Медицинские истории

операции наркоз начинает отпускать, и я просыпаюсь. Приоткрыл без палева глаза - передо мной тканевый экран, из-за которого ничего не видно. Ну, я расстроился и решил притворяться спящим дальше, дабы не нервировать хирурга (мне делали анестезию в позвоночник, от которой я не чувствовал ног и все, что ниже пояса, так что было практически не больно). Короче, доходит очередь до крайних надрезов, как раз возле моего хозяйства.

Оно, ясен пень, мешается, и хирург его в сторону постоянно отодвигает. Очевидно, от всех этих манипуляций у меня случился нормальный такой стояк!

Понял я это не только по смешкам всех находящихся в операционной, но и по тому, как сидящие возле изголовья две молоденькие медсестрички резко подскочили на все это поглазеть.

Короче, лежу я весь такой со стояком на операционном столе и притворяюсь самым спящим человеком на земле - стыдобища - капец! И тут хирург, обращаясь к анестезиологу, выдает мегаэпичную фразу (напомню, скоро 8 марта): "Петрович, я к тебе 8 марта приду, ты мне такую же анестезию сделай - я хоть жену порадую! "...

Такой силы воли не заржать я еще не проявлял никогда!

Выслушал персонал (да, хам), глянул со стороны. Вижу: мужичок с ноготок, синий от зоновских наколок, мизерабль, насекомое — взять на ладошку и прихлопнуть. Сразу на ум анекдот: лежит лев с похмелья, видит жук ползет: «Ты кто? » А тот важный, с достоинством: «Я жук Борис». Лев лапой придавливает: «Ох, тяжко мне, Боря».

Зашли с медсестрой, представился: психиатр такой-то. Чувствую, киксанул болезный, напрягся (уже хорошо). Поспрашал, побеседовали. Мозгую: дядя в адеквате, отвечает правильно, не чудит, не выпендривается — вроде нормально всё. В заключении пишу: «[ч]удак обыкновенный, лечи сам, психиатрия не поможет». В палате было еще пять пациентов, молча наблюдавших этот цирк...

На другой день звонит приятель и дивится: мальчонку как подменили — вежливый до рвоты, предупредительный, ласковый, улыбается медсестрам и санитаркам, шутит — небо и земля. Думал, мое воздействие, но всё проще — сосед по палате раскололся. Надоели им крутизна зэковская, рассказки из мира грез и непонятки с врачами. Ночью отбуцкали бедолагу конкретно, весь блатняк как рукой сняло, и, словно при поцелуе принцессы, из чудища вылупился добрый молодец, хоть под венец. Вот что [ман]дюлина животворящая делает.

посмотрел, и сроку дал совсем немного. Неделя, две от силы. Ну, родственники съехались конечно все, близкие, дальние, сыновья, внуки. Даже тот который давно в Америке, и тот прилетел. А у немца минуты просветления всё реже, уже и не узнаёт никого, то он воюет опять, то на зоне лес валит, то на МТС трактора чинит. И вот в одну из редких минут возвращения в реальность он вдруг говорит.

- А где это Пашка Горелов, что-то я давно его не вижу?

Родственники весьма удивились такому вопросу. Даже не сразу сообразили, про кого речь. Потом вспомнили. Ну да, был такой мальчишка в деревне, даже с кем-то из сыновей в параллельном классе учился. Жили вроде эти Гореловы через три дома. Вроде кто-то из них и сейчас там живёт. Только никогда никаких даже похожих на близкие отношений меж их семьями не было, едва знались. А Пашка, тот вобще сразу после школы умотал куда-то учиться, и так больше и не вернулся. Вроде говорят, в Москве инженером устроился, но правда, нет ли, кто знает?

А немец знай талдычит своё - подать мне сюда Пашку, и всё.

Ну, дело попахивает последней волей умирающего, стали выяснять. Адрес нашли, телеграмму дали, пригласили на переговоры. Алё-алё! Павел Афанасьич, христом богом, мы вам что хотите, мы вам дорогу оплатим. Ну, тот тоже обалдел слегка, но все же люди, все человеки, да и любопытно, что это старику за каприз в могилу глядя в голову ударил. Говорит - только на день если, конец квартала, очень много работы.

И приезжает. Ну, его конечно на вокзале как дорогова гостя, встречают, в такси сажают, везут к деду.

Входит он, здрасьте-здрасьте, как поживаете, вот он я приехал, как просили.

