Я люблю смотреть старые советские фильмы и вчитываться в титры.

Не из любопытства к именам. Из интереса к воздуху, который стоит за фамилиями.

Там фамилии были разными не только по звучанию. За ними стояли разные миры. Разная кровь, разная память, разная интонация, разный способ чувствовать смешное, страшное, родное, святое. Уже по титрам было видно: кино делали люди, пришедшие из разных внутренних вселенных.

А теперь включаешь современный фильм или сериал, смотришь титры и чувствуешь серую усредненность.

Не потому, что необычная фамилия сама по себе делает человека талантливым.

А потому, что исчезло главное — столкновение разных миров.

Когда в одном котле перестают встречаться разные менталитеты, на выходе получается бессортица.

Даже не третий сорт. Третий сорт все-таки сорт.

А тут — масса без породы. Продукт, в котором вроде бы все есть: картинка, звук, актеры, бюджет, сюжет. Нет только одного — внутренней необходимости. Нет напряжения. Нет трения. Нет жизни.

Настоящее искусство рождается там, где разные люди по-разному слышат мир.

Где один знает стыд так, как другой его никогда не знал.

Где один несет в себе гору, другой степь, третий двор, четвертый молитву, пятый войну, шестой тишину.

Где они не совпадают.

Где они мешают друг другу.

Где между ними летят искры.

А когда все делается внутри одной и той же среды, одним и тем же культурным слоем, с одной и той же осторожностью, то получается не искусство, а фасовка узнаваемого.

Но беда даже не в том, что эту бессортицу производят.

Беда в том, что ее потребляют массово.

Еще хуже — ее начинают потреблять с детства.

И вот здесь начинается самое грязное.

Потому что ребенка редко бросают в эту низкопробную жижу какие-то абстрактные "системы". Очень часто его туда опускают собственные родители.

Чтобы не мешал.

Чтобы занять.

Чтобы помолчал.

Чтобы дал выдохнуть.

Чтобы можно было спокойно заняться своими делами.

Экран становится няней.

Дешевая дрянь становится воспитателем.

Шум становится фоном детства.

И пока взрослому кажется, что он просто выкроил себе полчаса тишины, в ребенка в это время медленно закачивают внутреннюю бедность.

Самое страшное тут даже не в самом контенте.

Самое страшное — в капитуляции взрослого.

Многие боятся дурной компании на улице, но совершенно спокойно впускают дурную компанию в дом через экран.

Потому что она удобна.

Она не требует усилия.

Не заставляет разговаривать.

Не просит читать вслух.

Не зовет играть.

Не вынуждает быть живым родителем.

Она просто забирает ребенка.

А потом начинается удивление: почему он не может сосредоточиться, почему не выдерживает тишины, почему не тянется к глубокому, почему ему скучно там, где нет мельтешения, почему живое кажется ему "нудным".

Да потому что чудес не бывает.

Что долго кормит душу, то ее потом и строит.

Если с детства кормить душу суррогатом, она привыкнет к суррогату.

Если с детства приучать сознание к плоскому, оно начнет бояться глубины.

Если с детства давать человеку только яркое, громкое, тупое и быстрое, он однажды сам начнет требовать именно этого.

И тогда нам будут рассказывать сказку, будто рынок просто дает людям то, что они хотят.

Ложь.

Спрос тоже выращивают.

Его лепят сизмальства.

Сначала ребенку подсовывают мусор.

Потом подростку подсовывают мусор посложнее.

Потом взрослому дают тот же мусор, только в дорогой упаковке.

И в какой-то момент человек уже не отличает свой вкус от того, что в него годами загружали.

Так вырастает массовый потребитель бессортицы.

А потом бессортица выходит за пределы кино.

Она приходит в речь.

В мысли.

В отношения.

В политику.

В мораль.

В представление о норме.

И вот тогда беднеет уже не экран.

Беднеет человек.

Поэтому вопрос не в том, почему современные титры стали серее.

