Ужасы нашего города
Эту байку профессор cтравил студентам мединститута на одной из лекций где-то в начале восьмидесятых, так что баян адцкий. Сочувствую читателям — но пересказ мой, орфография и пунктуация, к сожалению тоже мои.
Как известно студенты медики практикуются с помощью так называемых препаратов – настоящих органов и частей тела полученных из городских моргов. Процедура получения нужных препаратов была в те годы предельно простой: договаривались с моргом гор больницы, оформляли бумаги, посылали обычно пару экспедиторов с огромным, добитым чемоданом. Ввиду размеров и веса груза тащить его через весь город на городском транспорте могли только 2 самых здоровенных на кафедре хирургии медика.
И вот как-то в институт с лекциями из столицы прибыло знаменитое медицинское светило, а нужных препаратов для практической демонстрации в запасе не оказалось. Начальство засуетилось. Срочно бросились договорится с моргом и искать сопровождающих. С моргом договорились без проблем но, как назло, смогли найти только одного штатного сопровождающего да и того не совсем в кондиции, в том смысле, что накануне он отработал дежурным врачом ночное дежурство на скорой помощи и появился на кафедре только чтоб утренние лекции студентам, на автомате, отчитать и валить домой отсыпаться. Только он закончил лекции, как тут его начальство взяло за горло – срочно дуй в морг.
– А е[ж] вашу!.. — чертыхаясь бедолага потащился в путь, получил полный набор препаратов по списку, еле доволок чемодан до остановки и наконец воткнулся на заднюю площадку автобуса. Едет злой как собака, голова как в тумане – не соображает. Видок тоже еще тот – типичный хирург: детина метра под два метра ростом, всклоченный, не бритый, глаза с недосыпу красные, морда опухшая, явно попахивает алкоголем (принял положенные ХХХ грамм спирта на скорой после дежурства) плюс ко всему надорвал спину пока тащил чемодан в одиночку, что конечно кротости выражению лица не добавило.
Автобус битком набит а напротив доктора сидит какая-то тетенька, так та вообще всякий раз на него глянув вздрагивает и испуганно крестится.
Автобус ползет себе потихоньку вдруг все звуки перекрывает чей-то жуткий визг. Орет та самая тетка испуганно тыча пальцем в чемодан доктора. Тут все рядом стоящие замечают что нижний угол чемодана как-то набух и сочится чем-то сильно напоминающим кровь. Тетка, отвизжавшись, начинает активно и надоедливо озвучивать всеобщее любопытство, типа:
– А доложите общественности, че эта у вас в чемодане, гражданин?
Ну доктор чтоб не вдаваться в подробности и буркнул что де мясо с рынка везу. Может быть на этом бы все и закончилось, но дотошная тетка вцепилась с требованием уже в стоящего рядом курсанта школы милиции:
– Хватайте, мол, товарищи милиция эту бандитскую рожу! Где это видано — с чемоданами за мясом на рынок ездить?
Курсантик, еще совсем пацан зеленый, от теткиного напора малость офигел. Но ничего не попишешь, форма обязывает (время было такое), да и чемодан вроде как в крови и потому важно хмуря брови он, тонким голосом, грозно скомандовал:
– Милиция! Гражданин предъявите ваш чемодан к осмотру!
Доктор видя такие расклады, тихо матеря свое начальство, больную спину, ночные смены, любимую работу, морги с препаратами, столичных светил, пассажиров, родную милицию и т. п. и стараясь загородить содержимое от остальных приоткрыл крышку чемодана для проверки будущему милиционеру. Зрители, в которых в основном оказались вредная тетка и курсант с ужасом увидели упакованные в целлофан человеческие части: внутренние органы, конечности и прочее в ассортименте. Сверху, бросался в глаза, эмбрион, видно от очень позднего аборта какой-то шалавы, по виду практически мертвый младенчик. Все это было щедро залито кровью (санитар в морге, сволочь криворукая, как назло напаковал все через [п]опу).
О фильмах ужасов тогда не слыхивали, но живая картинка похоже получилась покруче чем в кино. Мужики, кто хоть глазком глянул, ахнули и застыли в ступоре пытаясь осознать увиденное. Тетка, та попросту захрипела, посинела и вырубилась в глубокий обморок. Милиция оказалась немного крепче. Курсант согнулся в бублик и стал безудержно блевать на все вокруг. Народ сочувственно расступился и только тетя без сознания индеферентно осталась в зоне поражения. Но служебный долг это всеж не хрен собачий, и когда наконец поток иссяк, доблестный правоохранитель даже смог продолжить слабым голосом:
– Предъявите документы. Доктор, уже туго соображавший на тот момент, решил показать сопроводительные документы из морга и с трудом вспомнил, что они погребены где-то на дне чемодана. Кривясь, от боли в спине, он открыл чемодан снова и пошарив рукой в жуткой требухе вытащил бумажки насквозь пропитанную кровью.
