Истории для взрослых

может, то у другого что-то стряслось. Бывает. На четвертый день выведенные из себя друзья решают бороться с обстоятельствами как можно решительнее и при очередном телефонном разговоре дают друг другу торжественные обещания что все - вот завтра! "Завтра! " - "Завтра! " - "В три часа у меня! " - "В три часа у тебя! " - "И чтобы никаких! " - "Никаких! "

Назавтра в начале третьего Сережа погрузился в маршрутку с благой целью прибыть к другу детства. Свободное кресло было только одно - спиной к водителю, лицом ко всем остальным пассажирам.

Водрузившись на него и передав деньги за проезд, наш герой заметил вдруг, что выражение лиц у всех остальных пассажиров, во-первых, странное, во-вторых, совершенно одинаковое. Знаете, такая смесь раздражения, тоски и вселенской покорности судьбе, с таящимся на донышке глаз пусть риторическим, но выразительным вопросом: "За что! ? ".

Источник столь противоречивых эмоций обнаружился непосредственно по соседству с Сергеем и был в образе юной прелестной барышни, щебетавшей по телефону. Щебетала она, видимо, давно, и невольные слушатели ее разговора слегка, скажем так, подустали.

- Ну Эди-и-ик, ну переста-а-ань, - капризно тянула барышня. - Ну я понима-а-аю, что настроился... Ну ми-и-илый, ну я правда сегодня не могу...

Нет... Нет, Эдик, я не приеду... Ну я тоже скучаю, но я не могу сегодня...

Ну... Ну не могу-у-у, понимаешь... Ну переста-а-ань...

Ну... . ну, как тебе сказать, почему... Ну потому что не могу... Ну Эдик, ну я честное слово, совсем не могу... Ну вот совсем... Ну правда, не приеду...

Нет, завтра, скорее всего, тоже не смогу... ну, не получится у меня...

Ну Эди-и-и-ик, ну чего... ну, послезавтра может быть... Ну то и значит - может быть... не знаю пока... Ну я правда не могу-у-у... Ну совсем-совсем не могу... Ну почему-почему... - Тут барышня тогопливо огляделась, убедилась, что вокруг никого нет и, прикрыв слегка трубку, чуть боее интимным голосом сообщила: - Ну, у меня дни такие... Что значит - ну ладно? Вот знаешь, козел ты все-таки, тебе от меня только этого и надо, да?

Все! Я все поняла!

Нет, я сказала, не могу и не приеду!

Крышка мобильного телефона с треском захлопнулась, а через секунду раздалась звонкая трель звонка. Правда, звонили на сей раз не барышне, а Сергею. Выудив из кармана куртки телефон, он ответил:

- Да, Эдик! Я! Ну, конечно, могу, уже еду!

А подняв голову, не увидел перед собой никого. Потому что все десять пассажиров склонились низко-низко и рыдали...

была его к операции подготовить.

Дежурила как раз Оля, очень хорошая девушка, красивая и слегка застенчивая. Застенчивая медсестра конечно нонсенс, но именно такое впечатление она производила своим вечным девичьим румянцем.

И вот вечером берёт она всё что нужно, идёт в палату к майору, и говорит:

- Мне, - говорит, - товарищ майор, необходимо вас побрить!

Тот конечно удивился, по щекам себя погладил.

- Так я вроде брился с утра.

- Нет, вы не поняли! - говорит Оля, и начинает объяснять, что конкретно майору собирается брить.

А через минуту вылетает из палаты в слезах. Вслед ей вместе с отборной бранью летит всё, что попало майору под руку, включая книжку "Сто лет одиночества", которую я дал ему почитать.

Я говорю:

- Товарищ майор, ну так нельзя. Готовить вас к операции всё равно надо. Медсестру обидели, она-то чем виновата? Если вы завтра к операции будете не готовы, её в пять минут уволят.

- Я сам всё сделаю!

- Одной рукой?

- Ну придумай что нибудь! Только я этой девчонке брить себя не дам! Я боевой офицер, она мне в дочери годится!

