики, и сияли, разделённые нежной бороздою, две ягодицы, но тоже бурого цвета…. Народ ржал так, что из соседней секции, отделённой от нас двумя умывальниками, прибежали любопытные – что опять учудили эти химбиловцы? А девы, девы медленно-медленно вышли из кухни и больше мы их в данной области пространства не наблюдали. Когда же комсомольско–профсоюзно–студкомовские органы попытались провести следствие (ведь джинсы денег стоят), все лекарства оказались на месте, и даже в избытках… А кто после этого хотел посидеть на столе, предварительно поднимали клеёнку и внимательно осматривали место посадки пятой точки, и уже после этого садились на стол.

Риторика

Многие еще помнят Виктора Степановича Черномырдина, который был не только председателем правительства в течение многих лет, но и непревзойденным оратором.

Напомню только маленькую часть его перлов:

• Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.

• Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что

Битком забитый самолет. Чартерный рейс Пхукет-Алматы. Всех накормили, напоили, люди возвращаются домой из отпуска. Тишина: кто-то прикорнул, кто-то смотрит "Операцию Ы" по самолетным телевизорам.

Мужик в центре салона играет в "Кто хочет стать миллионером" на планшете. Доходит максимум до 120 тысяч, дальше никак —

Середина 80-х. Институт. Кто помнит – тогда еще проходили и сдавали экзамен по Истории КПСС. Учебник напоминал силикатный полуторный кирпич – его так и называли в обиходе. Чтобы сдать экзамен, надо было вызубрить этот "кирпич" и иметь при себе общую тетрадь, полную конспектов работ классиков: Маркса – Энгельса – Ленина и прочих, и тетрадь

В старших классах русский язык и литературу преподавала учительница, которую любили и уважали все: начиная от ботанов-отличников, заканчивая заядлыми хулиганами. Ни разу не приходилось повышать голос на уроках, все сидели тихо и, не дыша, слушали как она читает наизусть Евгения Онегина или рассказывает о Булгакове. Она имела какое-то магическое влияние на детей. В свои 80 была невероятно активной, в школу ездила на такси в стильном пальто и шляпке, была основателем и режиссером школьной театральной студии на протяжении 60 лет. Была удивительной женщиной.

Я всегда знала, что после выпуска из школы все равно буду к ней приходить и рассказывать, что у меня да как, рассказывать о переживаниях, а она возьмёт в свои руки мои, посмотрит в глаза, и все волнение как рукой снимет.

Через 4 дня после выпускного ее не стало. На похороны пришли почти все ее выпускники, начиная с 60-х годов.

Сейчас иногда так хочется прийти в школу и рассказать любимой учительнице, как у меня дела. А потом вспоминаю, что ее больше нет. Никак не могу к этому привыкнуть.