Детские истории

а сами дрейфовали по странам Азии, где на пару валялись на пляжах и рисовали диковинные ведические пейзажи с храмами и джунглями.

Войдя тогда к нам, Настя кротко взглянула на меня своими синими глазами и, укоризненно покачав головой, переставила мои, стоявшие в беспорядке ботинки, носками друг к другу.

— У добрых-то людей так, — терпеливо, как маленькому, пояснила она на мой недоумённый взгляд, — чтоб голова не болела.

Жена в тот день как раз собралась пройтись по магазинам, оставив меня сидеть с девочками до вечера.

— Сперва пусть поиграют, — подробно инструктировала она меня, —- потом своди их во двор погулять на часик, а после покорми. Устанут - пусть поспят.

Я, признаться, загрустил. Провести весь день, смотря сразу за двумя детьми, означало для меня просто египетскую работу, но деваться было некуда.

Наша Даша, игравшая с подаренным ей накануне "бэбиборном", гостье тоже не очень-то и обрадовалась. Умудрённая горьким опытом детсадовских разборок из-за игрушек, она с подозрением посматривала в её сторону, держась настороже. То, что незнакомка начнёт сразу претендовать на её новое сокровище не вызывало у неё никаких сомнений.

Настя же действовала совершенно по-другому. Спокойно присев и молча понаблюдав за дочкой минут десять, она неслышно подошла к ней сзади:

— Голубушка ты моя, — мягко проворковала она, ласково приобняв её за плечи, — позволь и я поиграю... а тебе, вот, пирожок, — развернула она принесённый с собой пакет.

Дочка, приготовившаяся защищать свою собственность до последней капли крови, от неожиданности опешила и безропотно разрешила гостье забрать "бэбиборна" к себе на руки. Более того, сроду не евшая никакой домашней выпечки, она послушно сжевала пирожок с капустой, глядя, как её бэбику стригут ногти и укладывают спать.

"Бэбиборн" перед сном капризничал и даже плакал, на что Настя резонно заметила:

— Побольше поплачет, поменьше поссыт.

Как только кукла, по их общему мнению, заснула, я поставил им диск с телепузиками, что особенно понравились нашей гостье.

— Чисто ангелочки, — всплёскивала она от умиления руками, не забывая при этом кормить дочку очередным пирожком:

— Кушай, кушай, совсем ты у меня бледная как спирохета...

Потом, когда кончились и пирожки, и мультики, мы стали собираться на прогулку. Причём собирать детей и не пришлось, Настя прекрасно с этим справилась без меня. Нарядив себя и Дашу, она сказала "с Богом" и мы отправились во двор. Там она также без труда взяла под контроль всю детскую площадку, не оставив мне и другим родителям ни единого шанса самим присматривать за детьми.

— Мальчик, ма-а-альчик, чего ты носишься, как лыска? — то и дело доносилось из песочницы. — Что сказал? Сейчас песком накормлю! Не кричите, девочки - милиция приедет! А, ну-ка, слезь с дерева, махновец!

Девочки ожидаемо собрались возле нового «бэбиборна», но Настя решительно разогнала всех дочкиных дворовых приятельниц.

— Видали таких, — категорично заявила она ей, — подружки-подлюшки… им только дай чего… У бабушки тоже такие есть, до сих пор банки с-под варенья не возвращают...

За обедом убедив дочку, что, если она не доест, каша будет за ней бегать, она каким-то волшебным образом заставила её умять две полных тарелки нелюбимой манки. Чему я, привыкший уговаривать съесть хоть ложечку, был также немало удивлён.

В общем, вернувшись к вечеру, супруга застала у нас полную гармонию. Я, нисколько не устав от детей, занимался какими-то своими делами, а девочки дружно штопали старые колготки на взятой у меня лампочке.

Когда жена повела Настю домой, дочка даже позволила ей взять ночевать "бэбиборна" к себе, и та уходила довольная:

— Спасибо, добрые вы люди, мы с бабой сонник ему почитаем, посумерничаем, — она обулась, оглянулась на нас у двери и с чувством повторила:

— Какие добрые люди!

возраста рядом с ним в голубом мини-халатике пританцовывает...