Короче, ни в какую. Нет, и всё. Лучше, говорит, умереть.

Иду к медсестре. Та плачет и уже собирает пожитки. Я говорю - погоди, не всё так печально. Есть у меня тут неподалёку одна знакомая, она за три рубля не то что майора, тигра налысо побреет. Ты согласна? С майором я договорюсь.

Вскоре серьёзная дама преклонных лет, которую звали Зинаидой Палной, вошла в палату, и раскладывая на тумбочке бритвенные принадлежности сказала, обращаясь к майору.

- Тебе, сынок, лучше лежать тихо. Будешь дёргаться, я случайно чего нибудь не то отстригну, потом пришью суровой ниткой, и скажу что так и было!

Боевой офицер, не раз ходивший на караваны, закрыл глаза и прикинулся трупом. В отличие от душманов против Зинаиды Палны шансов у него не было никаких.

Через полчаса Зинаида Пална вошла в процедурную.

- Ну как там? - спросила с нетерпением Оля. - Всё хорошо?

- Эх, девка, дура ты дура! - ответила Зинаида Пална, намыливая руки. - Да будь я помоложе, я б за удовольствие подержать такое хозяйство в руках сама б тебе трёшку заплатила!

* * *

Вечером, когда мы пили чай, Оля спросила.

- Как же вам удалось его уговорить?

- Да я собственно и не уговаривал. Он же сказал - лучше умереть. Ну я и говорю: есть мол такая хорошая женщина, согласная вашей беде помочь в любом случае. Так что выбирайте, или она к вам, или вы к ней.

- Куда "к ней"?

- В морг. Она в морге санитаркой работает.

решив открыть окошко в 6 утра, отпрыгнул, подполз к подоконнику, как можно незаметнее. Под моим окном, пригнувшись, перебегая от куста к дереву, двигались красные кхмеры, то есть вьетнамцы с соседнего вещевого рынка, отряд насчитывал около 30 бойцов. Двигались бесшумно, ступая след в след, зрелище завораживало. Прятались они от патрульных машин, которые как комбайны собирали с них наличку. Сбор урожая был поставлен на поток, на каждую улицу по машине, в каждой сплюснутые теснотой мордахи правоохранителей, усиленно втягивающие животы и жадно вращающие глазами. Ну да ладно, обитатели джунглей вели себя тихо, не напрягали. Но по тропе Хошемина(народн. ) периодически пытались двигаться представители среднерусской возвышенности, в основном пьяные. Грохот, треск, мат, а потом жалобное блеяние застрявшего в кустарнике славянина. Один раз вышел доставать, как думалось мне, застрявшего котенка, но увидел заплаканную, небритую харю матерого мужика, жалко мяукавшего из самого колючего и густого куста. Он пытался его пройти насквозь. Зачем? В пяти метрах параллельная дорога! Ровный асфальт и даже палатка с мороженным. Но это все мелочи. Переходим к мистике.

Каждый день в 5. 30 утра начал просыпаться от непонятных звуков, сначала непонятное цоканье по цементной отмостке, потом трехминутный треск и шевеление нескольких кустов и …глубокий, полный удовлетворения, вздох. Ну всякое бывает. Может погадил кто-то. Но каждый день! Хоть часы сверяй. Пытался разглядеть, кусты ходят ходуном, а нет никого, потом все замирает…и этот вздох. Решил подкараулить. Ровно в полшестого утра, на углу дома появился огромный, старый, черный пес, живущий во дворе, подкармливаемый сердобольными старушками. Увидев меня замер, я отступил. Пес постоял, принюхался, затрусил к окнам, когти издавали неповторимый цокот. Как он чесался! Боками, задом, чуть ли не кувыркался об эти кусты, и в конце протащив подбородок по толстой ветке, издал тот самый сладострастный вздох. Тьфу, никакой мистики…

Летом у граждан начался гон, брачный сезон, усосавшись яги и пива они ночью и под утро тащили гражданок с «грязными шеями» в кустарники. Устав слушать их громкие признания в любви, задолбавшись вставать среди ночи и гонять их, записал на диск фразу «А че это вы тут делаете? А? » из знаменитого фильма, и врубал с пульта магнитолу на окне. После этого слышалось взвизгивание и топот. Очень удобно.

