танец с иностранцами, и много труднее — с местной элитой. С женатыми/замужними танцуют не все, так как многие Аргентинцы любят оставлять некоторые варианты открытыми, и не любят нарушать некоторые неписанные правила. А потанцевать хочется, мы же дикие люди — танго туристы! Нам закон не писан! Соотвественно мы с женой разделяемся и снимаем кольца. Жена идет сидеть с устоявшимся "гаремом" — пара-тройка знакомых девушек, передвигавшихся с нами по клубам. Меня подсаживают к какому-то местному дедушке на превосходный столик с видимостью всей комнаты в первом ряду. У дедушки великолепный английский, и мы потихоньку общаемся под кофе, пока народ подтягивается на танец. Выясняется, что дед — легко за 70 лет — живет в районе, где уже неделю нет электричества (миллион человек тогда — зимой — полторы недели без него сидели), и на холодный 8й этаж ему лишний раз пешком резона ходить нет. На милонгу три раза в неделю он не ходил лет десять, но тут тепло(!) (максимум 15 градусов, но всё познаётся в сравнении), есть кофе, и можно подержаться за тёплых женщин. Разговор я чередую с периодическими танцами (холодно!), при этом чтобы всех, включая себя, растанцевать, потихоньку приглашаю с "гаремного" стола. Наконец там я со всеми перетанцевал. Возвращаюсь к столу. Дедушка задумчиво размешивает три молекулы сахара в двух миллилитрах эспрессо и вопрошает: которая из них твоя жена? Вон та? (угадал, кстати). В следующей части разговора выясняется дедушкина бывшая профессия: психиатр с 50-летним стажем.

разберешься – куда и в какой момент в нее сворачивать? Короче, оказались мои друзья чуть-чуть на "встречке" и конечно, тут же нарвались на охотника, а как известно — охотники перед Новым Годом бывают особенно свирепые и безжалостные:

— Капитан Снегирев. Давайте-ка документики и пройдемте, э-э-э, Геннадий Викторович, в патрульную машину, для оформления вашей езды по полосе встречного движения.

Гена с надеждой посмотрел на жену, вышел из машины и поплелся за капитаном.

Прошло минут пять, разговор не клеился, инспектор хотел таких запредельных денег, что делало его не оборотнем, а практически честным человеком. Гена, конечно, как мог аргументировано, торговался: — "Товарищ капитан, ну – это как-то слишком много. Побойтесь Бога, вы же не ради меня одного пошли работать в ГАИ. "

Но инспектор дал понять, что торг здесь не уместен и начал безжалостно доставать ручки с бланками, как вдруг в дверь заглянула Марина и сказала:

— Ну, хватит уже этого балагана, Гена, выйди, я сама с ним поговорю.

Гена облегченно выдохнул: — "Ну, вот, наконец-то, и тяжелая артиллерия подоспела" и с удовольствием покинул гаишную машину.

Капитан, ковыряясь спичкой в зубах, криво ухмыльнулся и сказал:

— Это что сейчас такое началось? Что вы мне хотите такого предложить, чего не мог предложить ваш муж? Шутки в сторону, идите-ка в свою машину и верните водителя обратно ко мне. Он нарушил, с ним и будем разбираться.

Но Марина даже не шелохнулась, она как будто и не слушала капитана. Посидела, внимательно изучила его лицо, потом, не отрывая взгляда, хихикнула невпопад и сказала:

— Человек сам делает свою судьбу, ведь вся его жизнь зависит только от его собственного выбора.

— Женщина, хорош уже, я сказал — покиньте патрульную машину!

Но Марина никак не реагировала, а продолжала свое:

— А, знаешь, чем отличаются умные от дураков? Только тем, что дураки делают неправильный выбор. Как говорится – нет ничего легче, чем иметь тяжелую жизнь. И ты, капитан, сейчас стоишь перед очень важным жизненным выбором…

— Э, але, не надо мне тыкать, я на службе. Вас что, силой вытолкать?

