— За непристёгнутый ремень штраф мне платить придётся. А про бесплатно, что бы по приезду, быстро, сказал спасибо и ушел. А то потом начинают рыться в поисках оплаты, а мне время дорого.

— А я заранее оплачу.

— Не надо, лицензии нет, у меня баланс не сойдётся

— Понятно. А я тут на даче был.

— Тут других не бывает

— Бывают. В прошлой осенью были. Приехал я. Поработал. Дело к вечеру. Выпил, поужинал. Вышел на веранду покурить, смотрю, за калиткой два шныря что-то делят в своих набитых сумках. Ты наверное слыхал что по дачам воруют?

— Писали.

— Ну вот. Я им из дома – эй, что вы там?. Они меня послали.

Перебиваю – не послали, а ответили в грубой форме.

— Ага, ответили в грубой форме. Ну, я за топор, он у меня на веранде на полке лежал, и за ними. Они топор увидели и ходу. Отстающего я подножкой свалил, а шустрого догнав топором приложил. Плашмя. Он брякнулся. Смотрю, задний подниматься стал, я подскочил и вырубил его. Вернулся к первому – лежит.

Я по сумкам, а там только ошмётки от телевизоров. Алюминий и прочие провода. Где-то уже дачу обнесли. Ну ты же знаешь что по дачам больше всего воруют.

Ладно, набираю номер телефона. Ответили. Менты приехали быстро. Составили акт. Этих хануриков под ручки и в машину. А я к себе отдыхать.

Через время продолжение. Приходит повестка в суд явиться. Пришел. Судят. Меня. За нанесение тяжких побоев и прочую лабуду

— Я надеюсь судья сказал что алкогольное опьянение отягощает преступление?

— Сказал.

— Ну теперь хоть знать будешь.

— Ага, знать. Но это же не справедливо? Я, типа общество от злыдней очищаю..

— Без мандата. Это самоуправством называется.

Он замолчал. Молчали до города. Потом высказал – а теперь ни в какое муниципальное предприятие на работу не берут, как судимого.

— И это пройдёт.

Приехали. Нам оказалось по пути было. Вышел, сказал спасибо, пожелал доброго дня и ушел

Вот. Добрым молодцам урок.

лабазников. Но благодаря особой крыше акустика как в консерватории.

Стою, что то покупаю, вдруг за спиной визг.

Оборачиваюсь.

Какой то блондин-крепыш в спортивном костюме внимательно рассматривает визжащего маркитанта.

Тот орет что то угрожающее. На блондина это не производит должного впечатления, более того-явно веселит. Сползающаяся к месту склоки группа поддержки тоже его совершенно не пугает.

Наконец он вступает в диалог резко разнясь тоном ледяной вежливости с экспрессивной подачей оппонента.

— Любезнейший!

— Э?

— Коли мы уж вступили на скользкую дорожку личных взаимоотношений, не мешало бы представиться друг другу. Меня зовут Владислав Георгиевич, с кем имею честь?

— Чито?

— Звать Вас как, уважаемый?

— Фикрет!

— Ну так вот, Фикрет пи[тух]ович...

Меня кроет. Конца фразы не расслышал.

Ыыыы... с@ка... это ж как он его папу то... одним хлопком...

До Фикрета плохо доходит-в отличии от покупателей. Те валяются в проходах... Как ни странно, коллеги Фикретовы тоже дохнут с хохота за прилавками.

Фикрет же отчаянно морщит мозг-но выдать хоть что-то внятное не в состоянии.

Владислав Георгиевич с сожалением взирает на противника, вздыхает и разворачивается к выходу.

На третьем шаге сын гея наконец-то рожает:

— Ээээ.. Панаехалы тут!

Моментальный разворот Славы через плечо и -сочувственно:

— Беложопые?

Оконцовку я не помню, так как плакал вместе со всем рынком.

героя это не касалось, поскольку возвращался он домой не так уж и поздно, а сам был просто богатырского телосложения.

И вот однажды пришлось ему идти домой позднее обычного. Идёт, по сторонам поглядывает. Тут откуда ни возьмись тщедушный мужичонка нарисовался и говорит, мол, иду в том же направлении — вместе-то оно безопаснее будет. Идут, мужичок жмётся к нему со страху, а сам начинает всякие страсти рассказывать о том, кого тут и когда убили, кого и как ограбили. И первым делом, говорит, часы отбирают. Наш герой вдруг понял, что старичок ему зубы заговаривает, а часов-то уж, наверное, и нет. Проверил потихоньку карман с часами - точно, нет. Схватил он своего спутника за грудки и говорит, мол, отдавай, гад, часы, а то душу вытрясу. Испугался старичок и часы отдал, а сам бежать пустился.

Приходит доктор домой, разделся, и за ужином жене рассказывает историю о том, как хитро у него старичок часы выудил. А жена ему: "Так ты же свои часы сегодня дома на тумбочке забыл!". Кинулся наш герой к отобранным у старичка часам, а на них — дарственная надпись известному профессору. Адрес быстро нашёлся, и через час он уж стучался в дверь профессора. Открыл ему тот самый старичок, но, узнав грабителя, тут же … потерял сознание. Хорошо ещё, что "грабитель" оказался врачом. Кстати, потом они стали большими друзьями.

например магнитное поле, записывает, а потом по результатам строят карты того, что намеряли. С легкими приборами в маршруты ходят обычно поодиночке, хотя это строжайше запрещено ТБ.

Дело было в горах Южного Казахстана, давно уже, наверно в где-то семидесятые. Иду это я с магнитометром, по каменюкам на подъеме в гору, виды, природа, солнышко, и так далее... Вдруг навстречу мне с противоположного склона возникает шобла каких-то оборванцев. Несколько жутковато. Меня, однако, пока не замечают, хотя стою от них всего метрах в десяти, бросают на землю рюкзаки и начинают громко кричать

УРА-А-А-А!!! УРА-А-А-А!!! Море радости. Я ставлю треногу с прибором на землю, жду что дальше будет. Наконец кто-то из них замечает меня, беспредельная радость на лице резко сменяется недоумением. То же происходит поочередно с лицами остальных. (Это надо было видеть)

Оказалось — альпинисты — покорили вершину, чем заработали себе очки на какой-то там значок и плюс к этому массу самоуважения. А тут на вершине

— я, с такой вот прозой — нажимаю кнопочки, карандашиком что-то там записываю. Каюсь, испортил хорошим людям праздник.

Юра, привет.