И вот одно прекрасное утро. Проснулся от уговоров, чей-то густой бас уговаривал бабенку приступить к соитию, самка ломалась. Я врубил магнитолу. В утренней тишине, громко раздалась фраза знакомая с детства. Самец взревел, начал крутиться, искать конкурента, судя по звукам экземпляр был килограмм на 100 не меньше. Не найдя цели, выдал мощный поток мата, угрожающего характера. Как же в лом было вставать, и уже потянулся за одеждой, как услышал знакомое цокание. Опа, это уже интересно. Все замерло, и вдруг глухое рычание. Пес обомлел, его любимый куст используется каким-то боровом, для грязных целей. Я подскочил к окну вовремя. Девица отходила в позе речного скорпиона, со спущенными джинсами, в бок к забору, загребая от страха руками землю и мусор. Вдоль дома же, пес вцепившись в штанину, гнал большую волосатую задницу ухажера, которая вопила и звала на помощь. Несколько раз упав, мужик вырвался от собаки, и выбежал на въетконговцев, пробирающихся к рынку. Что они подумали увидев полуголого, орущего мужика, с кровищей на ногах, я не знаю, но они все как один полезли на забор училища. Хоп, и сидят на самом верху, на корточках, глазами мигают. Мой сосед, выглянув на шум, наблюдал картину маслом. Бесштанная девица ревущая под забором, двадцать взъерошенных вьетнамцев на заборе, довольный пес чистивший шкуру под кустом, удаляющиеся вопли казановы, и сотрудники полиции с опаской выглядывающие из-за угла. Увидев мою довольную рожу в окне, он невозмутимо спросил : «Это частная вечеринка? » Я сполз в квартиру….

все мужики были женаты и почти все дамы - не замужем.

Маша была очень похожа на 14-ти летнего мальчишку - невысокая, короткая стрижка, большие глаза. Очень сухощавая. Только в движениях было что-то привлекающее внимание - слишком быстрые и при этом слишком плавные. Завораживающие. Не красавица.

Маша, как и принято, была не замужем, но в поиске. Единственной законной добычей был Вова - тоже примечательная личность: среднего роста, плотный, удивительно спокойный с вечно полуприкрытыми еврейскими глазами. Единственный на тот момент среди нас, у кого уже была честно заработанная бибика. Именно от него я впервые услышал и записал Большой и Малый Матерные Загибы. А самое примечательное - Вова был Главным Демонстратором. Для не вовлеченных в процесс - он сдавал Этапы высоким чинам из Москвы. Причем делал это так, что во время сдачи обе его щеки были одновременно видны сзади на фоне монитора. Это реально трудно, сами попробуйте.

Время шло и наступил Вовин День Рождения. По инициативе именинника отмечали у него дома. Дамы отвечали за стол. Я набодяжил разных ликёров.

Все прошло прекрасно, но, похоже, я ошибся в градусности напитков. Конца праздника я не помню и, как выяснилось на следующий день, не один я.

Назавтра был рабочий день и пришлось ползти в Отдел. Пришли все, кроме Маши и Вовы, он подтянулся к обеду.

Расследование показало: Маша не пила и увидев наше скотское безобразие отзвонилась женам и те нас разобрали по домам. Маша осталась с Вовой, который лыка не вязал. Маша как-то уложила его в кровать, вымыла посуду, прибралась.

А потом трахнула Вову!

Не спрашивайте как - я не знаю. Но знакомые дамы утверждают, что при необходимости можно трахнуть даже паралитика.

Утром Вова обнаружил себя голым с обнаженной Машей, спящей у него на плече. К чести Вовы нужно сказать, что он сохранил самообладание, побрился и даже нашел силы поехать на работу. На наши вопросы он молчал как партизан в Гестапо, но после бутылки пива начал отходить и рассказал о своей проблеме.