И вот предложил этот самый Дед Мороз детишкам стихи про него со сцены читать. Кто прочитает - тому подарок: сухие в булыжник печенья и пластмассовая фигурка неопределенного пола и вероисповедания: то ли Деда Мороза, то замученной фашистами все той же Снегурочки. Но детишки этого всего не понимают, с чувством так стишки читают, подаркам радуются. В зале гордые родители сидят, фотографируют. Сам Дед Мороз восседает на кресле, в руках микрофон держит. А детишкам на самом центре сцены другой микрофон установили. И вот выходит на сцену пацаненок лет 5-6, но уже такого полубандитского вида (будущий новый русский, наверное) и читает следующий стишок (кто стишок знает, простите за неполную версию):

Дедушка Ленин декрет написал

Водку и пиво он пить приказал

Пейте, братва, животы надрывайте

Девок своих на декрет посылайте!

И это в середине 80-х годов! С антисоветчиной тогда ведь строго было, но народ в зале все равно оборжался, а Дед Мороз оказался в полной растерянности.

- Это... это что ж.. это кто ж тебя так научил, мальчик?

Пацан так гордо:

- Папа!

Дед Мороз:

- Ну, давай, мальчик, иди на свое место скорее! Не шали!

- Как, а подарок? - обиделся мальчик.

А Дед Мороз уже от первого шока оправился и таким деланным басом:

- А подарка я тебе, мальчик, не дам. Мне твой стишок не понравился!

Сказал и в назидание другим строго так в зал посмотрел. А мальчик надул губки и прямо в микрофон:

- Ну какой же ты всё-таки гандон, Дед Мороз!

Можете себе представить, что в зале происходило... С кресел сползали...

читать книгу про индейцев. Оооо! Какие это были благородные и краснорожие люди! Они скакали на лошадях, стреляли из луков, кидали томагавки и бумеранги. В общем как могли защищали свою честь и честь девушек своего племени от назойливых посягательств белокожих.

По окончании прочтения, я еще находясь в мечтательном состоянии сделал себе лук, но как-то с ним не сложилось. ТО ли лук не получился, то ли стрелы были кривые, уже не помню. Следующая очередь была за томагавком.

Его роль блестяще исполнит туристический топорик, но ровно до того момента, когда матушка узрела свой пододеяльник натянутый на заборе, в который я самозабвенно метал топор. После этого, воинствующая бледнолицая пообещала отважному индейцу неподъемных пилюлей и унесла пододеяльник зашивать.

Оставался бумеранг. Без вариантов. К счастью, в книге хоть и не было чертежей, но описание было настолько подробным, что я не колеблясь приступил к воплощению мечты индейского оружейника. Тем более, как специально, на даче завалялась кривая коряжка, как раз нужной формы.

Целый день я фонтанировал древесной стружкой и наконец, к вечеру из под золотых рук мастерового вышел бумеранг.

Все было сделано точно по описанию, в том числе и лопасти винтом. Единственное, о чем в книге не было сказано, это про его размеры. Но прикинув детским умом, что индейцы люди серьезные, и мелочами заниматься не будут, выстругал изделие соответственно своему представлению.

Возможно Чингачгук и крутанулся пару раз в своем склепе, но меня уже ничего не смущало. И даже то, что батя увидев какую буратину я сваял, нервно икнул, как-то меня не смутило. Ибо я обладал настоящим бумерангом!

Первое испытание было решено провести на поляне.

Пока я пер этот гигантский вентилятор до места пуска, то умудрился уронить его на лапу соседской огромной собаченции, которая подбежала ко мне с какими-то явно нехорошими мыслями. Серьезная животная, которой и перечить-то никто не смел, взвизгнула, глянула на меня с ужасом и нырнула обратно под забор. Я еще тогда заподозрил некоторую авантюрность предприятия, но…

…Взявшись обеими руками за край винтообразной деревяшки и ухнув от натуги, я попытался запустить ее в сторону предполагаемого противника. То ли противник был далече, то ли детские пальцы сильно слабы, но бумеранг почему-то не полетел. А даже совсем наоборот, упал вертикально вниз.

Фигня задача. Покрепче ухватившись за непослушную древесину, я сделал два оборота вокруг своей оси и, крякнув, запустил изувеченное дерево вдаль. Странное дело, вроде как бумеранги должны возвращаться, рассуждал я, разыскивай свой шедевр в высокой траве.

Наконец я его нашел, а заодно сделал вывод, что кидать надо сильнее, выше и так далее. Привычно сделав два оборота вокруг себя, я разжал пальцы и с удовольствием увидел взмывшую ввысь свою каракатицу.

- Фима! Фимочка! Ты где? Где ты мой маленький!

