В 1931 году на экраны страны вышла картина Николая Экка "Путёвка в жизнь". Фильм о перевоспитании беспризорников в первые годы советской власти. Михаилу Жарову досталась роль воровского авторитета Фомки "Жигана".
Как-то раз знаменитый актёр зашел в гастроном, но, когда подошла очередь, обнаружил пропажу кошелька. Михаил Иванович сконфуженно извинился, покинул очередь и пошёл к выходу. У дверей гастронома он увидел двух подростков. Тот, что постарше, отчитывал младшего:
— Ты что же делаешь? Ты у кого кошелёк стянул? Ты что, своих не узнаёшь?
Отвесил ему подзатыльник, сунул актёру кошелёк в руки, и оба малолетних воришки скрылись. По воровскому закону — красть у вора запрещено!
12 марта 2022
12 марта 2022
😡 😕 😐 🙂 😂
- вверх - << Д А Л Е Е! >> 15 сразу

* * *
Когда я была маленькой, родители почти на всё лето отправляли меня в деревню, к бабушке Варе.
Бабушка Варя жила одна, но по привычке держала кой-какую скотину. Корову, и несколько десятков кур.
А во дворе в будке у неё жил цепной пёс по кличке Барин. Обычная дворняга средних размеров, доброго и безобидного нрава.
Наверное как охранник Барин никакой ценности не представлял, но была у него одна важная, пусть и не очень почётная, обязанность.
Заключалась она в следующем.
Если у бабушки Вари возникала нужда в курятине, это была проблема. Ведь курицу надо было выбрать, и убить. Взять на свою душу такой грех бабушка Варя не могла.
Тогда она отвязывала Барина, и минут на десять запускала в курятник.
В курятнике случался переполох, в потом там непременно находилась одна задушенная курица.
После чего бабушка привязывала пса на место, а мы были на неделю обеспечены куриным супчиком.
И вот как-то раз приходит соседка, и говорит:
— Варя, одолжи твоего Барина, на полчасика.
— Это зачем ещё? – спрашивает бабушка.
— Так хозяина-то моего в больницу положили. – говорит соседка. – Хочу завтра его навестить, курочки ему отвезти. А кто мне курицу зарежет, если хозяин в больнице?
— Ну так бери конечно, что ж. – говорит бабушка Варя.
Соседка отвязывает Барина, и уводит с собой.
А минут через десять мы вдруг видим, как по улице, с диким визгом, мчится наш Барин, а за ним, распустив крылья, и распушив загривок, несётся соседский петух.
Насилу мы нашего Барина у этого петуха отбили. Наверное сутки он потом сидел в будке и носу не показывал.
И с тех пор – как отрезало. Барина нашего в курятник стало палкой не загнать.
А бабушка Варя периодически брюзжала на соседку.
— Ну что за баба такая? Ничего доверить нельзя, или сломает, или разобьёт. Такую хорошую собаку мне испортила!
* * *
К теме "когда вижу машину с номером региона 78 или 178, точно знаю, в бардачке там лежит пистолет, а в багажнике — труп... "
Реальный случай из столичной жизни, несколько лет назад. Тёмной ночью на Кутузовском сумели как-то найти друг друга и ударились в лоб два больших внедорожника.
Обе машины, понятно, всмятку под списание. Оба водителя... тоже. Они не были знакомы, никак не связаны... просто столкнулись случайно две обычных единички, выдернутые судьбой из встречных потоков.
И у обоих в бардачках — стволы. Боевые. Незарегистрированные. Со спиленными номерами. И с патронами, естественно.
И это не кино.
Так что не Питером единым...
* * *
Новогодний корпоратив
Вот ещё история, которую рассказал Лойс, произошла она гораздо позже и от этого ещё интереснее.
Касается она того же Чардаша.
"Я жутко завидовал скрипачам, что они могут его играть, а мне остаётся только аккомпанировать. Но вроде как считалось, что эта вещь не для фортепиано... хотя, в принципе, а почему бы и нет? С таким педагогом по фортепиано, какой был у меня в училище, я бы его и ногами сыграл, даже не разуваясь. В общем, хотя я уже и не занимался музыкой профессионально, инструмент у меня был, и проводил я за ним немало свободного времени.
В общем, приступил я к покорению Чардаша в фортепианном варианте.
С медленной частью проблем не было, музыка сама под пальцы ложилась как ровная дорога под хороший автомобиль. Сложность была только в том месте, где быстрые арпеджио поднимают мелодию сразу на две с половиной октавы вверх, но это было не самое страшное. Трудности начались с быстрой части, однако "терпение и труд всё пересрут": в сочетании с львино-ослиным упрямством сделали своё дело, и вершина была покорена.
Мои домашние в меня, конечно, верили — потому как знали мои возможности, но когда я первый раз сыграл им целиком в нужном темпе, поразились даже они. И с того момента фортепианная версия Чардаша стала неотъемлемой частью моего репертуара. И самому приятно, и пальцам полезно и всякий, кто слышит, в ступоре. Одним словом, сплошной ништяк, куда ни глянь.
