Лучшие истории недели

сердце.

Её история начинается в самой тёмной тени Второй мировой войны — в норвежской деревне в ноябре 1945 года. Отец Фриды был немецким унтер-офицером, который после войны вернулся на родину, оставив молодую норвежскую мать и новорождённую дочь, которую так и не узнал. В послевоенной Норвегии таких детей называли "tyskerunge" — немецкими бастардами. Их не просто отвергали — их ненавидели, словно они были виноваты в том, кем родились. Фрида и её мать ежедневно сталкивались с презрением, пока бабушка не взяла девочку на руки и не бежала с ней в Швецию — с одним чемоданом, но с надеждой, что вместо ненависти однажды найдётся любовь.

Швеция стала их новым домом, а музыка — убежищем. Девочка, которую когда-то все отвергли, спрятала свою боль в песнях, и из этих песен постепенно выросли крылья. В конце шестидесятых Фрида уже была известной певицей в Швеции — её особенный, глубокий голос привлекал внимание. И в один судьбоносный вечер она встретила Бенни Андерссона — талантливого музыканта, который стал для неё не только партнёром, но и любовью. Вместе они буквально написали своё будущее.

В 1972 году родилась группа, ставшая одним из величайших поп-чудес всех времён — ABBA. Тёплый, полный эмоций контральто Фриды в сочетании с чистым, сияющим сопрано Агнеты создал ту магию, которую полюбили миллионы. Когда Фрида пела Fernando или Money, Money, Money, ты слышал не просто песню — ты слышал жизнь. Жизнь женщины, которая пережила отвержение и переплавила свою боль в золото. В её голосе дрожали выживание и печаль, но одновременно — и победа, которую может почувствовать лишь тот, кто потерял всё, а затем построил себя заново.

ABBA продала более 400 миллионов пластинок. Их песни звучали в каждом уголке мира. И пока миллионы любили голос Фриды, она тихо сводила счёты с прошлым: девочка, которую когда-то считали позором, стала одной из самых прославленных женщин планеты.

Но истинный финал её судьбы — не только в славе и королевских титулах.

В 1980-х годах жизнь снова нанесла Фриде удары. Распад ABBA стал не просто концом эпохи, но и крушением большой любви — отношения с Бенни распались, и группа уже никогда не была прежней. А самые болезненные потери ждали впереди: в 1998 году погибла её дочь Анна Лиза, а год спустя умер её третий муж — принц Генрих Русс Ройс фон Плауэн. Судьба словно вновь испытывала её на прочность — так же жестоко, как в детстве.

Фрида могла сломаться. Но она снова выбрала жизнь.

Она отошла от сцены, поселилась в Швейцарии, занялась благотворительностью, поддержкой экологических инициатив и помощью детям. Она не кричала о своих добрых делах — она просто делала их, так же тихо, как когда-то бежала с бабушкой через границу, держа в руках один чемодан и огромную надежду.

И сегодня её история — это не просто биография звезды. Это притча о том, что происхождение не определяет будущее. О том, что даже если тебя родили в ненависти, ты можешь вырасти в любви. О том, что голос, усиленный верой в себя, способен изменить не только собственную судьбу, но и сердца миллионов.

Потому что Фрида — это не только ABBA.

Фрида — это доказательство того, что свет всегда сильнее тьмы.

примеров того, как государство совместно с индустрией создало новый пищевой стандарт в чужой кулинарной культуре.

А дело было так: в конце 1970-х – начале 1980-х гг. Норвегия резко нарастила промышленное разведение атлантического лосося на фермах в холодных водах Норвежского моря. В это время внутренний и европейский рынки начинали перенасыщаться и требовался платежеспособный внешний рынок с высокой культурой потребления рыбы.

И здесь Япония выглядела идеальной — там был крупнейший в мире рынок сырой рыбы, культ свежих морепродуктов и то, что называют "высокой маржинальностью", т. е. привлекательной прибылью для производителя. Проблема была только в том, что в Японии лосось считался непригодным для употребления в сыром виде — он ассоциировался с паразитами, поэтому его только солили, варили или жарили, а в суши использовали тунца, желтохвоста, морского леща.