Навстречу мне по поляне шла какая-то тетка, пристально смотрела в траву и даже изредка ее шевелила носком туфельки.

Тетка была красивая, одета сильно модно, и вся такая манерная-манерная. Сейчас таких называют – гламурные. На руках были белые кружевные перчатки, которые она периодически брезгливо отряхивала.

- Фимочка, ну где же ты мой маленький?

Я еще подумал, ребенка, что ли потеряла. Так какого фига ты его в траве ищешь? Мальчик-с-пальчик, что ли?

И тут я заменил некоторую настороженность в обстановке. Почему-то замолчали птицы и даже кузнечики и те заткнулись. Почему все насторожились, я понял довольно быстро. Можно сказать, сразу.

Мое нехитрое изделие летело прямо на красивую тетю. А красивая тетя, ничего не видя, все шевелила высокую траву и искала своего мальчика-с-пальчика.

- А мне ведь писец – почему-то мелькнула мысль. - Угроблю тетку, будет неприятно.

В том, что ее угроблю, я почему-то ни капли не сомневался. Ибо получить с налету в бубен таким вот дельтапланом, это не то, что нежную тетку, тут и самца гориллы запросто можно разума лишить.

Но судьба была благосклонна ко мне. Или к ней. Тут уж совсем непонятно.

Это я так долго рассказываю, ибо заново переживаю сию романтическую историю. На самом деле все заняло совсем мало времени.

- Ну где же ты, противный Фимочка? Покажись…

В этот момент жестокий инструмент – бумеранг, лениво вращая своими чудовищными лопастями с отвратительным чваком врезался в землю в метрах пяти от красивой тети.

И буквально в ту же секунду, разрезая летнее марево истеричным визгом, из травы взмыл, получивший в [п]опу деревянным пропеллером, как я сейчас понимаю, долгожданный Фима.

Фима оказался совсем не мальчик-с-пальчик, а скорее песик-с-носик. В летящем и похабно визжащем существе с трудом угадывалась достойное племя собачьих. Скорее оно напоминало облезлого, старого хомяка, который сослепу сел на ежика.

- Фимочка! – взвизгнула красивая тетя, и ее визг гармонично слился с визгом воспарившего Фимы. А Фима летел и причитал, летел и причитал. Я как-то автоматически отметил, что летит он хоть и гораздо ниже моего бумеранга, но бесспорно красивее. Еще подумал, что следующий раз надо будет к лопастям свисток привязать, чтобы так же летело и свистело.

… Все-таки крайне неудобно гнаться за мальчишкой на каблуках и со свистящей собачкой под мышкой. Фима уже израсходовал весь отпущенный ему создателем визг, и теперь открыв маленькую пасть, просто свистел на одной ноте, зажатый подмышкой и выпучив мне в спину свои два огромных глаза.

Вернувшись через час, я нашел на поляне свой бумеранг. Точнее то, что раньше называлось бумерангом. Красивая тетя, не догнав меня, вернулась на поляну и долго мстила суровому оружию справедливых индейцев, превратив бумеранг в две потрепанные лопасти от карлсона-неудачника.

Я играю зайца. В 10 утра надо быть в школе с костюмом. Слова я выучил. Где костюм?

Остаток субботы и большую часть воскресенья я ищу костюм, попутно надеясь, что проблема рассосется как-нибудь сама, ну например, упадет гигантский метеорит, и все спектакли с костюмами резко станут неактуальны. Покупать на один раз, во-первых, давит жаба, во-вторых, вы пробовали найти карнавальный костюм в магазинах через три недели после Нового года? И не пробуйте, пожалейте свои нервы.

Друзья-родные предложили один наряд пирата, один - белочки и один костюм зайца, в котором на утреннике выступал их трехлетний карапуз. Трещащий по швам заяц, которого я вообразила, меня не вдохновил.

К вечеру воскресенья проблема так и не рассосалась.

- Так ты сшей, мама! Ты же умеешь шить! – предложила деточка.

Я аж прослезилась. Кто-то в этом мире в меня верит! Я, видите ли, шью вдохновенно, но хреново. В стране слепых мои изделия, может, и проканали бы, но не желать же ослепнуть всему второму Б вместе с учителями и зрителями!

- Окей, - говорю, - щас я отпорю рукава от твоей белой водолазки, пришью их к трусам, остаток от водолазки натянешь – готово! Так пойдет?

- Я, - говорит, - тогда с тобой разговаривать не буду.

