пересаживаемся на другой автобус. Мне холодно, хочется есть и спать, хочется в свою уютную кроватку к своему любимому медвежонку. Но он лежит в сумке, и мама сказала, что потом достанет его. Мы приезжаем в какой-то дом, стучимся, нам открывает хмурая женщина, пристально разглядывает, мама о чём-то говорит с ней, она потом пускает нас в дом, сажает за стол, кормит вкусными щами, мы ложимся на кровать и засыпаем.

Эта женщина — мамина двоюродная тётка, которая приютила нас, когда мы бежали от папы. Папа бил маму, унижал, много пил. Мама с подросткового возраста попала в детский дом, у нее никого не было, она вышла замуж за первого встречного. И он оказался тираном, понявшим, что у девочки никого нет и можно пользоваться ей как угодно. Мама несколько раз уходила от него, но он находил ее и возвращал, избивая до полусмерти. И мама накопила денег, дождалась момента, когда его не будет дома несколько часов, собрала меня и уехала в маленькое сибирское село, где когда-то жила её мама. Она помнила только название, помнила, что там у мамы была родственница. Нашла её по фамилии, чудом она жила там, не переехала. Мама никому не говорила об этом месте, там мы были в безопасности. Тётя приютила маму. Она жила с мужем, у них был сын, но он погиб. Она выделила нам комнату, помогла маме устроиться на работу. К счастью, мама не была официально замужем за папой, она сменила фамилию. Тётя с мужем приняли нас хорошо, мы жили у них. Это было прекрасное время! Потом мама вышла замуж за хорошего мужчину, родила ещё двух детей. Тётя помогала нам. Я до сих пор восхищаюсь своей мамой, как она рискнула и уехала в никуда с небольшим количеством денег. Восхищаюсь я и тётей мамы, которая приняла нас, не выгнала, помогала и продолжает помогать и быть нашей семьёй сейчас.

что себе Рубик нажил. Он ведь по природе авантюрист и коммерсант. И как-то у него все легко в плане бизнеса получается, — другой бы прогорел сто раз, а у Рубика все гладко проходит, хоть кризис там, хоть не кризис. В общем, является сейчас

Рубик единоначальным владельцем небольшой сетюшки магазинов "все для пола". Да не, не того пола, что вы подумали, — Рубик торгует паркетом, ламинатом, линолеумом и всем прочим, что уважаемые москвичи хотят на своих квартирах под ногами иметь.

Рубик, он парень замечательный. Очень легкий в общении, юморной, даже безбашенный иногда. Это все в жизни. А вот в бизнесе он страшно скрупулезный, дела свои ведет так, что ни один комар носа не подточит. И с налоговой по этой причине он в жизни проблем никогда не имел, до тех пор, пока к нему одна девчушка-инспекторша не зачастила.

Та девчушка совсем молоденькая была, лет 25, а может, и того меньше. В первый раз, когда она с проверкой пришла к Рубику, выглядела она, считай, что снежной королевой — официальная до оледенения, и серьезная до железобетонности. Представилась, попросила документы. Ну, а Рубику-то че? Документы нужны? — на, бери, проверяй себе.

Часа два тогда девчушка проверяла, потом все вернула, сухо поблагодарила, и ушла. Рубик бы на то дело и внимания н обратил, если б та же девчушка через неделю назад не вернулась. Во второй раз она куда менее надменной выглядела, извинилась, и попросила ей снова все документы дать, дескать, она боится, что что-то пропустила. В этот раз она над изучением бумажек уже не два, а четыре часа провела. Ну, а

Рубику-то по-прежнему что? Он же знает, что все у него в порядке.

В общем, опять та девчонка его поблагодарила, документы вернула и ушла себе.

А еще через три недели она вернулась опять. Уже совсем не снежной королевой, и даже не налоговой инспекторшей, а расстроенной такой девчонкой. Опять бумажки попросила, и уткнулась в них снова. Тут Рубику интересно стало, что ж такое-то? Он в кабинет, где эта девчонка сидела, тогда заглянул, и обомлел, потому что девчонка эта, бывшая снежная королева, гроза коммерсантов, и краса налоговой инспекции, сидела, и горько, по-детски плакала над рубиковыми бумажками.

Тут, Рубиково сердце, понятным делом, не выдержало, не каждый же день ревущую налоговую инспекторшу, а тем более, такую симпатичную, у себя в кабинете видишь?

Ну, он ее и спросил:

— Елена Александровна, что случилось, а? Я как-то помочь могу?

А она зареванное свое лицо от рубиковских бумажек подняла, хлюпнула еще пару раз, и пробормотала:

— Рубен Вартанович, я на стажировке ведь. Мне велели неточности в документах найти и оштрафовать вас, а если я не смогу ничего найти, то меня выгонят. А еще начальник говорит, что если я с ним пересплю, то он все устроит и без этого, а я не могу так!.... И залилась в три ручья.

Рубик, он, конечно, бизнесмен. Но он же и армянин еще. В общем, вида ревущей молодой красавицы-инспекторши он не выдержал. Обнял ее, и спросил:

— Елена Александровна, а на сколько ты меня оштрафовать должна, а?

— На десять тысяч, Рубен Вартанович, — ответила та, и опять заревела.

— Ладно, не реви, а, — сказал Рубик. Давай, в ресторан поедем, поужинаем. Я голодный, ты голодная. А мы пока едим, придумаем, за что меня оштрафовать ма десять тысяч, ладно?

Ну, и придумали что-то.

Ленку после этого в налоговую напостоянку приняли, правда, ненадолго. Не смогла она в такой конторе работать, уволилась оттуда через пару месяцев. И пошла к Рубику в его половую сетюшку. Сейчас она у него чуть ли не главным менеджером числится, все время в разъездах, в основном по скандинавским странам, заключает договоры по поставке паркета и прочих необходимых товаров.

Кстати, если думаете, что Рубен все это сделал, потому что глаз на Ленку положил — ошибаетесь. Рубен свою жену очень любит. А Ленку он ценит за ее характер и профессионализм. Ну, и еще за тот случай, когда она сидела, и в три ручья перед ним ревела. Ведь, согласитесь, редко какого мужика такие слезы не растопят.

шло.

Младший со мной поделился — что глупо подшучивают, мелкие пакости строят, и ржут.

А, когда он мне это вечером рассказал, мне на следующий день никак было с работы не сорваться.

Дождались старшего со школы — у него больше уроков. Говорю: "У твоего брата такие-то проблемы — ты знаешь? "

Он отвечает: "На той неделе он мне рассказывал, но было ещё не критично".

Я продолжаю: "Сейчас уже может стать критично. А я завтра никак не могу".

Старший говорит: "Ладно. Сделаем... "

А они оба у меня пацаны домашние и спокойные росли. Учились нормально, и с дисциплиной никаких проблем. Всё на понимании.

На следующий день приезжаю с работы поздно.

— Привет, папк!

— Привет, папк!

Я — ужинать. Младший заходит на кухню, рассказывает:

— Звонок на перемену прозвенел, ещё учительница не вышла, — заходит брат, а с ним человек восемь его одноклассников. В классе стало сразу тесно. И они по очереди все ко мне с рукопожатиями. Привет! Как дела? И они заняли все проходы — кроме учительницы из класса почти никто и не вышел. Я с ними проболтал всю перемену. Звонок прозвенел на урок, они такие: "Ладно, мы пошли. Ты, если что, тоже к нам заходи".

Понятно, что у младшего моего с того дня те проблемы были сняты.

А когда надо было один на один — он и сам справлялся. Дерзость нужная у него была.