красным карандашом и место заднего стрелка, и сотни жизней летчиков. Потом самолеты стали делать двухместными, но... это потом.

У этого летчика была псина, которую он подобрал, прикормил, и она дожидалась его на стоянке самолета, пока он не возвращался из полета. Однажды, когда нужно было облетать самолет по кругу в районе аэродрома (после ремонта), Н. решил покатать и псину. Благо, штурмовик — не истребитель: места в кабине поболее. Да и "мертвые петли" на штурмовике не принято крутить.

Пристроил он псину мордой назад, лапами за бронеспинку и полетел. Уже собрался заходить на посадку, когда псина забеспокоилась, шерсть дыбом, глаза из орбит, лает, аж слюной захлебывается. Н. оглянулся, но ничего не заметил.

Нужно сказать, что у Ила обзор назад — никакой. А назад-вниз просто не реально что-то увидеть.

Но какая-то чуйка подсказала Н. , что псина бесится не спроста.

Педаль руля поворота вниз до упора и в левое скольжение. А справа прошла "сочная" пушечно-пулеметная очередь, и проскочила пара мессеров-охотников.

После этого Н. летал только со своей псиной.

Она смотрела назад и лаяла только на "мессеры и фоккеры". Своих игнорировала. При этом псина реагировала даже на те самолеты, которые не попадали в поле зрения, а заходили снизу. Как сквозь рев двигателя она слышала звуки немецких самолетов? Может, просто, жить хотела?

Вот так у Н. появилось живое зеркало заднего вида.

скрипач. Создателям картины (сценарист Владимир Кунин, оператор Александр Чиров) повезло: руководство Ленфильма не ожидало от проекта ничего значительного и в процесс почти не вмешивалось. Но в какой-то момент директор киностудии посмотрел отснятый материал и захотел фильм улучшить.

— Наум Борисыч! — обратился он к режиссеру, — Мы снимаем хороший, важный, патриотический фильм. Наши герои — отличные ребята и настоящие герои. Ну зачем ты их убиваешь? Я предлагаю другую концовку. Последний бой. Наш экипаж против десяти фокеров. У наших кончились патроны, кончается горючее. Их подбивают, самолет горит, идет вниз. В последний момент они выпрыгивают на парашютах. Медленно летят, садятся на лесную полянку. Тишина, земляника, как будто нет войны. Они достают самокрутку, раскуривают, передают друг другу. Начинается музыка, камера отъезжает. Конец фильма.

— Понимаете, мы их убиваем не потому, что недостаточно любим, — ответил Бирман, — Как раз наоборот. Они погибают, потому что вот такие прекрасные, талантливые, добрые и веселые ребята, созданные для жизни, действительно, гибли на войне, и часто первыми. В этом — главная мысль фильма, его сила.

— Понял, не дурак! — говорит директор, — Предлагаю компромисс: пусть спасется один. Серега Архипцев, самый из них положительный, зрелый, командир! Самолет горит, идет вниз, в последний момент Серега выпрыгивает и выживает!

— Так не бывает, — объясняет Бирман, — Командир оставляет боевую машину последним.

— Тогда пусть спасется балагур, которого играет Даль, — настаивает директор, — Самый веселый и обаятельный!

— Он не может спастись. Он стрелок-радист и находится в отдельном отсеке. У него нет люка. Если самолет подбит, он — смертник.

— Понял, не дурак! Кто у них там третий?

— Третий — Веня Гуревич. Еврей. Музыкант.

Директор задумался и после короткой паузы вынес окончательный вердикт:

— Ладно, черт с тобой, пусть гибнут все!

виды в Симбирской губернии летом 1914 года.

Уместно вспомнить, что происходило это на фоне совершенно беспрецедентной шпиономании. О таинственных летающих объектах взахлёб писали местные газеты, а керосиновые лавки и база Нобилей в Батраках даже ограничили отпуск горючего. Чтобы им, паче чаяния, не заправились басурманские аэропланы.

А тут какой-то тип, который по-русски ни бельмеса, ходит и фотографирует.

Тем более, что в Самаре, как раз в это время задержали двух таких туристов, которые усиленно снимали оборонные объекты.

Подозрительный тип гражданской наружности был немедленно задержан и отправлен в жандармское управление.

Сам он разведывательную направленность своего искусства решительно отрицал, утверждая, что служит исключительно музам, а проверить его слова не представлялось возможным. Съёмку он производил на неведомый в симбирской глубинке плёночный фотоаппарат. А плёнку здесь тогда проявлять не умели.

Выручил незадачливого светописца полицейский пристав, который добросовестно опросил окрестных крестьян и подал рапорт.

Далее цитирую почти дословно:

"Все опрошенные единодушно подтвердили, что подозреваемый личность творческая. Ибо никто из них ни разу не видел его трезвым".

каждый разговор начинался со слов "Закройте пожалуйста все окна". Но рассказ не о клиентах, а о самих работниках.

Поехали мы как-то на несколько дней в Эйлат(это израильский курорт такой на Красном море). Расселились по номерам, начали ходить друг к другу в гости смотреть кто как обустроился. Тут слышим хохот из одного из "наших" номеров. Дружной толпой врываемся туда и застаём картину...

Стоит один из руководителей групп с телефонной трубкой в руках и совершенно очумелым видом, а вокруг стоят наши ребята и хохочут. Нужно заметить, что летом в Эйлате +45 нормальная температура. Так вот звонит тот кадр на ресипшен отеля, пожаловаться что у него в номере не работает конденционер, а ему в ответ "закройте все окна" и кладут трубку. Мужик впадает в полный ступор, он не может понять какая связь между компом и кондишеном. Звонит второй раз, ему то же самое отвечают. На третий раз с ресипшена присылают человека.

Отгадка оказалась простой, в окнах были встроены кнопочки и пока окно открыто кондишен не включается. Долго ещё соседей по "кубику" пробивало на смех, когда тот товарищ предлагал пользователям закрыть окна.