- Если ты в таком костюме придешь на спектакль, ни с тобой, ни со мной больше вообще никто разговаривать не будет. Так что волей-неволей будешь общаться с родной матерью…

«…Ехидной» - высвечивается в глазах сына.

- Может, отделаемся шапочкой? Ну там брюки, водолазка белая (с рукавами! ) и шапочка? С ушами? Шапочку я осилю.

- Нам сказали – надо костюм!

Сын сопит и дуется. Хорошо, дорогой. Будет тебе костюм.

И вот два часа ночи. Сын спит. Весь второй Б спит. Учитель, выдавший моему сокровищу роль зайца, доброго ему здоровья, тоже спит. И только я в ночи леплю костюм привычным дендрофекальным методом. Слава моим хомячьим привычкам – кусман белой ткани у меня нашелся. Хватило ровно на все. Без выкройки, без нихрена – сметала штаны. Посмотрела.

Боги, у нас будет первый в истории заяц, похожий на санитара дурдома.

Сметала шапочку. Ну что там шить – четыре клина, в швы уши, набитые синтепоном (вот когда он мне пригодился, собака! Как знала! ). Сын спит. Примерила на себя.

Память услужливо подсунула словосочетание «свинья в ермолке».

Ткани больше нет. Пришью уши, пойдет так.

Почему ему не досталась роль, допустим, елки? Я как раз нашла тот заныканный котами зеленый габардин…

Что вы себе думаете, все так и кончилось? Ага. Щас.

Только не в нашей семье.

Утром растолкала деточку. Примеряй, говорю, будем смотреть, что получилось. Сначала давай шапку, я посмотрю, не надо ли уши переставить.

Примерил.

- Мама, - сказал сын.

- …, - сказала его мама.

Ну как вам сказать… Вот вы точно видели в сети фото костюма птички, который заботливый папа сляпал для дочери. Ну тот, который одновременно похож на чумного доктора и ночной кошмар? Так мы бы его затмили в момент.

«И ведь какая-нибудь зараза придет с камерой», - с грохотом проносится у меня в голове.

Триста тысяч просмотров на Ютубе. Придется менять фамилию, школу, город и страну. Может, лучше сразу харакири?

Я не представляла, насколько способен менять внешность головной убор из белой тряпочки. Чадо скалилось. Уши, набитые синтепоном, гнусно торчали в разные стороны.

Дальше надо было вдернуть резинку в штаны.

Нет резинки.

Буквально на днях, разбирая кладовку, видела большой моток бельевой резинки. Сегодня его там нет. И в коробках с шитьем нет, и в пакетах, и в ящиках, и вообще нигде нет. И в холодильнике нет.

Хыка и Тай-Лунг, если вы это читаете (а я знаю, что читаете), всеми богами прошу, не выходите из-под дивана. Ну до вечера хотя бы. Не дайте взять грех на душу.

Шнурка подходящего тоже не нашлось. Я посмотрела внимательно на сына. Остальные артисты могли сидеть дома. Достаточно выпустить на сцену мою деточку, и пусть он там немного постоит в своей ермолке с ушами, придерживая у пуза белые штаны. Зрители будут в обмороке, режиссер тоже.

- И все-таки я предлагаю взять маркер и крупно где-нибудь на тебе написать, что ты заяц. Чтоб не перепутали.

- На лбу давай напишем, - советует деточка. – Или табличку сделаем и на грудь мне повесим, а на ней напишем…

«… Он помогал партизанам», - мрачно додумываю я. Вот не думала, что чувство юмора по наследству передается. Хороший мальчик. Далеко пойдет.

- Спокойно, - говорю, – Щас появятся Мистер Пропер и Аркадий Паровозов и что-нибудь придумают. Я в телевизоре видела.

Подождали. Никто не появился. Видимо, для спасения кошмарных зайчиковых костюмов супергероя еще не придумали.

Но спасать-то было надо. Чадо уперлось. Нужно костюм. А то все подумают, что мы лентяи!

Боги, думаю, пусть лучше все считают нас лентяями, чем маньяками. Потому что я бы, увидев ребенка в таком костюме, немедленно накатала бы телегу в опеку. С фотографиями.

Вот тебе, говорю, хвост, вот булавка. И пусть тебе его этой булавкой приколют куда полагается. А уши… что уши, неси осеннюю шапку, щас мы к ней эти уши и приколхозим.

И приколхозили. Получилось больше похоже на осла, чем на зайца. Но все равно лучше, чем было.

