его по каким- то надобностям отправилась к своим родителям, мы весёлой компанией явились в гости к приятелю- помочь ему по мере сил "готовиться стать отцом".

Подготовка происходила в тёплой дружественной атмосфере. Настолько тёплой и дружественной, что после второго литра, когда языки у присутствующих уже изрядно стали заплетаться, и виновник торжества в очередной раз безапелляционно заявил-

— Я с-своего сына… я не смог не съехидничать-

— А что ты так уверен? Может девка родится?

Ну а он, под градусом-

— Парень будет. Да если девка родится, я что хочешь, да я свои усы сбрею!

— Замётано. Все слышали?

Под общий хохот мы скрепили уговор рукопожатием.

— Э, погоди, приятель говорит, а ты что ставишь, если сын будет?

— Башку наголо побрею.

Хохот становится оглушительным, скрепили уговор, выпили ещё по сто грамм- весёлое времяпрепровождение называется.

Надобно отметить, что приятель мой усами своими гордился и дорожил ими очень. Отрастил он их ещё лет в четырнадцать, и с тех пор носил, и ухаживал. Мы его без усов- то и не видели никогда.

Подошёл срок, приятель вечером позвонил, сказал, что жену увезли в роддом, и назавтра пригласил всю компанию отмечать появление на свет наследника. Как сейчас помню- была суббота.

Утром в воскресенье, собираемся у него на квартире – на Поклонной, поздравлять счастливого отца.

Блин. На мужике лица нет. Бледный весь, как в воду опущенный, смотрит в сторону, мычит что- то неприветливо. А мы- то все с радостными рожами – поздравлять приехали. Поздравили, называется.

— Случилось что? С женой? Родила? Нормально? И главный вопрос- "КОГО? "

Я никогда не видел, чтоб мужика так перекашивало. Он не ответил, а вроде каркнул вполголоса-

— Дочку. Нормально. Два восемьсот пятьдесят, сорок восемь сантиметров.

Ну мы давай орать поздравления, аплодировать, наливай! Стал отцом- радоваться надо!

А отец новоявленный мнётся, молчит, потом мне-

— Слушай, а может по[хрен]им спор? Что- то мне бриться как- то…

Вон оно что. Усов ему жалко стало. Нет, вот уж хрен – мужчина слово держать должен.

Выпили по стакану, нам- то весело, подначиваем виновника торжества – давай, мол, иди, брейся, тебя за язык никто не тянул. Пацан сказал- пацан сделал.

Он отвернулся и пошёл в ванную. Как на расстрел.

Через пять минут выходит – мы аж примолкли. Никто не ожидал такого эффекта- чтобы отсутствие привычных усов настолько меняло внешность. С усами – нормальный парень, вполне себе для прекрасного полу привлекательный. Без усов – не знаю, у кого как, а мне даже что- то гадливое в этакой внешности показалось. Отталкивающее. Под общее молчание жертва пари налил себе стакан, мрачно выпил, и ушёл курить на балкон.

Вот, блин, отпраздновали.

Посидели. Помолчали.

— Ну что он там, жизнь самоубийством не покончил ещё?

— Хорош дуться, усы новые отрастут, тебе радоваться надо, дочка у тебя! Как назвать, ещё не решили?

— Катюхой. Мрачно отвечает.

— Ну вот, давай, наливай- за Катьку!

А мне, блин, неудобно- как будто это я его в такую депрессию загнал? Виноват, стало быть? Взглядом столкнёмся с ним, мужика аж корёжит. Морду отворачивает, только что губы не трясутся. После третьего стакана я эту атмосферу уже с трудом выдерживал – какого чёрта? Пари есть пари.

Что теперь, может и здороваться перестанем? Вот, блин, ситуация. С пятнадцати лет знакомы, полгода жили в одной комнате- в рабочей общаге, вроде про всё у всех знаем, а тут такая горькая обида на ровном месте, понимаешь.

Решение было продиктовано водкой, было бестолковым и спонтанным, но, как оказалось, единственно верным. Я пошёл в ванную, снял футболку, и быстренько побрил башку наголо.

Сказать, что акция имела ошеломляющий успех- не сказать ничего. От громового хохота даже вороны за окном забеспокоились – кругами залетали. У приятеля на лице впервые появилось что- то человеческое.

Оттаял. Настроение нормальное вернулось. Выпили ещё, попели под гитарку, а потом мы разошлись, а он поехал в роддом – орать под окном, как и все счастливые отцы.

