Был бы у Кадошки паспорт – была бы полноправным сотрудником цирка, а так ,как она - собака ,паспорта ей не дали и в штат не зачислили. Кадошка была выше среднего роста, скорее белой, чем серой, и с черным пятном на правом ухе и левом боку. Ее обязанности были – после спектакля обойти зал ряд за рядом для проверки
оставшихся посторонних, а еще полаять на тех, кто заходил в цирк днем, когда публики в нем не должно было быть.
В цирке есть буфет, а значит , хороший шанс, что кто-нибудь, перебравши, заснет к концу представления и останется лежать между рядами. Снизу его не видно, а оставлять в цирке пьяного постороннего на ночь не хорошо. Ладно, если что украдет или сломает, но ведь за кулисами могут быть львы и другие серьезные звери. Вот Кадошка и обходил ряд за рядом с инспекцией. Мелкого нарушителя Кадошка мог и притащить вниз, а если найденыш покрупнее – звал лаем кого-нибудь на помощь.
За каждого найденного нарушителя порядка папа покупал Кадошке пирожное в буфете – заслуженная награда. Собственно, имя Кадошка вроде, как женское, но я за давностью лет не помню ее/его пола, да и в те времена я не заглядывал собакам под хвост. По крайней мере, Кадошка никогда не имел потомства (иначе я бы обязательно взял себе Кадошкиного щенка – уговор такой с родителями был). И я не знаю, откуда пошло это странное имя: одни говорили, что это - исковерканное «кабы сдох», а другие уверяли, что это -Карандаш (в миру известный артист Румянцев) его/ее так назвал в честь своих галошей.
Как я уже сказал, днем Кадошка (пусть для простоты дальше будет ОН) охранял центральный вход. Удивительным образом своих Кадошка знал хорошо, даже если они только на днях приехали. Может, у цирковых запах особенный? В те времена, когда созвониться было большой проблемой, послать фото факсом вообще было невозможно, узнавание своих было серьезным делом даже для людей. Конвейер был огромный, в нем масса людей, которые чуть-ли не каждый месяц переезжали в другой город. Их встречали на вокзале, а для того, чтобы друг друга опознать, встречающий стоял у выхода с перрона и насвистывал: -«Фиу-фию» - уж не знаю, как передать буквами этот свист (таким свистом в Одессе часто подзывали собаку), но любой цирковой знал этот пароль. Даже мы с братиком, если терялись в толпе, начинали насвистывать этот условный сигнал, и нас тут же находили родители.
По-видимому, Кадошка тоже знал этот свист в качестве опознавательного сигнала для своих, но даже без него он легко отличал только что приехавшего артиста, идущего в цирк днем на репетицию или знакомиться с обстановкой в обычной одежде. А вот чужих встречал лаем. Не думаю, что его этому обучили, чтобы предупреждать о визитах проверяющих из ОБХСС, партийных инстанций или других важных контор, но польза от этого была безусловно. Обычно никто на этот лай не обижался, зато визитера тут же кто-нибудь встречал и вел, куда ему нужно – к директору, в бухгалтерию или еще куда.
Но нашелся дурак, которого Кадошкин лай оскорбил, и был этот дурак из очень влиятельной конторы:
– Что вы себе позволяете! Культурное заведение, а посетителей встречает собака! А если она покусает кого-то? ...
И накатал жалобу во все инстанции. Санэпидстанция, райком, чуть ли не КГБ занимались этой жалобой и приказали собаку убрать в клетку, а лучше усыпить.
Кадошку в клетку? Да ни за что – возмутились все цирковые. Все проблемы обычно решал папа. К сожалению, на низовом уровне жалобу важной персоны из влиятельной конторы погасить не удалось. Что делать? ...
Пришлось папе идти с козырей.
За год до этого был такой случай. Один из секретарей горкома, кажется, его фамилия была Борщ, регулярно приводил своих детей в цирк на каждое новое представление. Понятное дело, папа принимал высокое начальство по первому разряду: усаживал в центральную ложу, посылал буфетчицу с пирожными и лимонадом для детей, словом, оказывал всяческий кувет.
Потом Борща сняли – не знаю, чем он провинился, возможно просто поддерживающий его суперначальник испарился. И вот, как-то зимой, папа видит этого Борща стоящим в очереди за билетами в кассу, как рядовой человек. Снять-то его сняли, но дети у него остались, и они по-прежнему хотели посетить цирковое представление. По-моему, даже в тот раз был аншлаг, и билетов Борщу не хватило бы.
Папа подошел к Борщу и, как ни в чем не бывало, спросил его:
- Чего вы тут делаете? Почему ко мне не обратились?
Взял его с детьми и посадил в ложу, как всегда, да и пирожные с лимонадом прислал, как прежде.
Всякое бывает - спустя пару месяцев Борщ опять попал в фавору. Более того, оказался на еще более важном посту в обкоме. И вот к нему-то и обратился папа с просьбой помиловать Кадошку.
- Ну разве я могу тебе в чем-то отказать?! . Во времена, когда от меня отвернулись все, ты принял меня со всеми почестями, хотя знал, что я вышел в тираж. Так что, не обращай внимание – я сделаю пару нужных звонков, и все будет в порядке.
Кадошка умер в очень преклонном возрасте, на посту, как обычно.