Так и пошел. Так и выступал. Говорят, это был очень артистичный заяц.

Про коричневую осеннюю шапку с ушами и приколотый булавкой хвост тактично не сказали ни-че-го... )))

Наши мамы берегли нас от «улицы», Каменнобродский район, в общем-то, не отличался благовоспитанностью, о нас в городе говорили: «Камбродские бандиты». Ты что, как уличная! – кричала бабушка, когда хотела заняться моим воспитанием.

Но мы были детьми, – какие бандиты! Мы играли допоздна летом в тенистых садах, пахнущих цветами: в июне – пионами, в июле – розами, в августе – астрами. Всё это цветочное изобилие наши бабушки продавали по вечерам в ведёрках у входа в Парк имени Первого Мая. А днём на базаре – абрикосы вёдрами, груши по килограмму, а яблоки…яблоки никто не продавал, они лежали ковром. А ещё мы тоннами лопали шелковицу – она росла прямо на улице, надо было только залезть на дерево и хорошенько потрясти…

Играли мы в прятки, в штандера, в выбивалы, в чью душу желаете, в «я знаю пять имён», …а постарше – в кис-мяу. Трудно представить, что у «бандитов», которыми нас считали в городе, самая экстремальная игра была «кис-мяу».

Когда мне купили велик, я каталась все каникулы, и добилась того, что могла ездить «без рук», положив ноги на раму, руки за спину…в общем, на равных с мальчишками. Гоняли мы по кругу: Заречная, переулок, ул. Артёма, опять переулок, Заречная.

Зимой сады замерзали. Снежные сугробы вырастали до самых окон, и в школьном сочинении в пятом классе я написала «На окнах узоры, как будто кто-то нарисовал их белыми кружевами. Это мороз! Ночью, когда все спят, он приходит и тихонько постукивает по окнам». На свет появлялись лыжи, санки, коньки – у кого были. Собаки – меня на санках мчал Дозор – восточноевропейская овчарка, все завидовали… А чего? Были во дворах лайки, были дворняги, а вот такого Дозора не было ни у кого.

Всё закончилось: для меня в 15 лет, потому что мы уехали, для моих друзей – в 25… Наш район уничтожили, снесли. Там проложили трассу. Снесли благоухающие сады, снесли дома, простоявшие 50 лет. Снесли память детства. Хотя это вряд ли: память осталась.

Я приезжала в 20 лет. Ещё всё было цело. Я пробежала по любимому саду, обняла старую грушу, на которой училась лазать с пяти лет: год – сучок/этаж, пока не добралась до верхушки: оттуда был виден парк и колесо обозрения.

В соседнем саду сидели Сашка и Димка, друзья детства. Между садами был невысокий заборчик. Сашка – в детстве тощий и сопливый плакса, а сейчас – высокий, сильный и красивый парень – как пушинку поднял меня на руки и перенёс через этот заборчик. Я не помню, о чём мы разговаривали, наверное, просто радовались, что видим друг друга. И ели яблоки из нашего детства.

Это был последний раз, когда я видела своих детских друзей. Сашка стал бандитом, погиб. Димка служил в милиции. Сейчас ничего не знаю ни о ком. Саша, Дима, два Вовы, ещё Саша и Серёжа, Лиля, Алла, Люда, Таня, ещё Таня, ещё Люда, …я помню вас всех. Этот рассказ посвящаю вам всем.

ответ — взгляд, полный вселенской скорби:

— Ну мааам… Мне ничего не надо. У меня всё есть.

Ты уговариваешь. Ты шантажируешь. Ты обещаешь купить «ту самую» шаурму или сходить в Мак. Она соглашается, но с таким видом, будто ты ведёшь её на казнь.

Вы заходите в торговый центр.

Твой ребёнок мгновенно превращается в дементора. Она волочится сзади, вздыхает, закатывает глаза так высоко, что видно мозг. Ей всё не так. Тут жарко. Здесь воняет. Музыка — «кринж».

Ты, полная энтузиазма, носишься между вешалками:

— Смотри, какой классный свитшот! Красивый цвет, хорошая ткань…

Она смотрит на вещь, как на дохлую крысу:

— Фу, мама. Это для старых. Это не модно.

Ты показываешь джинсы, которые сидят по фигуре.

— Ты что, издеваешься? Это же скини! Это кринж 2010 года!

И тут она находит ЕГО.

Это не вещь. Это чехол для танка.