Дед его узнал. Эко, говорит, ты вырос. Важный стал, в галстуке! С портфелем! А ну-ка, говорит, помогите встать, что ж я перед таким дорогим гостем как бревно валяюсь, я ведь ещё не помер! Человек из самой Москвы ехал, а я лежу.

Тут конечно подскочили, встать помогли. Стоит немец, на клюку свою опирается, говорит Пашке, - ну-ко, подойди. А все значит стоят тоже, дыхание затаили, вот сейчас и откроется страшная тайна. Ну, тот подходит, дед перехватывает свою палку половчее, и обушком Пашке точно в лоб - нна! Тот за голову схватился, а дед говорит - это тебе за фашыста. И со второй руки по уху плашмя - нна. А это тебе за недорезаного.

Тот отскочил, кричит - совсем с ума спятил, старый? Это ты за этим меня из Москвы звал? А сам за голову держится, крепко ему прилетело. Старик - а как же? Мне ведь помирать вот-вот, я всё лежу и вспоминаю, какие долги не розданы. С долгами в могилу неохота. И по всему выходит, вот ты один остался. Теперь значит и помереть можно.

Ну, а вокруг конечно все суетятся, головами качают, полотенце мокрое гостю суют, охают, ахают. Неловко действительно получилось. Ехал человек из Москвы, а ему на вот. Он полотенце ко лбу прикладывает, а сам говорит. - Эко, говорит, ты злопамятный какой, немец! Тридцать лет уж почитай прошло, а ты всё помнишь! Ну чисто фриц недобитый!

Немец - кто фриц недобитый? Я фриц недобитый? Ах ты! Вскакивает, палку наперевес, и за Павликом. Тот наутёк. Бегут по деревне, впереди Пашка, в галстуке, с портфелем, за ним немец, в подштанниках, с клюкой. - Я те, сопляк, покажу - недобитый! Твой батька ещё в штаны ссался, я колхоз поднимал!

И тридцати лет как не бывало.

Ну, потом как-то всё это дело замяли. Старый человек, из ума выжил, что с него возьмёшь.

А немец после этого вдруг взял, и помирать передумал. Родственникам говорит - всё, валите. Нечего тут сидеть выжидать, ничего вам тут интересного больше не будет.

И разогнал всех.

Оклемался, и с головой всё наладилось. И пару лет ещё по деревне коз гонял.

подарил тем, у кого его купили.

Диалектикой меня убедить легко, потому что я нить быстро теряю.

Флоатинг это когда тебя кладут в герметичную камеру с насыщенным соляным раствором, и ты там без связи с внешним миром час паришь в невесомости. Через это случается просветление, перерождение, контакты с умершими диктаторами и творческий прорыв.

Побежал после работы куда-то в клинику на задворках Савеловского вокзала. Все думал – каково это? Вот приду я один туда. Надо же как-то раздеваться. Не лезть же в эту камеру в одежде. Вдруг там другие люди, а я не похудел не только к лету, но и к флоатингу?

В клинике мне сразу понравилось. Там бахилы дорогие - не голубые полиэтиленовые, а целлюлозные, коричневые и с прокладочкой. С ботинок не течет, чувствуешь себя уверенно.

На стене портреты всех врачей. У кардиолога фамилия Ворслов.

- Присаживайтесь, - говорят. Они всегда говорят «присаживайтесь», будто я в дверях на корточки должен опуститься. – Вас позовут.

Прошло полчаса, и я уже, надо сказать, неплохо отдохнул и даже, в некотором роде, просветлился. Был готов идти домой и рассказывать, как я хорошо провел время. Но тут мне сказали, что моя камера готова. Кто из людей, живущих в России, не мечтал услышать этих слов?

В кабинете флоатинга мило, только света маловато. Но это для просветления так нужно. Сопровождающий меня санитар сказал:

- Раздевайтесь. Вот тут лежит вазелин.

Пока мой ум метался в поисках верной трактовки, санитар добавил:

- Мелкие ранки лучше смазать. Чтоб не саднило.

Через минуту я остался один в полутемной комнате с душем и камерой сенсорной депривации, которая снаружи была похожа на электрическую машинку из парка развлечений, а изнутри - на гроб.

Внутри там неплохо. По крайней мере, тихо и темно. Хотя, у меня и в подъезде так же примерно.

Вода только в уши затекает и мелкие порезы саднят. Но об этом меня предупреждали.

Вроде бы, здесь мне предлагалось успокоиться. И действительно, все к тому располагает. Лежишь в глухом гробу с ощущением того, что тебе выкололи глаза. Чего уж тут волноваться, да?