— Капитан, если бы ты не был таким дураком, ты бы не пристрелил свою любимую собаку, ее еще вполне можно было вылечить, были все шансы…

Капитан Снегирев замер с открытым ртом, посидел немного и с фальшивым спокойствием в голосе спросил:

— А откуда вы про моего пса знаете?

— Долго объяснять. Я, как бы это попонятнее, экстрасенс, колдунья, ведьма, ну, или, в твоем случае, злая ведьма. Знаю — что с человеком было, и вижу — что будет. А тебе, Снегирев, я дам бесплатный совет: — бросай ты свои глупости, навались, пока не поздно, на язву, хронический простатит и прекрати свои паскудства с тещей. Тьфу! Мерзость! К хорошему это совсем не приведет. Импотентом станешь.

— А про тещу вы как…?

— Так же, как и про реанимацию из-за паленого коньяка. Короче говоря, человек ты пока не совсем конченный, если, конечно, возьмешься за ум, а если не возьмешься, то закончишь, как твой бедный пес, а может, и еще хуже…

Помнишь, как у Цоя: — "Следи за собой, будь осторожен…"

— А можно у вас еще кое-что узнать?

— Нет, нельзя, бесплатный прием закончен, а на платный у тебя ни денег, ни здоровья не хватит.

А теперь думай и выбирай, Снегирев: — ты сейчас пожелаешь нам счастливого пути, а я в ответ пожелаю тебе здоровья и удачи в новом году, или — ты лишаешь моего мужа прав, и я пожелаю тебе чего-то совсем другого…?

— Ну, зачем вы так? Большое спасибо за беседу. Вот, возьмите документики, счастливого пути, всех благ и счастья в новом году. Постарайтесь больше не нарушать. Извините за задержку — служба.

P. S.

Так и хочется на такой славной, загадочной ноте обрубить сей рассказ, но это было бы не справедливо по отношению к тебе, Дорогой читатель.

Можно долго спорить о существовании ведьм колдунов и экстрасенсов, но я должен сказать только одно — в природе все-таки существуют умные жены, и Марина — как раз из их числа.

Фокус весь в том что младший брат у Марины служит в ГИБДД в чине старлея.

Вообще-то, Гена за рулем не пьет и на переезде перед электричкой никогда не проскакивает, так что Марина всего два раза в трудную минуту обращалась к брату за помощью. И тут как раз такой безнадежный случай.

Когда Гена с инспектором ушли в патрульную машину, Марина быстро позвонила Братцу:

— Але, с наступающим, выручай! Короче, нас сейчас поймали и гнут "встречку". Капитан Снегирев, из твоего, вроде, батальона.

— Снегирев? Вот блин… Только не это. Из моего-то он из моего, но тут я тебе не помощник. Мы с ним заклятые враги. Ты даже не заикайся, что моя сестра. Если узнает, то лишит Гену на всю катушку, да еще и на меня "заяву" накатает, что пытался, мол, давить, выгораживать родственника и все такое. Ну, ты понимаешь. У нас никто его не любит, мерзкий мужик. Так что извини, сестрица, ничем помочь не смогу…

— Ой, плохо как. Погоди, погоди, а ты хоть можешь мне по-быстрому о нем рассказать – Что? Когда? Чем отличился?

— В принципе могу, если надо — этот урод, представляешь, недавно свою собаку пристрелил, вместо того, чтобы к ветеринару везти, видимо денег пожалел.

А еще он…

зюзей зло[кип]учих. Просто по неопытности. Повод был больно уж достойный — Володя сдал последний гос! (перевод — последний из гос. экзаменов МГУ). Ну, мы и хряпнули от души. Хорошо посидели. Галдим себе, а я с ужасом отгоняю мысель — завтра же мой собственный экзамен!