Это худи размера XXXXXL, цвета «грязная тряпка», с дырками, которые дизайнер сделал специально (за твои деньги). Оно висит на ней мешком, рукава волочатся по полу. Капюшон такой глубокий, что там можно контрабанду пронести.

Она выходит из примерочной.

Ты: «Боже, сними это немедленно. Ты похожа на бездомного гнома».

Она (с горящими глазами): «Мам, ты не шаришь! Это имба! Это стиль! Я беру! »

Ты смотришь на ценник и понимаешь, что этот «стиль» стоит как твоя зимняя резина.

Ты платишь. Твоя нервная система выходит из чата.

Ребёнок счастлив. Она идёт в этом мешке, спотыкаясь о собственные штаны, и чувствует себя иконой стиля.

А ты идёшь рядом и мечтаешь о тройной порции валерьянки. Или о чём-то покрепче…

на вас. Получайте сухпай, оружие и вперёд устраивать "зарницу" для школьников. » В 80-х "зарница" была столь же необходимым и любимым атрибутом школьной жизни, как сейчас наличие wifi и торгового автомата с чипсами.

После недолгих разговоров, на складе нам было выдано всё необходимое и тяжёлый мешок. Заглянув внутрь хотелось заорать "да вы охренели что-ли? " - 20кг гильз от различного стрелкового оружия. "Разбросаете потом по лесу, школьникам нравится - сувениры" - выдал прапорщик и свалил домой, не оставляя нам выбора.

Часть на выезде, в автопарке ни одной машины, а на собаках ездить в армии не принято. Ехать на электричке с таким грузом тоже совсем не хотелось. Это сейчас люди в камуфляже не вызвали бы интерес окружающих, а в 80-х молодые крепкие парни, гружённые армейским снаряжением гарантированно стали бы предметом любопытства даже припозднившихся дачников. Поэтому в лес мы отправились на такси за "три счётчика". Бедный таксист всю дорогу оглядывался, очевидно, недоумевая зачем нам понадобилось ехать в лес на ночь глядя, но жадность победила.

Площадкой для "зарницы" был назначен подмосковный Пушкинский лес, что в Раздорах. Там нашими предшественниками в прошлые годы уже была выкопана землянка и нанесены на карту все особенности местности.

В землянку мы завалились уже ночью, потеснив семейство лесных мышей. Наскоро перекусив легли спать, решив встать с утра пораньше и подготовить поляну. Мне снился смеющийся замполит: "Студенток-практиканток пощупаете, смотрите со старшеклассницами не перепутайте. Хорошо быть молодым, эх скинуть бы мне годков 20, я бы и сам попросился диверсантом на зарницу. "

Я не был уверен, но звуки пионерского горна, прорывавшиеся сквозь сон, определённо указывали, что мы проспали. Растолкал товарища по несчастью и учтя время приняли решение незамедлительно атаковать школьников. Сказать проще чем сделать. Выползли, заняли позиции. Школьники были уже построены. Перед ними толкала речь суровая женщина в очках и деловом костюме. Очень уместный наряд для лесной прогулки.

Как сейчас помню, это было 19 мая - день пионерии. Когда речь о "Ленинских рассветах" была завершена, мы пустили сигналки и закидали поляну дымовыми шашками. Ряды школьников издали нечто похожее на непечатное "ух ты". Сопроводив представление очередью холостых в воздух, мы уползли обратно в землянку.

"Слушай, а давай у них училку украдём, заговорщицки подмигнул мне Лёша, там слева была такая блондиночка". Видимо сказывался недосып потому что эта мысль, в тот момент, мне показалась гениальной и даже очень весёлой.

Мы снова выбрались и в уже слегка разошедшемся дыму направились к весело носившимся по поляне школьникам. Увлечённые игрой школьники тем временем срывали друг с друга погоны, а медсёстры пришивали их обратно, возвращая солдат в строй. Подобно сеятелям, раскидывая в дыму гильзы, мы внезапно столкнулись лицом к лицу с группой совещающихся учителей. Увидев нас, учителя удивлённо расступились и замолчали. Словно на невольничьем рынке Лёша ходил вокруг и разглядывал педсостав, затем также молча схватил и забросил на плечо нужную барышню. Стоя на шухере, я видел как Лёша повернулся было чтобы оценить произведённый эффект, но взгляд его упёрся в суровую женщину в костюме. Народ и армия - едины, почему-то вспомнил я агитку, но советский воин страшен на службе, особенно для народа. Женщина сделала шаг назад за спину физрука и бог знает о чём она думала в то мгновенье, когда выдала шокирующую по тем временам фразу: "Я - беспартийная". Пока мы переваривали услышанное, откуда-то с Лёшиного плеча раздался робкий девичий голос: «Её нельзя, это наш завуч».

