мы там тем же, что и на нынешних психологических тренингах и тренингах личностного роста, только всё было еще теплое и ламповое. Групповые упражнения на самопознание, раскованность и повышение самооценки, разыгрывали какие-то сценки и диалоги, много спорили, в общем развлекались. Были и упражнения на телесную раскованность, например всем известное "падение на доверие" или объятия со всеми по кругу (привет ковид-эпидемиологам). На одном занятии даже требовалось снять с себя максимальное количество предметов одежды. Почти все парни разделись догола, большинство девушек остались в белье, две или три решились на топлесс, и только одна, довольно полная и некрасивая, сняла всё, чем заслужила общий восторг и уважение. Парни, пропустившие это занятие, потом долго кусали локти.

Большинству хорьковцев было от 17 до 25, а мне заметно за 30, я попал туда только потому, что после гибели жены, с которой когда-то познакомился на подобных занятиях, попытался вторично войти в ту же реку и использовать семинар в качестве клуба знакомств. План не удался, вторую жену я нашел позже в другом месте, но о потраченных деньгах и времени нисколько не жалею, было весело и интересно.

Довольно бысто до меня дошло, что Хорьков не просто так развлекает молодежь и зарабатывает себе на хлеб с маслом. Он всячески развенчивал традиционную нравственность и воспитывал нового человека, не ограниченного моралью и направленного только на достижение цели. Я не религиозен и вообще не христианин, традиционная нравственность мне ни во что не уперлась, а многим посетителям семинара действительно не мешало раскрепоститься и посмотреть на себя и мир под другим углом. Но все же Хорьков перегибал палку, я часто с ним спорил и даже написал целый манифест, он включен в одну из книг Хорькова отдельной главой под названием "Анти-Хорьков".

Переходим к упражнению "подводная лодка", оно было ключевым и повторялось в каждом хорьковском курсе. Не знаю, сам он его придумал или позаимствовал у кого-то. Вводная такая: группа находится в тонущей подводной лодке. Есть спасательный шлюз, но выпустить он может строго по одному человеку раз в минуту, за эту минуту лодка опустится глубже, у каждого следующего вероятность благополучно выплыть существенно меньше, чем у предыдущего. То есть шанс выжить зависит только от последовательности выхода и больше ни от чего, первые наверняка спасутся, последние наверняка погибнут, в середине как получится. Задача группы: определить эту последовательность.

Как только Хорьков объявил условия, несколько парней, которые, видимо, уже знали, в чем тут фишка, кинулись к двери, игравшей роль люка, и устроили потасовку около нее, пока один, Костя, не оказался первым. Хорьков велел всем сесть и решать проблему словесно.

– Первыми выпустим женщин, – тут же предложил кто-то.

– А почему, собственно?

– Они слабые.

– Не все. Вон Лена явно сильнее половины пацанов – и что, пусть умирает? Давайте бросим жребий.

– Нет, жребий – это уход от ответсвенности.

– Я беременная. Спасая меня, вы спасете сразу двух человек по цене одного.

– И что? А я, может, завтра забеременею. Двойней.

– А если вы спасете меня, от меня в первый же год забеременеют десять женщин, обещаю.

– И девять сделают аборт. А я единственный тут настроен на многодетную семью. Мои потомки компенсируют человечеству потерю всех, кто погибнет в этой лодке.

– И будут плодить нищету. Я бизнесмен, у меня, может, будет один ребенок, зато он будет расти в счастье и достатке.

– Будет, пока ты не сд@хнешь от алкоголизма. А я со здоровым образом жизни до ста лет доживу. Если считать в человеко-годах, то выгоднее спасать меня.

– А я, может быть, изобрету лекарство от рака, вот это правда будет плюс в человеко-годах. Первыми надо спасать умных.

– Что, викторину устроим?

Дальше по плану Хорькова предполагалось голосование с выдачей меток "на жизнь" и "на смерть". Каждому предлагалось сформулировать, чем его жизнь ценнее других, и попытаться убедить в этом остальных. В итоге получалось, что выживают сильнейшие и самые напористые, вроде Кости сотоварищи, первыми кинувшихся к двери. Но прежде чем перейти к этой части занятия, Хорьков спросил, не хочет ли кто-то определить очередность по справедливости, чтобы все с этим согласились. И я понял, чтo, кажется, знаю решение этой задачи.

Я выстроил всех в ряд в случайном порядке и обратился к ближайшему у двери:

– Слава, тебе повезло, ты спасешься. Но посмотри назад, сколько замечательных людей погибнет, потому что им повезло меньше. Ты можешь спасти одного из них, поменявшись с ним местами. Хочешь?

Мне повезло, что добродушный застенчивый Слава оказался первым. Все замечали, что он тайно влюблен в Марину, стоявшую одной из последних в ряду. Слава не подвел и уступил Марине свое место. Марина тут же пожелала переуступить его Егору, но я не позволил: проехали, решаешь не ты, а Слава.

Вторым был Антон, вечный спорщик, в любой разговор вставлявший своё особое мнение. Он заявил, что достойнее всех и никому право жить не уступит. Я оставил его в покое. Третьей стояла толстушка Ира, та, что разделась на занятии со стриптизом. Тут я ожидал легкой победы, зная, что она неравнодушна к красавцу Саше. Ира действительно произнесла: "Саша", но когда Санек двинулся с места, остановила его:

– Не ты. Саша-девочка.

Про девочку Сашу мы постоянно забывали. Самая младшая из нас, очень закомплексованная, она всегда сидела в уголке, отмалчивалась, а на "стриптизе" не сняла даже кофты. Дойди дело до голосования по Хорькову, она бы наверняка "погибла". Даже я удивился:

– Ира, почему она?

– Она еще жизни не видела, – ответила Ира. – Пусть увидит.