Но зад в этой невесомости время от времени касается стен камеры, а они такие осклизлые и теплые, что хочется сбегать за пемолюксом.

Все прыщи начинают чесаться, а в глазах режет от соляных испарений.

Так я себе и представлял просветление.

Когда я полностью отстранился от внешнего мира и всех физических ощущений и перестал слышать шум своей текущей в жилах крови, кто-то резко отрыл крышку гроба, извинился и закрыл ее обратно.

Оставшееся время сеанса – сколько его было, сказать трудно, потому что смысл сеанса в отсутствии времени как объективной категории – оставшееся время я думал даже не о том, что у меня могут украсть часы и бумажник, которые я, конечно, не взял в гроб, потому что у оного нет карманов, я думал о том, что, возможно, сейчас в одной полутемной комнате со мной находится человек и тюбик с вазелином.

Все условия для перерождения, просветления и супершавасаны – хер его знает, что это, так на сайте написано.

Наскоро смыв с себя соляную оболочку, я бежал вниз по лестнице, туда, где висел портрет кардиолога Ворслова.

- Спасибо, - говорю, - всего доброго!

- Приходите еще, у вас по сертификату два сеанса осталось.

Главное, - думаю, - что подарок не пропал.

Себе назло, на радость людям.

производят ацетилированием салициловой кислоты. Если очищать результат "левой ногой" - она остается как примесь.

А салициловая кислота - кератолит. Применяют 1% раствор для отшелушивания загрубевшей кожи. НО НЕ ВНУТРЬ! .

Если в аспирине всего 1% неацетилированной "салициловой кислоты" - она "отшелушивает" нах[рен] слизистую желудка. И "здравствуй язва".

Первое что еще студентом готовил в аптеке на практике - мазь с антибиотиком для стационара. Ланолин в мазевой основе аптека заменяла на вазелин. Визуально ноль отличий. Но из вазелина антибиотик практически не попадет в рану. Вазелин можно наносить на кожу для изоляции от химикатов. (большинство советских мазей из вазелина : -) )

Фармпромышленность позволяет практически наплевать на качество в погоне за прибылью. потребитель практически ни когда не определит качество таблеток на вкус\запах\цвет.

Хлеб очень просто определить - из муки испекли или из мела, вчера испекли или пять лет назад, правильно его хранили до того как упаковать и дату поставить или нет. Так же и с мясом, яблоками, сахаром и автомобилем. Хрена с два кто определит качество раствора в ампулах, каплях или сиропе без лаборатории.

Помер больной - значит "имунитет слабьій, или алегическая рекция. У него вообще здоровье слабое бьіло - давление и диабет. "

Качество (не внешний вид) в лекарствах стоит дорого. Очень дорого. А репутация бренда производителя - еще дороже.

не та, и мир неизвестно куда катится. Я на автомате сыпала шутками и комплиментами, чтобы развеять напряжение в кабинете. Я парировала все наезды с милым очарованием блондинки. Вкратце - врач, рентген, перелом, гипс. Велели зайти на следующий день на перевязку.

А на следующий день нас приняли с распростертыми объятьями. В кабинете сидел жизнерадостный и очаровательный доктор.

- Ставь своего коня в стойло, - с улыбкой сказал он дочке, сжимавшей в руке игрушечную лошадку.

- Это ж настоящий конек-горбунок. А из гривы можно косички заплетать, - подхватил второй врач.

Новый доктор сам по себе был звездой, а на фоне теток предыдущего дня он был ясным солнышком. Заодно рассказал, что его сманивают в Стокгольм, но ведь: "У Петрова недавно инсульт был, у Иванова еще недостаточно опыта, а Степанова... ", - пауза, - "на пенсию скоро". А переломы не все видят, а тут тоже кто-то детей должен лечить.

Когда я выходила из кабинета, я радостно сообщила очереди у кабинета (и видимо громко), что доктор молодой и красивый.  Со следующим за нами в очереди мы переглянулись с пониманием. Папа с маленьким пацаном на мое высказывание ответил многозначительной улыбкой, видимо и он уже видел недоброго доктора. И все еще будучи под впечатлением, я и в гардеробной поделилась своим восторгом по поводу сегодняшнего травматолога.

А через 2 часа раздался звонок:

- Я вас внимательно слушаю, - ответила я на звонок с незнакомого номера.

- Здравствуйте, я тот самый молодой и красивый травматолог, - весело ответил мужской голос.