Учительницу мы спрятали в землянке, с помощью куска сала выставив у люка мышиный караул. Сами же весьма опрометчиво принялись бегать по лесу вокруг поляны. Кто же знал, что в это время какой-то белобрысый шкет с задатками Наполеона возглавит школьный отряд и нас очень скоро повяжут. Школьники не читали Сунь Цзы и вопреки всем военным наукам под каждым кустом нас ждала засада, с каждого дерева с криком «кия» на нас прыгали охотники с цветными погонами или падало полено. Девочки не отставали от парней в удали и пару раз таки довольно метко засадили мне сосновой шишкой в голову. Сражаясь со стремительно окружавшими нас полчищами, в какой-то момент я осознал, что у меня за плечами уже несколько минут висит вовсе не рюкзак, а самый что ни на есть настоящий пионер. Да и вообще не получается быстро бегать, когда у тебя на каждой ноге висит по школьнику. Забавно, но факт: спеленали нас быстро и надёжно - на каждом сидело, по меньшей мере, с десяток детей. Мультик про Маугли видели?! Вот, я до сих пор иногда думаю как это, тогда, меня на много маленьких кусочков не разорвали.

Лежа на траве со связанными, чьими-то шнурками, руками, мы выслушали рецепты пыток, виденные пионерами в кино «про индейцев» и которые, по их мнению, надо обязательно к нам применить. Начитанная девочка с сумкой медсестры не отставала от мальчиков при перечислении пыток. Особенно мне не понравилось её лицо когда она поправила очки и предложила «муравьёв в печень делавара» или «иголки под ногти Магуа». Поэтому мы благоразумно сдались при первой же пытке "крапивой по рукам" и сразу выдали все военные тайны про пленную учительницу и даже несколько секретных военных слов, которые сейчас принято запикивать на телевидении. За что нас тут же великодушно простили. После освобождения учительницы нас напоили чаем с бутербродами и усадили почётными гостями в президиуме «военных» конкурсов.

Кража педагога обошлась Лёше дорого - через три месяца ему дали пожизненное с полной конфискацией, а "попить пива с друзьями" учительница отпускает его только вечером в субботу.

жизни. Хотя еще Коко Шанель говорила, что женщина, так и не научившаяся к 40 годам пользоваться косметикой- либо дура, либо страдает манией величия. И к тому же человечество, по уверениям археологов, начало пользоваться макияжем еще в каменном веке в самых разных частях света и по самым разным соображениям ( от защиты от солнца до устрашения врага), и с тех пор рьяно и неуклонно продолжало развивать это искусство даже и в Средние века и несмотря на запреты церкви. Значит, зачем-то это человечеству важно, если развивается и доход приносит эта индустрия почти как военно-промышленный комплекс.

А я вот краситься научилась в гастрологическом отделении детской больницы, куда меня в 12-летнем возрасте на 10 дней запихнули аккурат во время зимних каникул. В советские времена как-то очень легко и быстро клали в больницу даже просто с хроническим гастритом. Можете себе представить, как я расстроилась.

Но, увидев остальных пациентов палаты, воспряла духом - это все были девочки от 11 до 13 лет (самый язвенный возраст почему-то), и все симпатичные. Мы точно поладим, подумала я.

Одна из девочек, Марина, была особенно интересной. Она была из цирковой семьи и сама училась в цирке на акробата. Очень интересные истории из своей цирковой жизни рассказывала. Гибкая, изящная, хорошенькая, уверенная в себе - конечно, она была в гастрологии звездой. В нее были влюблены все мальчики и первенство ее не смела оспаривать ни единая девочка.

В одно из посещений мама Марины оставила ей в утешение свою косметичку с французской косметикой на растерзание. Марина оказалась не только красивой, но и доброй - щедро позволяла всем девочкам палаты мазаться сколько душе угодно. В итоге на ужин в столовую мы являлись такие нагуталиненные - у меня кончики ресниц при моргании в бровях застревали, и их приходилось оттуда освобождать пальцами (честное слово. До сих пор помню это дивное ощущение. Ланком рулит! )

Главврач, питавшийся вместе с нами в столовой протертыми супчиками (наверное, тоже был язвенник), только хмыкал "Гм. Больные дети, мои пациенты. Румянец до ушей".

