и Барселону. У нее был мятно-зеленый чемодан среднего размера.

— Эх, — сказала она.

— Я бы лучше в Афины слетала... Или в Барселону.

Вселенная, видимо, услышала просьбу. Но немного перепутала пассажира.

Я встречаю рейс. Пассажиры выходят один за другим. Самолет уже почти пустой, а моей семьи все нет. Наконец звонок:

— Мы в Lost & Found. Один чемодан не прилетел.

Через некоторое время сотрудники выяснили, что чемодан благополучно прибыл... в Афины.

— Не переживайте, — успокоили нас.

— Завтра доставим в Варшаву.

Поскольку без детских вещей было никак, пришлось снять квартиру еще на сутки и ждать.

Наступило "завтра".

Чемодана нет.

Оказалось, что его решили отправить не напрямую в Варшаву, а через Барселону — так получалось быстрее, потому что ближайший рейс из Афин в Варшаву был значительно позже, чем маршрут Афины — Барселона — Варшава.

Но в Барселоне чемодан... потеряли.

Спустя какое-то время его все-таки нашли, но к этому моменту мы уже успели сделать многое:

— отпустить много не самых литературных комментариев в адрес авиакомпании,

— махнуть рукой и купить ребенку необходимые вещи,

— продолжить поездку, уехав из Варшавы.

На следующий день раздался звонок:

— Поздравляем! Чемодан нашелся. Скоро прилетит в Варшаву.

Спасибо, конечно. Только мы уже были в другой стране и в Варшаве не будем и обратный билет у нас из другой европейской столицы.

В итоге чемодан доставили нашим знакомым в Варшаве. А еще через две недели, через других знакомых, и, практически к самому окончанию путешествия, ребенок наконец-то снова встретился со своими вещами.

Так что теперь в нашей семье есть человек, который хотел побывать в Афинах и Барселоне, но не смог.

И есть чемодан, который побывал и в Афинах, и в Барселоне совершенно бесплатно.

В итоге — посоветовал дочери очень осторожно формулировать свои желания.

И вслух рядом с чемоданом, их вообще ничего не говорить — вдруг опять куда-нибудь улетит...

доклад, приводил какие-то наши нормы, показатели и т. д.

Парижане слушали внимательно, активно обсуждали все цифры, а особенно их заинтересовал процент оплаты билетов нашими гражданами. У них, как выяснилось, это серьёзная проблема, многие французы просто не платят за проезд. Кто-то из-за отсутствия средств, молодёжь в качестве развлечения, люди постарше в знак протеста против государства и так далее.

Что только они не пытались делать — ставили специальные турникеты, заставляли платить при входе, разрабатывали различные проездные, увеличивали штрафы и штат контролёров, проводили лотереи по номерам билетов – ничего особо не помогало.

Наш директор объяснил, что за собираемость денег у нас отвечают кондукторы, на что французы попросились посмотреть на их работу. В итоге, меня с одним из гостей и переводчиком, весёлым молодым парнем, послали проехаться по одному из наших маршрутов.

На выезде как раз стоял "пятнадцатый", куда мы втроём залезли, и наш автобус вырулил на линию. На первой же остановке нас ожидала огромная толпа пассажиров. Была осень, когда большую часть автобусов забирали на сельхозработы, и немногие оставшиеся народ брал отчаянным штурмом.

Когда подошла наша "пятнашка", то вся эта толпа кинулась к дверям автобуса. Все толкались, спеша занять сидячие места и с нами никто не церемонился. Нас закрутил людской поток и вскоре, не успев опомниться, мы уже стояли плотно прижатые друг к другу, так, что трудно было дышать. Буквально за какую-то минуту автобус был забит под завязку. Француз с интересом смотрел на происходящее и что-то тихонько щебетал.

— Чего говорит? – поинтересовался я у переводчика.

— Взятие Бастилии поминает – улыбнулся тот.

И тут, словно от небольшого землетрясения, по автобусу прошла волна – от водителя в переднюю дверь вошла кондукторша Нинка — рослая и тучная тётка, метра два в обхвате и весом примерно с центнер. Она молча протиснулась на своё место, согнав оттуда какого-то пенсионера, мрачно оглядела битком набитый автобус и громко заявила хриплым голосом:

— Значит, так…. или сейчас все передаём на проезд, или я пойду по салону…

Прозвучало это весьма угрожающе, а по сути, это был просто ультиматум. Представив себе эту сцену, больше похожую на массовую пытку, народ разом, как по команде, полез за деньгами, дружно передавая их вперёд. Видя такую небывалую людскую гармонию, наш француз удивлённо округлил глаза и начал что-то выспрашивать у переводчика. Видимо, интересовался, что именно сказала Нинка.

Переводчик что-то пробулькал французу в ответ, потом подмигнул мне и прошептал:

— Сказал ему, кто не оплатит проезд, того на "конечной" она сдаст в КГБ.

Француз посмотрел на нас заметно посерьезневшим взглядом, потом быстро достал из кармана бумажник и, опасливо покосившись на Нинку, робко спросил у переводчика:

— Комбьен?