Лосось, выращенный на норвежских фермах, отличался от своего дикого тихоокеанского собрата отсутствием паразитов — в первую очередь сельдяного червя Anisakis simplex. А Япония столкнулась с дефицитом и, соответственно, с удорожанием тунца, чье жирное мясо (? toro) шло для изготовления суши и сашими. Норвежский лосось, чистый и аппетитный на вид, тут просто напрашивался как дополнение к тунцу.

На основе всего вышеизложенного норвежцы и разработали маркетинговую стратегию, которая получила название Project Japan. В дело вошли Норвежский совет по экспорту рыбы, и Министерство рыболовства Норвегии. В 1985 году в Японию отправилась Delegation Listau — норвежская делегация во главе с министром рыболовства Туром Листау.

Норвежцы начали рассказывать японцам про свой лосось. И делали это последовательно, разумно. Они не предлагали изменить традиции, они говорили: ребята, мы решим ваши проблемы с дефицитом тунца. Работать начали не с масс-рынком, не с потребителем, а с суши-шефами в общепите. Для них проводили закрытые дегустации. Показывали как резать, с чем сочетать. В посольстве Норвегии в Токио устраивали приёмы с ужинами, где подавали суши с лососем и устраивали лекции о безопасности фермерского лосося.

Успех, конечно, пришел не сразу. Понадобилось около 10 лет упорной работы — убедить японцев, что их культура суши, которой более 500 лет, вполне сочетается с лососем, было совсем непросто. Первые партии поставок — это 2-3 тонны в год. В начале 00-х — более 45 000 тонн норвежского лосося. Сейчас примерно 84% японского рынка свежего лосося — норвежские.

Но самое главное — в конечном итоге Япония легитимизировала сырой лосось для всего мира. Когда японская кухня стала глобальной, лосось автоматически вошёл в канон суши — американские, европейские, российские суши-бары просто воспроизвели японскую модель и при этом почти везде использовался норвежский лосось.

Теперь суши с лососем считаются "классически японскими", хотя сам продукт — европейского происхождения и результат норвежского экспортного проекта.

Project Japan сегодня изучают как очень удачный пример гастрономической дипломатии и культурного инжиниринга без конфликта с традицией. А еще пример терпения и длинного горизонта планирования. Что очень характерно для норвежского менталитета.

главное — у них не было слов для обозначения "войны", "врага" или "оружия". Это были самые мирные люди на Земле, которые питались только тем, что находили в лесу, и любили друг друга.

Это было именно то, что хотел услышать мир в разгар войны во Вьетнаме. National Geographic посвятил им обложку и снял документальный фильм.

На Минданао потянулись знаменитости: летчик Чарльз Линдберг, актриса Джина Лоллобриджида, семья Форда. Все они плакали от умиления, глядя на этих детей природы.

Мануэль Элисальде, ставший официальным "защитником" племени, объявил территорию вокруг пещер заповедником.

Он строго запретил посещение антропологам, объясняя это тем, что иммунитет тасадаев не выдержит встречи с цивилизацией. Доступ имели только избранные журналисты и только в присутствии самого Элисальде.

На "помощь" племени был создан фонд, куда потекли миллионы долларов.

Сказка рассыпалась в 1986 году. Диктатор Филиппин Фердинанд Маркос (который был покровителем Элизальде) был свергнут и бежал из страны. Вместе с ним бежал и Элизальде, прихватив, по слухам, около 35 миллионов долларов из фонда племени.

Сразу после этого швейцарский журналист Освальд Итен решился пойти в джунгли без разрешения. То, что он увидел, шокировало научный мир. Пещеры были пусты. В них не было следов постоянной жизни (ни мусора, ни копоти на стенах).

Пройдя немного дальше в лес, журналист нашел обычное село. Там жили те самые "тасадаи", но они носили джинсы и футболки, курили сигареты, выращивали рис и спали на бамбуковых кроватях.

Местные жители признались: Элизальде пришел к ним и пообещал деньги, сигареты и защиту от бандитов, если они будут играть в игру.