Весна 2000 года. Апрель, самое начало. Я тружусь в издательском доме "Чёрная курица" при Фонде Ролана Быкова, попутно подрабатывая на издательства "Белый город", "Росмэн", "Эксмо" и "Глосса". И в Доме Литераторов проводится утренник детской книги с участием множества детских писателей, с большинством которых я хорошо знаком, а с некоторыми — так просто дружу. Разумеется, на этот утренник я привёл и классы, где учились Лерка и Владка (мои старшие дочери), а после мероприятия остался на банкет, который устроили там же. Девчонок с собой оставил: их все знали и очень любили.
Помимо писателей и технических работников, вроде меня, там были чьи-то друзья, родственники, просто знакомые; в том числе там оказался и композитор Марк Минков. Вы можете знать его песни; назову только одну: "Не отрекаются, любя". Её и ещё несколько он прямо там на банкете исполнил, благо было на чём. В малом банкетном зале рояля, конечно, не было, зато было хорошее пианино фирмы Petroff. Играть на таком — одно удовольствие.
Я потом рассказал Минкову, что мы учились у одного педагога. Он поржал на тему того, что Агафонников (учитель Рыбникова) ещё и верстальщиков обучал (ну не воспринял он меня как музыканта), и мы пошли пить и закусывать.
Будь я к тому моменту трезвым, плюнул бы и забыл. Тем более, из всех присутствующих только единицы знают, что я — бывший музыкант, да и те понятия не имели, что я оканчивал.
Ну не приходилось как-то к слову.
И почему-то меня заело.
Сажусь я весь такой за пианино и всей кожей чувствую недоумённые и снисходительные взгляды: типа, "что это ещё за дарование объявилось? ". Ежу понятно (вот же всё понимающий зверёк!), что от меня ждут чего-нибудь типа Чижика-пыжика, Собачьего вальса или, на худой конец, полонеза Огинского.
Вначале я не собирался играть Чардаш: просто не уверен был, что получится; всё же перед ним надо хорошо разыграть руки, да и поддавший я был. Не сильно, в меру, но всё же, всё же, всё же…
Однако эти взгляды…
В общем, очень уж на меня подействовали они стимулирующе.
Не существуй скучной книжки под названием "УК РФ" — поубивал бы всех, съел, потом доел и допил всё, что оставалось, забрал девчонок и уехал домой. Но поскольку я человек добрый и законопослушный, пришлось убивать их другим способом.
И я врезал Чардаш.
На медленной части моя чувствительная кожа начала мне подсказывать, что тональность во взглядах начала меняться. Модулировать, как это принято говорить на языке музыки. Они стали малость офигевшими; потом — более чем малость офигевшими, затем сквозь всё это начало проступать уважение, но доля скепсиса всё же присутствовала. Дескать, это довольно простая часть. Как говорил Промокашка Шарапову: "так и я сыграть могу". Но когда началась быстрая часть, тональность взглядов резко модулировала в "дикий ах[рен]".
Не слышно было не то, чтобы звона посуды, чавканья и бульканья — я и звуков дыхания не слышал.
А поскольку такая реакция подстёгивает ещё больше, то после торжественного проигрыша в середине быстрой части, передохнув на нём, я взвинтил темп финала до совершенно уж невозможного. Казалось: ещё чуть-чуть, и клавиши задымятся.
Слава Богу обошлось…
А лица всех присутствующих, когда я с небрежной вальяжностью обернулся к ним после финального аккорда, порадовали меня больше, чем самые бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Аплодисменты, конечно, тоже были — когда народ, отойдя от шока, таки вспомнил, шо у них есть руки, которыми уже можно что-то делать.
(Если кому интересно, потом я их добил — тридцатью двумя вариациями на тему "Мурки" — от баховского стиля до рок-н-ролла, и заколотил крышку гроба, сыграв "К Элизе" Бетховена с завязанными глазами)".
От себя добавлю к этой истории – никогда не знаешь, что ожидать от сотрудников скучного офиса. Может, для этого и существуют корпоративы )))
* * *
Открылся очередной магазин шаговой доступности. Замдиректора распределяет зоны ответственности между работниками торгового зала, что бы сроки годности были под контролем.
Выходит из кабинета первая:
— Мой колбасный отдел.
Вторая сотрудница:
— Молочный у меня.
Очередная:
— Отдел алкоголя достался.
Совсем молоденькая:
— А я за стаканчики отвечать буду.
Проходит мимо товаровед:
— Не за стаканчики, Наташа, за бакалею...

Дорожные анекдоты и ГАИ-шники ещё..

Рамблер ТОП100