Курсант вторично обозрев содержимое чемодана и увидев перед носом какие-то протянутые кровавые лохмотья скрутился уже совсем спиралью и начал блевать по второму кругу. Тут наконец вышел из ступора коллективные разум и воля. Мужики толпой насели на доктора, женщины заголосили.
Водитель под вопли тормознул автобус. Кто-то рванул звонить в милицию.
На счастье отделение было недалеко и прибывший через пять минут наряд милиции лицезрел остановленный по среди трассы автобус с кучей-малой дерущихся. Участники вроде как пытались скрутить свирепого вида детину, а тот озлобленно отмахиваясь почему-то орал им:
– От[вяж]итесь вы [ч]удаки! Я доктор!
Рядом другая кучка в основном женщин оживленно кудахтала над заблеванным женским трупом(?). В стороне абсолютно безучастно глядя в небо стоял курсант милиции с зеленым лицом и потерянным взглядом.
Огромный, бесхозный чемодан валялся неподалеку. Ничего не понимая лейтенант подошел к курсанту и с трудом поймав его блуждающий взгляд потребовал:
– Товарищ курсант доложите обстановку!
С усилием сосредоточившись на вопросе курсант, беззвучно шевеля губами, показал пальцем на дерущихся затем бледнея на глазах косо посмотрел на чемодан, потом перевел полный отчаянья и какой-то тихой ненависти взгляд на лейтенанта, бессильно отвернулся и начал выворачиваться на изнанку очередной раз...
Закончилось все нормально: разняли, задержали, разобрались, привели в чувство... Доктора с кровавым чемоданом наряд на газике даже подбросил в институт.
Светило получило необходимые препараты, руководство института получило по рогам, за нарушение правил транспортировки. А в нашем в общем спокойном городе, еще несколько лет вдруг вспыхивали жуткие слухи, то о пойманном в автобусе маньяке-расчленителе, пившем кровь младенцев, то о врачах-людоедах возящих в чемоданах человечину из морга на рынок для продажи…
ЛЮДИ И ЗВЕРИ
Уже лет 15 добираюсь до работы по одному и тому же маршруту. Доезжаю на автомашине до стоянки, вытянувшейся вдоль тротуара. Ставлю машину мордой к тротуару и двигаюсь по нему налево.
От последнего места стоянки, метров через 10, тротуар пересекает двухрядная автотрасса с односторонним, достаточно оживлённым движением. Для перехода на
другую сторону стоит светофор с кнопкой "Ждите". Это и есть главный герой нашего рассказа. Его отличительная черта — идиотский режим работы. После срабатывания кнопки "Ждите" зелёный человечек горит ровно 15 секунд. Чуть замешкался, и ты уже посреди стада ревущих машин. Сразу же за пешеходным переходом находится обширная территория симпатичного детского садика, а за ним моя работа.
Из года в год, зимой и летом, утром и вечером я встречаюсь на этом пешеходном переходе с мамочками и папочками, сопровождающими своих чад от или до автостоянки…
ЗВЕРИ
Тротуар вдоль детского сада это, по сути, аллея заросшая кустами. Идеальное место для стаи бродячих собак. Сколько я помню, столько эта стая "окучивает" и детский сад, и всю его округу. В поисках пропитания стая постоянно перебегает автостраду туда и обратно, но только по пешеходному переходу. Неоднократно я был свидетелем того, что собакены переходят автостраду исключительно на зелёный свет. Удивляет то, что, в отличие от людей, зелёного человечка они ждут даже тогда, когда автотрасса свободна от машин. Поэтому, за всё то время, пока я там работаю, на пешеходном переходе не пострадала ни одна из собак.
Поначалу я думал, что собаки ориентируются по цвету сигнала светофора, но затем изменил своё мнение. Подхожу я как-то к пешеходному переходу и жму кнопку "Ждите". Рядом в ожидании того, кто будет переходить на ту сторону, нечто лохматое с упоением выгрызает из себя блох. К светофору оно лежало спиной, и видеть его не могло. Загорается зелёный и вместе с ним раздаётся "пи-пи-пи" для слепых. Лохмадей срывается с места и пулей летит на другую сторону…
Расскажу о самом примечательном случае. Осенью, когда щенки уже подросли, мамаша почтенного семейства повела их на другую сторону. В ожидании зелёного человечка стая скопилась у светофора. Щенки резвились, устраивая куча мала, и скакали вокруг меня как сумасшедшие. Мамаша следила за дорожной обстановкой. Вдруг один расшалившийся щенок выпрыгнул на проезжую часть. Мамаша громко рявкнула, и нарушитель, виновато виляя хвостом, пополз к ней на брюхе извиняться.