Я не стал спрашивать четвертого и остальных, а обратился ко всем сразу:

– Вы поняли, что я делаю? Мне жалко вас всех. Вы все прекрасные талантливые люди, а если не очень прекрасные, то всё равно – люди, и одинаково достойны жить. Я не могу выбрать, кому из вас умереть, у меня нет такого критерия. По большому счету мне всё равно, кто из вас спасется. Но не всё равно – почему. Костя выжил, потому что растолкал всех локтями и первым оказался у люка. Он и дальше будет жить в убеждении, что главное в жизни – всех растолкать, и детей своих этому научит. Антон выжил, потому что ему повезло и он оказался ближе к двери. Теперь он будет знать, что главное в жизни – везение, оказаться ближе к кормушке и ее не уступить. А Марина и Саша будут жить дальше с благодарностью к тем, кто их спас, расскажут о Славе и Ире своим детям, и если понадобится, они или их потомки тоже пожертвуют собой для кого-то, кто им дорог. Кто-то умный сказал: "Что бы ты ни делал, количество добра в мире должно увеличиваться", и этот критерий работает.

а мне поручили перевозить его из реанимации в палату. И вот везу я его с капельницей, а он никак не успокаивается, орет, что жить без нее не будет, убьется. Мне это маленько надоело, и решил я приколоться.  

— Ах так, — говорю, — жить не хочешь, ну, и не надо, будешь донором органов... И отсоединяю на ходу у него капельницу. Действие безвредное, однако эффект производит. Он притих. Подхожу к лифту. Везти его можно было двумя путями: поверху и через подвал, где морг. Закатываю его в лифт, меня спрашивают, куда: наверх или вниз? Говорю:  

— В морг.  

Паренек бледнеет и начинает что-то бормотать о врачах-убийцах, видать, фильмов насмотрелся. Когда добрались до низа он начал орать во весь голос:  

— Спасите, помогите, убивают!  

Все видят, что человек явно не в себе, ремнями к кровати прикручен, и внимания никакого не обращают. Кто-то даже успокаивает:  

— Это не больно, потерпи, раз и готово...  

Паренек понимает, что это явный заговор и впадает в полную прострацию... Когда добрались до палаты, на него смотреть было страшно, лежит весь белый и покорный судьбе. Больше он покончить с собой не пытался!.. Жить, наверное, понравилось.

палочку, хотя врачи предупреждали, что без нее он ходить не сможет. Его все-таки приняли на второй курс.

В первый же день занятий его поразили однокурсницы: нарядные, красивые, ухоженные. Он стеснялся их, сам себе казался нескладным и слишком простым. Только одна девушка, Надежда, каждый день приходила на занятия в военной гимнастерке и кирзовых солдатских сапогах. Как-то Анатолий подсел к ней и спросил, была ли она на фронте. Оказалось, что Надежда два года ухаживала за ранеными, ездила в составе санитарного поезда и на линии фронта бывала не раз. Ей было всего 17, когда началась война.

Анатолий оживился, когда понял, что Надя служила и тут же объявил, что наконец ему будет с кем поговорить. И они говорили. О войне и о фронтовых товарищах, о будущей мирной жизни, о своей профессии. Оказалось, что они живут недалеко друг от друга, даже в институт едут на одном и том же маршруте трамвая.

Они стали вместе приезжать на учебу и вместе уходить после занятий. Он очень нравился ей, этот талантливый и застенчивый молодой человек. Шаг за шагом Анатолий и Надежда становились ближе друг другу. А когда 9 мая 1945 года все праздновали День Победы на Красной площади, он посередине ликующей толпы вдруг сказал, что им нужно расписаться. Ведь он любит ее, а она – его, это знали все. Они подали заявление в ЗАГС в этот же день, а 20 мая Анатолий и Надежда стали мужем и женой.

Молодая семья разместилась в комнате в коммуналке, разделенной фанеркой на две половинки. В одной обитали молодожены, а в другой – родители Нади. Тесно, но дружно.

Анатолий окончил институт с отличием, его пригласили на работу сразу три столичных театра. Но его любимую Наденьку по распределению направили в Клайпеду. И Папанов отказался от всех предложений, чтобы поехать вслед за женой. Они бывали в Москве теперь наездами. Проведывали родителей, гуляли по знакомым московским улочкам. В один из приездов случайно встретили Андрея Гончарова, молодого режиссера, с которым были знакомы еще со студенческих времен. Он пригласил Папанова в свой Театр сатиры. Надежде удалось уговорить мужа принять предложение.

Они очень скучали в разлуке, созванивались каждый день, но им было этого мало. К счастью, вскоре театр в Клайпеде расформировали, Надежда тоже вернулась в Москву. В 1954 году на свет появилась маленькая Леночка, счастье и надежда семьи. А вскоре ему предложили серьезную роль в театральной постановке, и он искренне считал, что удачу ему принесла именно дочка. Вскоре им дали комнатку в общежитии, а потом семья Папановых перебралась в собственную отдельную квартиру.

В Театре сатиры супруги проработали сорок лет. Анатолий Папанов искренне считал, что театр должен быть один, как и жена — одна. Анатолий Дмитриевич много снимался в кино, участвовал в спектаклях, озвучивал мультфильмы. Но он точно знал, что дома его всегда ждут и любят. Он был глубоко порядочным, очень скромным, добрым и очень преданным человеком. У Надежды Юрьевны за всю жизнь не было повода ревновать мужа к многочисленным поклонницам. Она была уверена в нем, точно так же, как он был уверен в том, что его Наденька не предаст никогда. Он не умел говорить громких слов о любви. Он просто заботился о своей семье и делал все, чтоб они были счастливы. Они все делили пополам, Анатолий и его верная Надежда...