был гвоздем программы. За отдельную плату пару раз в неделю посетителям демонстрировали кормления питона живым кроликом. Это зрелище приносило владельцу хороший доход.

И тут, неожиданно, золотая жила истощилась — питон сдох. Владелец был в ярости, он посчитал, что ему продали за большие деньги (которые он, кстати, не успел отбить) больную змею. С целью постановки диагноза он привез труп питона в университет и принес на кафедру патологической анатомии. Вскрывала лично заведующая кафедрой, профессор Вера Мироновна, а я был одним из ассистентов на вскрытии.

Когда питона вскрыли, нашему вниманию предстало невероятное зрелище. Поперек пищевода застрял взрослый кролик. Одна его передняя лапа была вытянута вперёд, а две задние вытянуты назад, насколько это возможно. Поза погибшего напоминала летящего супермена. Видимо, во время последнего кормления, питон не смог до конца задушить кролика, и тот "пришел в себя" уже внутри питона. Кролик-герой решил подороже продать свою жизнь. В последние секунды он в клочья разорвал стенки пищевода, задел легкие, в результате чего питон мучительно скончался от внутреннего кровотечения. Заканчивая вскрытие, Вера Мироновна сказала собравшимся студентам:

— Вот вам, ребята, яркий жизненный пример простого девиза: "Никогда не сдавайся". Кролик мог просто умереть, но он забрал с собой питона и очень осложнил жизнь человеку, отправившему его на смерть. Запомните этого кролика и никогда не сдавайтесь!

где сражалась обескровленная долгими боями 16-я армия под командованием

Константина Рокоссовского.

К. К. Рокоссовский обратился к Г. К. Жукову с просьбой о срочной помощи противотанковой артиллерией. Однако ее у командующего фронтом в резерве уже не было. Запрос дошел до Верховного Главнокомандующего. Реакция

Сталина была незамедлительной: "У меня тоже нет резервов противотанковой артиллерии. Но в Москве есть Военная артиллерийская академия имени Ф. Э.

Дзержинского. Там много опытных артиллеристов. Пусть они подумают и в течение суток доложат о возможном решении проблемы".

Действительно, еще в 1938 году из Ленинграда в Москву была переведена артиллерийская академия, основанная в 1820 году. Но в октябре 1941 года она в основном была эвакуирована в Самарканд. В Москве осталось около сотни офицеров и служащих. Учебная артиллерия также была вывезена в

Самарканд. Но приказ требовалось выполнить.

Помог счастливый случай. В академии работал пожилой человек, который хорошо знал местоположения артиллерийских арсеналов в Москве и в ближайшем Подмосковье, где были законсервированы изношенные и очень старые артиллерийские системы, снаряды и снаряжение к ним. Можно только сожалеть, что время не сохранило имя этого человека и имена всех других сотрудников академии, которые в течение суток выполнили приказ и сформировали несколько огневых батарей противотанковой обороны большой мощности.

Для борьбы с германскими средними танками подобрали старые осадные орудия калибра 6 дюймов, которые использовались еще при освобождении

Болгарии от турецкого ига, а позже в русско-японской войне 1904-1905 гг.

После окончания ее по причине сильной изношенности стволов орудия эти доставили на Мытищинский арсенал, где они хранились в законсервированном виде. Стрельба из них была не безопасна, но 5-7 выстрелов они еще могли выдержать.

Что касается снарядов, то на Сокольническом артиллерийском складе имелись в большом количестве трофейные английские осколочно-фугасные снаряды фирмы "Виккерс" калибра 6 дюймов и массой 100 футов, то есть чуть более 40 килограммов. Там же были капсюли и пороховые заряды, отбитые в гражданскую войну у американцев. Все это имущество хранилось с

1919 года настолько аккуратно, что вполне могло использоваться по прямому назначению.

Вскоре сформировали несколько огневых батарей тяжелой противотанковой артиллерии. Командирами стали слушатели академии и офицеры, присланные из военкоматов, а прислугой красноармейцы и ученики 8-10-х классов московских специальных артиллерийских школ. Орудия не имели прицелов, поэтому было решено стрелять только прямой наводкой, наводя их на цель через ствол. Для удобства стрельбы орудия врыли в землю по ступицы деревянных колес.

Германские танки появились внезапно. Первые выстрелы орудийные расчеты сделали с дистанции 500-600 м. Германские танкисты вначале приняли разрывы снарядов за действие противотанковых мин. Судя по всему, "мины" обладали очень большой силой. В случае разрыва 40-килограммового снаряда вблизи танка последний переворачивался набок или становился на попа. Но вскоре стало ясно, что в упор бьют из пушек. Попадание снаряда в башню срывало ее и отбрасывало на десятки метров в сторону. А если 6-дюймовый снаряд осадной пушки попадал в лоб корпуса, то он проходил танк насквозь, круша все на своем пути.

Немецкие танкисты пришли в ужас — подобного они не ожидали. Потеряв роту, танковый батальон отступил. Германское командование посчитало происшествие случайностью и направило другой батальон иным путем, где он также напоролся на противотанковую засаду. Немцы решили, что русские применяют какое- то новое противотанковое оружие невиданной ранее мощи.

Наступление противника было приостановлено, наверное, для уточнения обстановки.

В конечном итоге армия Рокоссовского выиграла на этом участке фронта несколько суток, в течение которых прибыло пополнение, и фронт стабилизировался. 5 декабря 1941 года наши войска перешли в контрнаступление и погнали фашистов на Запад. Получается, что Победа

45-го года хоть в малой степени, но ковалась русскими оружейных дел мастерами еще в XIX веке.

беготня. "Мафия" нарисовалась на льду через полчаса. "Главному", поддерживаемому под локоток, (упаси Господи, пасклизнёцца), шустро зачистили пару лунок на прикормленном месте, уронили его в раскладной стул, и сами разошлись по сторонам.

Вся группа сидела от нас с другом по ветру, метрах в двухстах, (видимость хорошая, слышимость не очень, но и так всё ясно). Это – в понедельник.

Во вторник – опять, те же и муфлон. И в среду. И опять. И снова. И на следующей неделе.

И леща дерут, черти! Конечно, у барона Врангеля – всё английское. Куда нам! Завидуем... слегка...

А потом прошла зависть. После того, как подошли к одному из "челяди" погутарить.

Этот мужик, в кресле, простой работяга. Чудом от инфаркта удрал, и дохтур ему прописал побольше на природе бывать. Вот он первым трамваем, со снастями и складным лёгким стулом, до конечной едет. И топает потихоньку на рыбалку, километра эдак два.

А кто из рыбаков на колёсах мимо мчат, подбирают его к себе в тачку, и на озеро. Доведут, усадят, лунку приготовят. Причём, экипажи разные попадаются, а сердца у всех – одинаковые. Правильные сердца.

Мы с другом как будто вернулись в то время, когда человек человеку был друг, товарищ и брат.