Поехали мы с друзьями с парашютами попрыгать... И после первого прыжка выяснили, что можно еще и на самолётах покататься. На двухместных, с дубляжем управления. Помню залезла я первой, как самая храбрая. Пилот спрашивает:
— Чего делать будем?
— Да я не боюсь ничего, давайте все, — понты ведь наше всё, плюс я действительно была уверена, что всё самое страшное уже видела на аттракционах.
— Что, и петлю Нестерова будем делать?
— А что это?
— В простонародье "мертвая петля".
— А чего бы нет, раз уж сели.
И вот летаем мы в воздухе, и вверх ногами и петлей... а на земле сидят друзья, смотрят:
— А Машка-то герой, смотри, как они там, вот ведь не боится!
— Не-а, я думаю, она там от страха ничего сказать не может...
Было очень страшно лететь вверх ногами, почему-то накатывал животный ужас при таком вот неестественном движении вперед. А под головой очень-очень близко колпак из оргстекла, и он ведь тоненький совсем, свалюсь на него и сразу насквозь пролечу... и как же далеко до земли... и пилот какую-то фигню несет: "а вот там мы живем", "а тут ангар для самолетов"... выпустите меня отсюда! Наушники еще на петле Нестерова слетели, вместе с микрофоном, и сказать я ничего не могу. Перегрузка на петле была такая, что не пошевелиться, и все тело, как большой кусток теста, который растекается по креслу... и даже нет возможности за что-то схватиться, хоть и страшно, — рук ведь не поднять.
Пошли мы на посадку... и одна мысль крутится в голове: "если я скажу остальным, как это страшно, они ведь даже в самолёт не сядут". Из самолёта я вышла с очаровательной улыбкой, легко спрыгнула с крыла и небрежно кинула через плечо, что полная фигня эти петли. Все ломанулись к самолёту. И только Дима, который в армии отслужил, догнал меня, взял под локоток и ласково спросил:
— Тошнит, да? Скушай мороженое, заинька, полегчает.
— Что, правда легче станет? — я уже была готова положить голову на крепкое мужское плечо и прожить с ним остаток жизни.
— Ага, обратно все затолкнет.
| 04 Jul 2018 | ![]() ![]() ![]() ![]() ![]() |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
Электричка Белгород-Харьков. Государственная граница. Нулевые годы.
Во время движения электрички по вагонам ходят менялы — люди, которые меняют украинские гривны на российские рубли. Обычно они идут по вагону и говорят громким голосом: "Рубли куплю! "
Один из менял, худой мужчина
История была мне поведана сегодня моим дядей, полковником артиллерии в отставке. Так как дядя мой, уйдя в отставку где-то лет 15 назад, остался все-таки настоящим полковником, точное местонахождение и время когда нижеописанные события произошли, так и остались секретом.
Дело было где-то в годах 70-х. Итак, послали его полк на боевые учения куда-то в степные районы, где кроме полигона, стад овец, и чабанов, ничего и никого в округе не было. Дело было вечером, когда доблестная артиллерия закончила стрельбы и перешла к вольной программе. По показаниям часовых, примерно часов в 10 вечера, из части выехал мотоцикл с коляской. Коляска была пуста, а на мотоцикле сидели двое в противогазах. Примерно через минут 30, вышеобозначенный мотоцикл проехал в обратном направлении. Единственной разницой было то, что на обратном пути в мотоцикле сидело уже трое солдатиков, опять же в противогазах. Так как явление было абсолютно нормальным, часовые даже выяснять не стали что к чему.
Невинное, на первый взгляд явление, стало гораздо более понятным на следующее утро, когда в полк заявился разьярённый чабан, у которого прошлой ночью украли самого здоровенного барана из стада.
Остатков барана не нашли, личности выяснить так и неудалось.
Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя...
С утра отключили свет. Гневу не было предела, как же, лишили интернета. Полезла в шкаф, где когда-то лежали свечи, нашла коробочку со старыми открытками, советскими удостоверениями, инструкциями к бритвам и лампам. Среди этого бесполезного ностальгического хлама оказалось потрепанное письмо моего отца маме и моей годовалой старшей сестре. Он был в командировке, а они, кажется, уехали отдыхать. Папа писал, как скучает, как стало пусто в комнате без его любимых девочек; рассказывал, что делал каждый день их отсутствия. Он звал маму ласково по имени... Всё письмо было проникнуто такой нежностью и любовью, какую только может сохранить бумага, спустя тридцать лет.
Я ничего не знаю о том времени, моя мама умерла слишком рано, чтобы мы успели стать подругами, а с папой после ее смерти мы очень отдалились друг от друга. Это письмо стало приветом оттуда, из далекого, совсем неизвестного мне прошлого, из времени, когда, черт возьми, все были счастливы. Спасибо, что с утра мне отключили электричество.
Ехал я как-то к себе в Хаканский район из Владивостока. Смотрю — на дороге голосует девочка лет 16-17, светленькая с кукольным личиком. Остановился. Подбросить просит. Ну, отчего ж не подбросить кралю, тем более по пути... Разговариваем. Выясняется, живёт моя блондиночка в посёлке Барабаш (от моря километрах в 50). Интересуется:
— А вы кем работаете, можно узнать?
— Водолазом.
— А у вас там акулы есть?
— Есть, конечно, какое же море без акул?
— А большие?
— Да нет, колючая — метра 1,5 будет, а серо-голубая — до 2,5, но они редко туда заходят.
— Опасные? — трепетно спрашивает девчушка.
— Ну, любая акула больше 20 сантиметров считается потенциально опасной.
— Вы зимой ныряете?
Хм, странная логика у женщин, всё же отвечаю:
— Холодно, стараемся не нырять, проблем много со сборами, и навигацию для маломерного флота закрывают с 1 ноября...
И тут девушка выдает такое, после чего мне пришлось остановиться, потому что дальше я тачку минут двадцать вести не мог:
— А ЧТО АКУЛЫ ЕДЯТ, КОГДА ВЫ ЗИМОЙ НЕ НЫРЯЕТЕ?



