|
В далеком-далеком прошлом веке я обучался в медине, и на цикле по общей хирургии у нас преподавал доктор, как сейчас говорят, кавказской национальности, то есть, грузин. Кто в курсе, занятия у медиков, как правило, разбиты на теорию в одной аудитории, и практику в палатах с больными.
Как правило, между ними — довольно большое расстояние, которое приходилось преодолевать во время перерыва. И как-то раз после теории идём на практику и от нечего делать травим о бабах, препод идет сзади. Один мой одногруппник начал жаловаться на внутримышечные инъекции, которые ему делали в поликлинике: "[п]опа, говорит, болит". А затем начал рассказывать, как вчера ходил на бл&дки в универ-"на[дури]лся, как хотел". И тут-же без всяких переходов-"Только [п]опа болит". И тут препод, с характерным грузинским акцентом. (а занятия он, кстати, вёл на чистейшем русском!!?) отвечает -" Вах! Да ты не на те бл&дки ходишь, дарагой". Занятий в тот день у нас уже не было. |
| 21 May 2008 |  |
| - вверх - | << | Д А Л Е Е! | >> | 15 сразу |
"Когда мне было 14 лет, я захотел работать и меня устроили на автокомбинат №26 (ул. Антонова-Овсиенко. там автоцентр сити сейчас помоему) учеником автоэлектрика по КрАЗам, МАЗам и ЗиЛам... После школы шел туда и набирался опыта... В начале моей работы, мне доверяли только лампочки менять и иногда стартера снимать... В электроцеху было 6 человек... 1 пожилой
Кто не был в Европе, остерегайтесь туалетов, не по нашим мозгам они!
В Штутгарте малая нужда заставила зайти вечером в уличный общественный биотуалет. Одноместная кабинка, очень аккуратная, блестящая, чистая, напичкан датчиками и управляется компьютером. Бросаешь в прорезь двери монетку 2 евро, двери автоматически открываются, зажигается
Не было в блокадном Ленинграде популярнее человека, чем Пётр Грищенко, командир минно-торпедной подводной лодки Л-3. Герой, умница, единственный на Балтике командир с академическим образованием, который предпочёл фронт штабной работе, да просто красивый мужчина. О нём писали в газетах, снимали фильмы. С ним
В первой половине ХХ века в Большом театре блистали два замечательных баса — Александр Степанович Пирогов и Марк Осипович Рейзен. Певцов берегли, и, чтобы их не перегружать, ставили работать по очереди. Например, утром в "Фаусте" пел один, а вечером в "Евгении Онегине" — другой.
Однажды случилось так, что Пирогов заболел, и Рейзену