На работе он не появился, то ли отпуск взял, то ли больничный. А недели через две уже щеголял с усами, как ни в чём не бывало – они быстро отрастают.

Да, а Катюхе сейчас уже под сорок – быстро время летит…

материализм и стремиться к духовному очищению. Окончив университет в 1990 году, он пожертвовал сбережения — $ 24 000 — на благотворительность, разорвал контакты с семьей, взял имя Александр Супертрэмп (Супербродяга) и отправился в странствие по Америке.

Следующие два года он кочевал автостопом и брался за случайные подработки. И стремился увидеть Аляску. В апреле 1992 года Крис добрался до заснеженного севера, где местный житель подвез его до начала горной тропы Стэмпид. Несмотря на уговоры и очевидный недостаток экипировки, Крис, вооруженный лишь легкой винтовкой, запасом риса и стопкой книг по ботанике, ушел в тайгу.

Следующие несколько месяцев путник жил в заброшенном автобусе, охотился на мелкую дичь, собирал съедобные растения, читал и вел дневник. В июле он решил вернуться к цивилизации, но путь назад преградила река Текланика, которая из-за таяния ледников превратилась в непреодолимый поток. У Криса не было карты, и он не знал, что совсем рядом есть безопасная переправа. К августу его запасы истощились, а попытки прокормиться собирательством привели к ошибке: ослабленный организм не справился с токсинами из семян одного из местных растений. Понимая, что умирает, Крис написал прощальную записку, в которой поблагодарил Бога за счастливую жизнь, и нарисовал автопортрет.

Из сети

То есть, если вес среднего мужчины больше веса средней женщины на 10%, то Франкенштейн будет весить на 10% больше, чем мужчина. Посчитали, мужики? И так далее — по списку. Так вот. Представь. ОНО выше тебя. Тяжелее. Сильнее. Волосатее. Страшнее. И басовитее. Картинка получилась весьма зловещей…

А далее стали разговаривать с мужчинами, показав им сгенерированное чудо-существо. И вот ведь интересное дело — 100% мужчин отказались жить с этим животным. Даже если. Даже если оно бы закрывало все финансовые потребности. Дело в том, что помимо жуткой картинки для более острой игры воображения добавили жизненных деталей.

Попробуйте живо себе представить, как эта волосатая 2-метровая обезьяна занимает две трети кровати. Храпит, пердит, чихает, кашляет и сморкается так, что в соседнем районе начинают писать об очередной атаке беспилотников. Это страхуилище то орет, то ноет, то впадает в депрессию, молотя кулаком-кувалдой по стене, оставляя вмятины в бетоне. Оно может нагнуть и отыметь вас с утра. Ну, так, чтоб даром не пропадало. Ну вы поняли. Оно жрет вдвое больше вас. От него разит пивным перегаром, потом и грязными джинсами. У него избирательная амнезия, оно не запоминает ничего из того, о чем вы пытались договориться. Каждый день с нуля. Оно не меняется. И считает себя богом.

"Нет", — сказали мужики, — "Спасибо, не надо".

А женщины?

Для них это привычный ежедневный рутинный ад.

К чему я это? Вчера я вернулся из Вьетнама. Удивительная страна, где среднестатистический мужчина не достает мне и до плеча. Но я увидел другое. И не сразу понял. Что-то не так. В чем отличие? В городе, в деревне, на пляжах, в магазинах, везде. Дети – на руках у мужчин. Всегда. Как само собой разумеющееся. Папа гуляет с детьми, тащит их в море, играет с ними, делает упражнения, бегает с ними. Мама рядом. Но она не таскает детей – это тяжело, это мужская работа. Я видел, как годовалый ребенок упал, и к нему рванулся папа. Мама видела и не поднялась с лежака. Я не видел, чтоб вьетнамка просила или говорила ему, что надо сделать.

Я сидел и тихо офигевал. Мне вдруг стало очевидно, что какой-нибудь Минь или Туан ростом в 155см намного сильнее огромного Васяна, который пошел в пивбар после работы, зная, что дома его ждет жена с грудным ребенком. И вот тут я всерьез задумался насчет вьетнамского или китайского зятя.

Так вот. Если вдруг вам в голову придет поорать на свою женщину, представьте, что на ее месте 2-метровая горилла, которая одним ударом отправит вас ночевать под плинтус.