(конфликтный штат, за который спорят Индия и Пакистан). Записку он втихую засунул в коробку для салфеток в туалете самолёта, где ее обнаружила одна из стюардесс. Экипаж решил следовать требованиям "террористов" и действительно направил самолёт в аэропорт в Кашмире.

Автор записки был немедленно установлен и для начала ему запретили путешествовать авиалиниями по всей стране. Но здесь неприятности бизнесмена не закончились — дело в том, что с прошлого года в Индии действует очень жёсткий закон о противодействии терроризму. К примеру, угон самолета, приведший к человеческим жертвам, автоматически карается смертной казнью. Биржу Салла оказался первым, кого судили по новому закону, и вчера индийский суд вынес суровый приговор — пожизненное заключение.

Помимо этого, неудачливому шутнику придется выплатить суровый штраф — больше 700 тысяч долларов. Интересно, что суд постановил разделить этот штраф между экипажем и пассажирами того самого рейса, в качестве компенсации за пережитый стресс. Так, пилоты самолёта получат по полторы тысячи долларов, стюардессы — по 750 долларов, а все пассажиры — по 375 долларов США.

Друзья бизнесмена шокированы суровостью приговора. По их утверждениям, Салла был безобидным человеком, который очень любил шутки и розыгрыши. Он происходит из уважаемой семьи и династии ювелиров.

использовали липучие офисные бумажки, но с ними все было как-то сложно: если записывал я, то ничего потом не мог разобрать, а если записывала жена, то бумажка иногда терялась еще до подъезда к магазину. Хорошо еще, что мы живем в век цифровой действительности — с коммуникатором все стало легко и приятно.

Прошел по списку, закупился. Прохожу мимо винного отдела, вспоминаю, что нужно купить шампанского. Я его как-то не очень, жена в последнее время тоже больше мартини с соком предпочитает, но надо купить — Новый год все-таки.

Вижу в шкафу под замком бутылки какого-то приличного шампанского. На дверцах — замки. Ищу кого-нибудь, кто откроет, а то ведь трубы горят.

Поблизости из работников никого нет. Иду к кассам, излагаю ситуацию.

— Да вы сами откройте, — советует кассирша.

— Они не закрыты. Там сигнализация заорет, охранник прибежит.

— А он меня не расстреляет? — интересуюсь я.

— Не, он вас оприходует, — беззаботно отвечает кассирша.

Мне, в общем, не особенно улыбается, чтобы меня приходовал какой-то охранник, но делать нечего. Подхожу к шкафу, открываю действительно незапертую дверцу. На весь магазин начинает орать сигнализация. Никакой охранник не идет и меня не приходует. Сигнализация орет. Я залезаю в шкаф, выбираю себе бутылку шампанского, кидаю в тележку и еду к кассе.

Сигнализация орать перестает.

Вдруг бежит охранник. Страшно топочет ногами.

— Это вы, да? Это вы? — спрашивает охранник, который сильно запыхался — он пробежал аж десять метров от кассы до этих шкафчиков.

— Я, — признаюсь, не в силах скрывать этот ужасный факт от общественности.

Если честно, врать я не люблю и не умею.

— Это вы шкаф открыли? — спрашивает охранник, и тут я понимаю, что меня сейчас начнут приходовать. А у меня с собой в кармане - только коммуникатор. Ни ножа, ни электрошокера.

— Я открыл, — признаюсь я, ведь если что — можно отбиться бутылкой шампанского.

— Ну так оприходовать же надо, — говорит охранник.

— Приходуйте, — соглашаюсь я.

Охранник достает из бездонного кармана какой-то блокнот и спрашивает:

— Что взяли?

— Шампанское.

— Какое?

— Брют.

— Нет, как называется?

— "Вдова Клико".

— Вдова Кличко, — неожиданно острит охранник и тут же начинает ржать, искоса поглядывая на меня — видимо, я тоже должен впасть в истерику от такого остроумия.

Я молчу.

— Ладно, — говорит охранник, отсмеявшись.

— Давайте приходовать.

Он достает из другого кармана ручку и начинает заносить в блокнот реквизиты бутылки. Делает это он довольно долго. По-моему, даже считает пузырьки. Наконец меня отпускают.

Иду на кассу, там долго пробиваю покупки. Пробил, расплатился, уложил в пакеты. Только собираюсь уходить, как вдруг к кассе подбегает женщина в такой же форме, как у давешнего охранника, и хрипло меня спрашивает.

— Выселитки?

— Что?

— Вы селитку брали? — спрашивает тетка.

— Не брал, — пугаюсь я.

Я много чего купил, но ни селитку, ни сепульку - точно не покупал.

— Как не брали? — округляет глаза тетка.

— Дмитрич же приходовал. Вы что, не оплатили?

— Да оплатил он, оплатил, — вступается за меня кассирша.

Меня кассирши обычно любят. Я плачу карточкой, а с ней кассирше возни заметно меньше и не надо визгливо говорить покупателю: "А посмотрите триста двадцать три рубля шестьдесят семь копеек".

— Не брал я никакие селитки, — твердо говорю я и протягиваю чек.

Тетка берет чек, внимательно смотрит в него, нахмурив брови. Потом лицо ее разглаживается и она торжествующе кричит:

— А говорили — не брали! Вон же, шампанское селитки. Оплатили же!

— Это "Вдова Клико Понсардин", — стою на своем я.

— Не знаю никакие селитки.

И тут все выясняется — с помощью кассирши. В шкафу стоит так называемый элитный алкоголь. Ну, то есть тот, который стоит больше 1000 рублей за бутылку. Они шкаф между собой называют по-свойски — "элитка". А я — брал с элитки бутыль. И ее нужно приходовать.

Тетка открывает свой блокнот и тоже начинает туда вписывать эту несчастную бутылку шампанского. И тоже переспрашивает, как оно называется. И — ну, конечно, тоже острит про "Вдову Кличко". Тут уж я разражаюсь хриплым смехом, потому что чувствую, что иначе оттуда никогда не уйду.

После этого меня наконец-то отпускают.

Мораль. Нефиг выеживаться, надо покупать обычное советское шампанское.

По крайней мере, это обойдется без двойного оприходования, без допросов, а главное — без взрыва остроумия охранников.