ЛЮДИ
Стою, жду зелёного человечка. Рядом со мной мамочка и её чадо. Чадо ростом не выше моего колена, и выглядит как шар из-за ста одёжек, которые без застёжек. Загорается зелёный. Мама козочкой перескакивает на ту сторону и резво бежит к своей машине на автостоянке. Чадо послушно и не спеша, "телёп-телёп", начинает движение через автостраду. На всё про всё у неё 15 секунд! Моя челюсть, высекая искры, со звоном катится по асфальту. Другие мамочки летят через переход, подхватив дитё на руки, а эта улыбаясь в 32 зуба, открыла дверцу машины и призывно ждёт своё чадо.
В наше время подхватить на руки чужое дите, чтобы перенести его в безопасное место, в лучшем случае гарантирует набитую морду и сутки в обезьяннике в бесполезных доказательствах того, что ты не педофил. Поэтому я пристроился рядом с колобком, и черепашьим шагом, под яростными клаксонами автомобилистов, принимающих меня за ё@@@@того папашу этого чада, пересёк автостраду на красный…
Как сказал кто-то из гениальных: чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак.
РАДИКАЛЬНОЕ СРЕДСТВО
В те давние времена, когда я еще читал художественную литературу, я прочел также всего Шукшина. Мне его "чудики" понравились, но по жизни я ничего похожего не встречал. До прошедшего лета. Тогда я понял, что мой односельчанин Сашка – настоящий чудик и есть.
Ему под сорок, и он единственный из более-менее молодых
мужиков круглогодично обитает в деревне в своей избенке, отопляемой исключительно дровами. Он не женат, хотя мужик вполне ладный, несильно пьющий и мастер – гроссмейстер! – на все руки. Весь дом и двор у него в различных самоделках-приспособлениях (не место здесь их перечислять), включая собранное им самим нечто напоминающее мотоцикл. А вот огорода
Сашка большого не держал, хотя цветов у него хватало, в основном тюльпанов.
Вступил он как-то в роман с одной москвичкой. Сашка было переехал к ней в столицу, в отдельную квартиру, но через неделю смотался оттуда – жить в "этом ужасном городе", по его мнению, невозможно. Ну а дама отказалась жить с ним в деревне. Так что к нему захаживали какие-то однодневки, но была у него и настоящая тайная романтическая любовь — к молодой девушке из переселившейся к нам в деревню после Чернобыля белорусской семьи. Это выяснилось, когда девчонка погибла в автокатастрофе, и на следующий день кто-то всю улицу в селе усыпал тюльпанами, а в саду у Сашки их не осталось.
Денег у него долгое время не водилось, поэтому из имеющейся у него земли в 30 соток, он только 5 оставил себе, остальные продал раскрутившемуся в
Москве соседу, который выстроил в деревне шикарный дом и на полном серьезе занялся сельским хозяйством.
Но вот лет 5 назад Сашке повезло, и он устроился на денежную работу в город Дмитрове, до которого надо было пилить сначала на автобусе, а потом на электричке. Автобус уходил в 5 утра, и тут мы переходим к главной слабости, точнее даже беде, Сашки – как ни странно для деревенского жителя, он смертельно боялся собак (те его в детстве покусали – психическая травма осталась на всю жизнь). А эти твари – гибриды всяческих овчарок, чувствуя, что он их побаивается, считали его своей законной жертвой и накидывались на Сашку при первой возможности.
Днем они сидели на привязи во дворах, однако на ночь хозяева их обязательно спускали с цепи. Так было принято, что называется, издревле.
Поэтому часов до шести утра деревня оказывалась в полном распоряжении этих зверюг.
Короче, Сашка не мог пройти к пятичасовому автобусу без опаски быть покусанным. А ведь автобусная остановка находилась прямо за его домом, не более чем в 50 метрах. Но как раз эта территория и была продана богатенькому соседу и теперь окружена высоким забором. Однажды Сашка пытался через него перелезть, но был застукан этим самым соседом, который свое возмущение выразил очень недвусмысленно. С другим соседом, слева, Сашка тоже не дюже ладил, так что и через его территорию не проскочишь.
И тогда он стал пристраиваться ко мне, поскольку я на том же автобусе летом как на работу ездил по грибы или за какой-нибудь интересной болотной ягодой вроде гонобобеля. А я всех этих собак давно прикормил.
Хоть и поругивают в народе нынешнюю вареную колбасу, животные ее уважают. Уважают и того, кто их ею кормит. (Замечу, что и Сашка пытался собак колбасой подкупить, но те ее сжирали и набрасывались на бедного
Сашку с удвоенной энергией). В общем, под моей охраной он так и пробирался к остановке едва ли не каждый божий день в течение последних лет.