Когда прилетали вертолеты с "белыми людьми", они быстро бежали в пещеры, снимали одежду, надевали листья и начинали тереть палочки, чтобы добыть огонь. Как только гости улетали, они одевались и шли домой смотреть на туристов как на чудаков.

Открыть бутылочку и спокойно выдохнуть.

Таксист, понимая всю сложность ситуации, подвёз Толика прямо до дверей супермаркета. Видать сам бывал в такой ситуации. И, взяв сто рублей, решил перекурить пока ждёт его обратно. Толик помчался как бешеный к двери. Но, вдруг, что-то заставило его остановиться. Он посмотрел в сторону мусорной урны и увидел рядом с ней маленького щенка, который не мог запрыгнуть в эту урну. "Видать, там что-то вкусное лежит", — подумал Толик и, взяв щенка, посадил его в урну и зашёл в магазин.

"Что-то долго его нет? Видать прямо в магазине похмеляется", — заволновался таксист. Толика не было минут пятнадцать. И вот дверь открылась и он выйдя направился прямо к урне. Достал пару пакетиков собачьей еды и вывалил на одноразовую тарелку. Щенок был очень голоден и смёл всё за несколько секунд. Толик взял щенка за пазуху и сел в такси. Эти несколько минут в машине была полная тишина. Таксист остановился у подъезда и протянул обратно Толику его сотню.

— Нет, ты что шеф? Эта твоя работа! Тебе тоже семью кормить!

— Бери! То, что я увидел сегодня стоит во много раз дороже. Спасибо тебе! Тебе нужнее. Кстати, меня Олег зовут!

Сегодня такая хорошая погода. Уже несколько лет подряд, сюда на озеро, на рыбалку, приезжают трое друзей: Олег, Толик и лохматый пёс по имени Бимка.

экзамен "на вынос пьяного".

Хозяин заведения Порфирий Филимонович лично устраивал проверку желающим у него "послужить", которую проходили далеко не все. Но если уж выпадало счастье получить у него работу, то платил хозяин щедро и относился с уважением.

Испытание заключалось в том, что, обладавший недюжинной силой и весьма внушительной фигурой, Порфирий Филимонович не без удовольствия начинал "ходить колесом" по всей ресторации, сшибать мебель и для пущей убедительности выкрикивать, что он в свое время "и на медведя ходил". Задачей экзаменуемого было не испугаться и попытаться утихомирить разбуянившегося работодателя. Немногим молодцам удавалось унести ноги без особых увечий, а уж тем более справиться с "дебоширом".

Однажды в поисках места официанта попал на такую экзаменовку один юноша "щуплого студенческого вида". На него и время-то Филимоныч поначалу тратить не хотел, но тот настоял. Посмотрел внимательно новобранец, как хозяин "безобразничает", снял очки и на глазах у присутствующих за считанные секунды стянул с себя сюртук, продернул сквозь рукава шарф, выскочил навстречу Филимонычу, коротким мастерским ударом съездил ему по уху. А пока тот стоял, оглушенный и опешивший от неожиданности, стремительно натянул сюртук ему задом наперед и ловко примотал шарфом руки к туловищу. Затем, поразмыслив мгновение, "студент" так же быстро свернул из двух салфеток кляп и, не церемонясь, затолкал его в рот несчастному экзаменатору.

После таких потрясений Порфирию Филимоновичу пару дней пришлось провести в постели, так как на поверку у него каким-то образом оказались сломаны два ребра. На "Аркашку-студента" обижаться не стал и работать к себе взял, а прежде выяснил, откуда тот "такой шустрый выискался". Оказалось, несколько лет до этого Аркадий Рыбин проработал санитаром в доме для умалишенных и вынужден был там справляться с более серьезными противниками, нежели Порфирий Филимонович.

все с гораздо более молодыми женщинами — и каждый закончился болезненно. Пресса больше не восхищалась им; она следила за ним, ожидая нового скандала.

И именно в тот год, в Лос-Анджелесе, он встретил женщину, которая изменила всё.

Её звали Уна О’Нил.