Ехать домой он боялся, но по-любому пришлось. Дома его ждала Маша, ужин и опохмел. На работу Маша вышла только через 3 дня. С тех пор я знаю с кого написан анекдот "... иди и съешь лимон, чтоб благость с морды смыть! "

Через 3 месяца они поженились. Еще через 6 Вова стал молодым счастливым отцом. Живут вместе скоро 30 лет.

Мораль сказки: Все могло пойти совсем не так хорошо, не ошибись я в пропорции, разбавляя немецкие ликеры Роялем. Любящие души могли так и остаться просто коллегами.

С целью закрепления успеха, пригласил девочек к себе в комнату на «рюмку чаю». Во время «чаепития» у моих корешков начали подозрительно поблескивать их паскудные глазки. После ухода гостей дело дошло до легкой конфронтации. Во избежание мордобоя между близкими, Валера - самый благоразумный из жинтыльменов – предложил разыграть «объект» на спичках. Учитывая численное превосходство претендентов, пришлось согласиться. По жизни я везучий и, соответственно, вытащил «счастливую» спичку. Еще немного выпив, я лег спать с твердым намерением назавтра Зайчика задрать.

Утром я проснулся от нечленораздельного мычания. Мой верный друг Валера от возмущения не мог сказать ни слова! Он лишь, как умная собака показывал рукой куда- то в сторону коридора. Очухавшись, я рванул за ним. Вломившись в комнату к новым знакомым, мы обнаружили Вовочку в постели Зайчика! Экстрагировав гада из девичьей кроватки, мы решили по - разику звякнуть ему в бубен. Однако, зашедшая на шум вахтерша, спасла его от справедливой кары.

Движимые обостренным чувством социальной справедливости, мы с Валерой двое суток не впускали мерзавца в комнату. Не знаю, где ночевал вероломный соперник (впрочем, что тут непонятного), но присутствия духа он не терял. Через некоторое время, сжалившись и впустив по крышу комнаты блудного (в прямом смысле слова) соседа, мы стали его воспитывать. Причем, нравоучения чередовали с подзатыльниками и пинками.

Через некоторое время Вовочка загрустил. Валера, проведя скоротечное дознание, установил, что нарушитель трехстороннего пакта подцепил ГОНОРЕЮ (я же говорил, что я везучий)!!!

На этот раз уже на нашей улице наступил праздник!!! Иезуит Валера многократно предлагал «коту помойному» идти сдаваться в вендиспансер, при этом, поясняя, что врач наверняка сообщит в деканат и Вовочку вытурят за аморалку. Герой романа, в свою очередь, ходил за мной, просил прощения за свой проступок и поскуливая слезно молил оказать ему скорую, братскую медицинскую помощь. Через пару дней я позволил себя уговорить. Вовочка метнулся по общаге, нашел сомнительное лекарство, шприц, которым пользовалось не одно поколение горемычных студентов, и тупые иглы к нему.

По плану санации я должен был ввести больному недругу пять инъекций в задницу. При этом потерпевший сильно нервничал и «колотился» (с бабами бы так)! Я успокоил его, заявив, что проколю курс, как нежная семнадцатилетняя медсестра!

Итак. «Операционная». На топчане жопой к верху лежит Вовочка. В углу комнаты в конвульсиях бьется боевой соратник и ассистент Валера. Над Вовочкой я – начинающий ветеринар со старым шприцем и отсутствием, какого- либо сострадания к пациенту. Оказывается, бицилин имеет обыкновение застывать в иглах (но мне-то об этом, откуда было знать?). С учетом этого, а также тупых игл для введения одной дозы приходилось делать по 10-11 дырок в похотливом самце. Вовочка лежал с волосатой окровавленной жопой и дико вопил:

- Какая ты нахрен медсестра!!! Ты же живодер х*ев!!!

Меня от хохота начинало колотить в такт с Вовочкиными подергиваниями, Валеру просто скручивало в его углу!

Указанная экзекуция через день повторялась. За пять сеансов мы полностью удовлетворили чувство мести, но уколы делать я так и не научился!