Вопрос в другом: кто и зачем с самого детства приучает человека жить без внутреннего сорта?

Отдал мне как-то друг зимнюю куртку 54-го размера (а у меня — 52-ой). Как новенькая. Очень тёплая. Носить можно, но великовата. На всякий случай принял подарок, вдруг да со своей курткой что-то случится? Зимой без куртки можно и прямиком на кладбище отъехать. Через некоторое время приходит ко мне хороший клиент забирать отремонтированную электронику, и торжественно протягивает мне... пакет с ещё одной зимней курткой:

— Мне её мой друг отдал, но она мне чуть мала, не застёгивается на мне. Возьми, тебе подойти должна, он по телосложения в точности, как ты.

Я подумал, примерял. Ага, да, мой 52-ой. И тоже, весьма неплохая. Тоже, как новенькая.

— Во! Я так и думал, что тебе будет в самый раз! А вот мне придётся искать себе другую...

Я подумал, достал ту 54-ю, протянул клиенту: тоже, мол, померяй, мне её отдал мой друг, и мне она чуть великовата.

Оказалась чётко по размеру, как говорится, как шитая.

Мы оба посмеялись. Настроение было хорошее целый день.

Менял фото на паспорт. Лето, жара. В паспортном столе сообщают — у вас сегодня последний день подачи, с завтра будет штраф. Ё-моё! Неподалёку нарыл фотоателье + какие-то услуги цифровой обработки. Залетаю.

— Фото на паспорт делаете?

— Делаем.

Блин, костюм же с галстуком нужен, чтоб всё было чин-по-чину. А я

У жены недавно был день рождения. Коллеги и студенты ей подарили кучу всяких лакомств от банальных коробок конфет до эксклюзивного шоколада, привезенного из-за рубежа. В основном эти сладости в перерывах между занятиями с подругами за чаем уговорили, но наиболее интересные она привезла домой.

Правда и у нас подарки долго не залежались -- чаепития со сладостями у нас в семье обычное дело. В итоге из всех коробочек осталась одна -- красивая голова лошади темно коричневого цвета с одной единственной наклейкой "Ручная работа".

И вот жена на очередное семейное чаепитие достает эту коробочку и предлагает попробовать "эксклюзив".

Голова разламывается на несколько частей и сын сразу одну из них кусает. На его лице предвкушение удовольствия резко меняется на удивление, а потом и отвращение: "Какой то странный вкус".

Пробую я уже осторожно и очень быстро понимаю, что товар действительно эксклюзивный, вот только не шоколад, а МЫЛО...

Причём ядрёное: вкус почти как у дегтя, даже маленькие кусочки намертво прилипают к зубам и языку, попытки прополоскать рот или почистить зубы приводят только к активному пенообразованию.

Перебить вкус мыла удалось только съев пару яблок и выпив несколько чашек чая.

В нашем маленьком городке только одна официальная городская поликлиника. Как положено, на входе — охранник. И не молодой уже, но выгладит браво. В этой поликлинике недалеко от поста охраны находился небольшой пункт по оказанию услуг. Фото на документы, распечатать, сделать копию бумажек и прочее. Мне как раз понадобились эти услуги. Нужно сказать, что в силу некоторых своих болячек я передвигаюсь с трудом и с палочкой. Оказалось, что этого пункта уже давно нет. Как сказал охранник — года три минимум. Странно, я как раз не так давно там был и мне сделали копии документов. На вечный вопрос — а где? — охранник с важным видом заявил, что через два квартала поворотя после выхода на улицу — направо. Делать было нечего — поковылял. Это оказалось ни много ни мало, а почти три километра. Дошел, сделал копии документов. Каково же было мое удивление, когда после очередного планового посещения нашей любимой поликлиники через два дня, я увидел метрах в пятидесяти от здания поликлиники вывеску об оказании так нужных мне услуг. Вспомнился добрый человек в униформе охраны и мвсленно пожелал ему всего хорошего.