Года три назад Сашка решил у себя на участке устроить колодец. Приехала бригада, выкопала этот колодец, а также еще одну неясного предназначения яму. В тот же год в доме Сашки появились два таджика, однако чем они там у него занимались, я не сильно понимал, но не удивлялся. В последнее время чуть не в каждом деревенском дворе сновали разнообразные азиаты, которые выполняли самую разную работу.
В нынешнем году я приехал в деревню в апреле и решил ближайшим утром пойти за сморчками. Заскочил к Сашке, намекнул, что готов его сопровождать, но он к моим словам отнесся равнодушно и сказал, что "проблема решена радикально". Я удивился, но расспрашивать его ни о чем не стал. Может, у него график работы сменился или собак в деревне перестреляли (было такое во время эпидемии бешенства).
На следующее утро я с корзиной двинулся к 5-часовому автобусу. Свора все тех же собак бродила по деревне. Сашки не было видно. Пришел я рановато — автобус приходилось ждать минут двадцать, и тут я обнаружил, что какие-то придурки дотла сожгли лавочку на остановке. Я огляделся – где бы присесть – и обнаружил метрах в десяти за деревом приличных размеров камень, раньше я его вроде бы не видел. Я расположился на нем, благо он был достаточно плоским.
И вдруг мне показалось, что камень подо мной шевелится. Я, будучи к тому же некоторым образом с похмелья, вскочил ни жив ни мертв. А камень между тем отвалился в сторону. Под ним оказался лаз, откуда сначала появилась рука, потом голова. Оба предмета принадлежали Сашке. Наконец он вылез весь, скинул с себя балахон со свежей грязью – видимо, лаз был не слишком широким — и оказался в цивильном прикиде, в котором и ездил на свою работу.
— Три года с таджиками рыли, — пояснил он. – Тоннель – самое радикальное средство против собак.
Товарняк остановился там где ему указал красный свет. И перекрыл переход для выходящих с электрички в сторону села.
Бабки с тачками и дедки с сажанцами обходят как получится и люто матерятся. Кто поумнее и не всегда помоложе — под вагонами.
Особо достается молодым, явно до 30 лет, машинистам.
Каждая бабка-дедка которые
огибают голову спереди, считают своим долгом бить клюкой-лопатой-тяпкой как можн ближе к их окошку, и когда ребята открывают окно высказывают какие они [ч]удаки.
Те не огрызаются, потому что если хоть одна клюшка пожалуется, то им полетян не только головы. И они об том понимают, молчат, скрипя зубами, на лицах явное желание начать кидать камни — притом прицельно — в ответ.
Только передо мной какойто мужик закричал густым басом
— ей баран!
Открылось окно и на него сверху вниз посмотрел злой но обреченный на молчание машинист, и тут же ему в лицо то престарелое мудило заряжает:
— дебил, гавно, ублюдок, ставать что ли не умеешь!
И с таким напышеным чувством победителя переходит рельсы, на что машинист, у которого едва нормальная щетина полезла, с ненавистью к ситуации махом и молча закрывает окно.
Ну не виноваты ребята в том, что их остановил диспетчер прямо вот тут вот! А ЧМЭЗ, и путейцы, которые должны отсоединить по правилам вогоны на переезде, ЕЩЕ НЕ ПРИШЕЛ!
Злые вобщем. и тихо и скорбно копят злость с обидой на вот ту вот ситуацию, в которой они вообще никоем боком не виноваты.
Подхожу я.
— Ей, на палубе!
Высовывается все таже что и 5 секунд назад злая но с уже диким прищуром голова.
— а вам разрешено бибикать на станции?
Учтите, я сказал: не подать сигнал, не гуднуть, а именно "бибикать".
Вопрос несколько его озадачил, и парень проморгавшись и непонимая что от него хотят, отвечает сверху:
— ну... эээ... да...
Я:
— а бибикнете ради меня разик?
Тут же в секунду раздается ревун огромного тепловоза, в котором смешалась ненависть к данной ситуации, и большая месть за оскорбления, которые ребята услышали за это время, от неадекватных пенсов.
— ГУУУУУУУУДДДДООООООООООООООООК!
Мужик в секунду сломя голову, и судя по всему наподдав себе жидким реактивным топливом, перелетает через рельсы. Бабки ломались в рассыпную.
Не ну а [фиг]ли, товарный сейчас трогаться будет!
Выглядело как бегство тараканов при включенном свете.
Лица ребят, медлен, но необратимо, меняются с обреченного озлобленого выражения, на мягко-улыбчивое. Улыбки расползаются все шире, и явно в кабине у них становится атмосфера мягяче и приятней.
Я говорю им туда вверх:
— спасибо!
В догонку мне с кабины в спину:
— это Вам СПАСИБО!
Ну парни, чем смог — помог