Дальше ничего не помню. Проснулся утром по будильнику. Оглянулся — ура, я по крайней мере в своей квартире. Но мне. уево! Мне очень. уево! А время жмет. Мучительно страдаю, мечусь по хате, одеваюсь. Костюм, галстук, шпоры, все дела. Вроде должен успеть. Но что толку? Башка — она ж раскалывается! Как я буду сдавать экзамен с такой башкой?! Она пуста! [м]лять, пять лет учили долбо@ба в лучшем вузе страны! А в этой башке в самый решительный час — одна только боль! Жуткая боль! И ничего больше. Будь проклята эта водка!

И тут звонок в дверь. Кого там к черту принесло? Опаздываю же! На ходу застегиваю штаны, прыгаю к двери, яростно распахиваю. А на пороге этот красавчег — Вова. С подносом в руках. На нем — два бокала для шампанского. В них огуречный рассол доверху. Как вишенка на торте — в каждом плавает огурчик. Рядом — два запотевших, крошечных мерзавчика. И пачка жвачки. Одна.

Я — ох@ел. Он глянул на мою морду мельком и прогудел добродушно — одна, потому что мне это уже не нужно. А свою ты жуй всю дорогу. Ну, кушать подано, барин!

И знаете, ребята.. Я не понимал даже, как выразить свои чувства.. (тут он стал немножко заикаться, вырезано внутренней цензурой) Это было, [м]лять, как будто дружественные инопланетяне прорвались-таки к нашей скорбной планете Земля и надавали-таки вовсю звездюлей вражеским. Салют, все ликуют. Но в тот момент я вообще был неспособен мыслить в таких категориях. Простонал вот что:

— [м]ля, Вова! Ты — А-Х@-ЕННЫЙ! Ты бы знал, как мне плохо!

Вова хмуро:

— Мне тоже. Я ж даже отхлебнуть не успел. Мчался, боялся не успеть. Ну, грянем!

Грянули.

И знаете, это оказался лучший мой экзамен. Обычно я волновался страшно. Полночи не мог уснуть. Даже снотворное не действовало. Являлся на экзамен измученный, пугался и путался на простейшем. А тут — я был в ударе! Абсолютная память во мне, наверное, проснулась. Прямое подключение к астралу. Что ни спросит меня мой профессор, так я не только сам ответ знаю, но и минуту помню, когда он это объяснял — где поперхнулся, где мел опять уронил.

Меня распирала радость — я стал сверхсуществом. Но, как умное и добродетельное сверхсущество, свой апломб сдерживал. Старался отвечать скромно и вежливо.

Когда закончил, просто гробовая тишина настала.

Наконец слово взял мой профессор. Сказал задумчиво:

— Знаете, мне всегда казалось, что этот студент слушает мои лекции вполуха. Надо же, бывают случаи, когда ты рад, что ошибся. С годами всё более прихожу к выводу, что главное, о чём наш университет — это вовсе не зазубренные знания, хотя они и нужны. И даже не навыки критического мышления, хотя они тоже необходимы. Главное — что мы из бог весть чего создаем Личность, способную творить чудеса. А это в нашей работе — самое главное. Садитесь, Владимир Иванович. Уважаемые члены комиссии, у меня нет больше слов. Предлагаю просто поблагодарить этого студента аплодисментами.

И тут Силы Добра покинули меня. Астрал выполнил свою миссию и отключился. Я шел на ватных ногах к своему месту, и голова моя опять была пуста. Там стучала одна только мысль — по имени-отчеству я был назван впервые в жизни. Я сдерживался, но слезы на глазах просто шипели. Испарялись сразу, не реветь же мне в зале. А вслед мне звучали жидкие аплодисменты комиссии.

Это была одна из лучших минут моей жизни. Но никто больше не заставит меня допиться до такого состояния. В астрале, похоже, много диковинного скрывается. Но да ну его нафиг, с такими бодунами.