Ей было всего восемнадцать. Она была красивой, застенчивой, вдумчивой. Дочь Юджина О’Нила — лауреата Нобелевской премии и одного из величайших драматургов Америки. Родители Уны были разведены, а отношения с отцом — сложными и холодными. Он был гениален, но далёк и редко присутствовал в её жизни.

Встреча с Чаплином стала для неё не просто знакомством с кинолегендой. Это была встреча с человеком, который наконец-то обратил на неё внимание.

Между ними сразу возникла глубокая связь. Чаплин увидел в Уне искренность и мягкость, которых ему так не хватало прежде. А Уна увидела в нём не всемирно известного комика, а человека, который слушал её, поддерживал мечты и относился к ней с теплом и уважением.

Мир был возмущён.

Разница в возрасте — тридцать шесть лет — казалась недопустимой для Голливуда, для общества и особенно для её отца. Юджин О’Нил пришёл в ярость. Он сказал Уне, что если она выйдет замуж за Чаплина, то перестанет быть его дочерью.

Уна всё равно вышла замуж за Чарли Чаплина.

16 июня 1943 года она стала его женой. Ей было восемнадцать, ему — пятьдесят четыре. Газеты взорвались заголовками. Её называли "девочкой-невестой". Его — опасным человеком. Им предсказывали быстрый конец и утверждали, что он разрушил её жизнь.

Они не знали главного.

Впервые в жизни Чарли Чаплин обрёл покой. Те, кто был рядом, заметили это сразу: резкость ушла, тревожная суетливость исчезла, одержимость работой ослабла. Всю жизнь он куда-то спешил — за славой, за совершенством. Но рядом с Уной он остановился. Она дала ему дом. Настоящий.

Уна, в свою очередь, нашла стабильность и любовь, которых ей так не хватало в детстве. Она отказалась от актёрских планов не из-за давления, а потому что была счастлива. Она хотела семью. Хотела жизнь с Чарли. Мнение окружающих её не волновало.

В 1952 году их союз прошёл тяжёлое испытание. В разгар "красной угрозы" власти США обратили подозрения против Чаплина. Когда он и Уна отправились в Лондон на премьеру, ему сообщили, что разрешение на возвращение в Америку аннулировано. После сорока лет жизни и работы в США ему закрыли путь обратно.

Чаплин был потрясён.

Уна — разгневана.

Она могла вернуться одна. Могла начать новую жизнь в Америке, рядом с привычным миром. Но она не колебалась. Уна отказалась от американского гражданства, переехала с Чарли в Швейцарию и больше никогда не оглядывалась назад.

"Я выбрала эту жизнь, — сказала она позже.

— И выбрала бы снова".

В Швейцарии они вырастили восьмерых детей — Джеральдину, Майкла, Юджина, Викторию, Жозефину, Аннет, Джейн и Кристофера. Их дом был шумным, живым, полным смеха и творчества. Чаплин, некогда рассеянный и ненадёжный муж, стал заботливым отцом. Он писал сценарии по ночам, чтобы днём быть с детьми. Читал им, играл с ними, сиял на семейных фотографиях.

Те, кто знал их близко, говорили одно и то же: Уна спасла его.

А он дал ей любовь и принадлежность, которых она никогда не знала.

Брак, который все осуждали, стал одним из самых прочных в истории Голливуда.

Чарли Чаплин умер в Рождество 1977 года, в возрасте восьмидесяти восьми лет. Уне было пятьдесят два. Она осталась в Швейцарии, посвятив себя детям и сохранению его наследия. Она больше не выходила замуж и редко давала интервью. Когда её спрашивали, не хочет ли она снова быть с кем-то, она отвечала тихо:

"Я уже пережила любовь всей своей жизни".

Уна умерла в 1991 году, в шестьдесят шесть лет, и была похоронена рядом с Чарли.

Мир насмехался над их браком. Отец отвернулся от неё. Пресса называла всё это скандалом.

Но то, что они построили вместе, опровергло всё.

Тридцать четыре года — через изгнание, осуждение и восемь детей — они выбирали друг друга. Каждый день.

В итоге это была не история скандала.

Это была история любви.

И она выдержала всё.