брaвый генерaл, боевой офицер прошедший суровую aфгaнскую войну. Мужик он был строгий, но спрaведливый. Мы его побaивaлись, но вместе с тем очень увaжaли. Тaким я его видел впервые. Он подошел ко мне и кaк-то обречённо скaзaл:

– Сынок, я обрaщaюсь к тебе не кaк к подчиненному, a кaк к товaрищу. Мне нужнa твоя помощь.

– Я готов, – не думaя ни секунды ответил я. – Что я должен сделaть?

– Мой племянник умирaет, – продолжил генерaл. – Год нaзaд он зaкончил нaше Суворовское, ты его должен знaть. Он продолжил свое обучение в Военно-медицинской aкaдемии и с ним случилaсь бедa. Последняя нaдеждa нa твоего дедушку. Помоги. Может быть он соглaситься посмотреть пaрня и понять, что с ним?

Зaдaвaть лишних вопросов я не стaл. Тут же позвонили деду и уже через 15 минут мы мчaлись нa генерaльской "Волге" к нему домой. Нa рaдость генерaлa у дедa был первый день отпускa, и мы успели его зaстaть буквaльно зa 30 минут до того, кaк он уехaл нa дaчу.

"Пaциент" ехaл с нaми. Несмотря нa то, что знaл этого пaрня лично, я совершенно его не узнaл. Пустые обезумевшие глaзa, потухший взгляд. Было ощущение, что он нaходится в прострaции. Помню, что дaже жутковaто было немного.

Доехaли мы быстро. Поднявшись в квaртиру, дедуля встретил нaс и выслушaл историю зaплaкaнной женщины.

Семь месяцев нaзaд, ее сын поступил в медaкaдемию. Внезaпно, у него случился припaдок прямо нa лекции. Пaрня положили в госпитaль, обследовaли с ног до головы, но ничего не нaшли. Не успели его выписaть, кaк припaдок повторился. Потом еще и еще... В чем дело, никто понять не смог. Последняя нaдеждa остaлaсь нa моего дедa, кaк нa одного из лучших в стрaне специaлистов по головному мозгу и психиaтрии.

Ну a дaльше нaчaлось сaмое интересное. Дед отвел пaрня к себе в комнaту, и через 15 минут вернулся уже без него.

– Все. Можете ехaть домой, – спокойным и ровным голосом скaзaл он мaтери пaрня и генерaлу.

– A кaк же сын? Его же лечить нужно, – зaволновaлось женщинa.

– Езжaйте домой, a мы нa дaчу ко мне поедем. Мне кaк рaз дровa нaрубить нужно, a тут тaкой лоб здоровенный пропaдaет, – ответил дед.

В общем, с горем пополaм выпроводил он нaс, a сaм поехaл с новоиспеченным пaциентом к себе нa дaчу.

Месяц спустя меня вновь вызвaл к себе генерaл. В кaбинете сиделa все тa же женщинa и сиялa ослепительной улыбкой. Рядом стоял уже бывший "пaциент". Выглядел он совсем инaче. От недугa не остaлось и следa. Он подошел ко мне, пожaл руку и поблaгодaрил. То же сaмое сделaл и сaм генерaл. Пaрень, которому никто не мог помочь, полностью попрaвился меньше чем зa месяц. Он и его родственники считaли это чудом. Знaли бы они, сколько подобных чудес удaлось совершить при жизни моему деду.

Позже я рaсспросил, что же было с пaрнем. Окaзaлось, что в результaте неимоверных умственных нaгрузок от очень сложной учебной прогрaммы в медицинской aкaдемии у него случился срыв. Мозг был нaстолько перегружен учебной информaцией, что просто перешел в режим полного откaзa от ее восприятия. Дед это срaзу понял и пустил кровоток по большому кругу кровообрaщения. Привез пaрня нa дaчу, дaл ему огромный объем физической рaботы по колке дров и полностью лишил его умственных нaгрузок. Пaрень встaвaл в 8 утрa, обливaлся холодной водой, зaвтрaкaл и шел колоть дровa. Тaк и колол их почти месяц днями нa пролет, с перерывaми нa обед и ужин. Дед измaтывaл его тaк, что вечером он просто пaдaл и провaливaлся в глубокий сон. Спустя кaкое-то время, мозг полностью отдохнул и нaчaл рaботaть лучше прежнего.

Зa все время лечение, дед не дaвaл пaциенту ни одной тaблетки. Только тяжелый физический труд.