Конец этому раю пришел внезапно. Марина решила в один из вечеров продемонстрировать свое коронное сальто из одного конца палаты в другой через 3 кровати, и как раз в этот момент зашел главврач. С изумлением пронаблюдав полет Марины под потолком и профессиональное приземление, он оглядел наше вусмерть насандаленное французской косметикой и довольное сообщество, и рассвирепел:

"Так, больные дети! На выписку и домой! Пусть вам дома семья диету и режим обеспечивает. "

И выписал. Но мы только обрадовались - зимние каникулы все-таки. Которые получились незабываемыми.

И будет у меня резиновая жена...

Обращается к трёхлетнему сыну совместного производства, который тут же крутится, и без которого ессесно не прошла ещё ни одна семейная разборка:

– Ну что, Славка, купить мне резиновую бабу? И будет у тебя новая мама... Резиновая.

Дитя восторженно орёт что-то типа «Ура, даёшь!», а я мрачно перебираю в уме возможные варианты похищения моего ребёнка в роддоме с последующим подсовыванием мне этого Иуды...

Сказка.

На следующий день поехали мы в лес. Пока кормилец наш бегал и активно разыскивал грибы, я пасла сынишку недалеко от машины, собирали мы чернику. Смотрю я на своё дитятко, как он пухлыми ручонками собирает ягодки по одной и складывает в ладошку и налюбоваться не могу, не мальчик, а картинка и та-а-ак старается... :-) Тут эта картинка поднимает на меня невинный взгляд, и протягивает свою ладошку с ягодами:

– На, мамочка…

Я умилённо съедаю ягодки, сын за мной наблюдает…

– Ну что мам, ты больше не хочешь ягодок?

– Нет, заинька, спасибо большое.

Дитятко моё наклоняется над кустиком черники и тяжко вздыхает:

– Ну что ж. .. Тогда я для другой мамы собирать буду... Для резиновой...

Занавес.

и волки, коих в Саратовской губернии тогда было более чем достаточно, совсем озверели. В отдельных деревнях они посреди бела дня шастали меж домов и рвали на части все что шевелится. Местные власти в панике, охотникам объявляется вознаграждение в 200 (!)тогдашних рублей за каждую волчью шкуру. В райцентре Озинки собирается команда из местного охотничьего общества. Люди все бывалые, как на зверя ходить знают не понаслышке, да вот еще один малец Мишка с ними увязался.

Выезжают ближе к вечеру в лес на двух санях. Впереди тот самый Мишка с ножом и поросенком в руках. Время от времени лес оглашается диким визгом хрюшки, которую Мишка тычет ножичком в брюхо. На этот визг сбегаются все голодные волки Саратовской области. Сзади на санях - стрелки, лупящие во всю мочь из своих двухстволок по волкам. Все идет хорошо, охотники уже прикидывают, кто настрелял на "Рубин", а кто и на "Запорожец".

И вдруг на одной из лесных развилок лошадь, видимо офигевшая от голодных завываний волков и их желтых огоньков по бокам,уносит сани в сторону от наезженной дороги. Мишка орет дурным голосом, но в пылу охоты его, конечно, никто не слышит, охотники уносятся в одну сторону, сани с Мишкой, поросенком и озверевшей стаей волков - в другую. Какое-то время лошак еще несется по чаще, затем сани цепляются за пенек и переворачиваются. От удара Мишка вылетает из них в сторону с какой-то охапкой сена, ударяется об сосну и совершенно отчетливо вдруг понимает, что вот тут-то ему и .. кабздец, словом.

От отчаяния он зарывается в сено, хоть и видно его за версту, и накрывает голову ведром, которое хрен его знает по какой нужде оказалось в санях. Стая налетает буквально через минуту. Поросенок не успел даже "хрю" сказать, как от него одни уши остались. Через секунду настает очередь лошадки. Грызли ее волки долго и обстоятельно, а Мишка все это время тоскливо размышлял, когда же настанет очередь десерта, то есть его. И вот то ли от страха, то ли холода он неожиданно для самого себя вдруг отчаянно проперделся. Волчары тут же бросили свое кушанье и заинтересованно посмотрели в его сторону. Один из них ( будущий десерт сразу понял,что это вожак ) направился к куче соломы. Мишка с комком в горле изо всех сил натянул на себя ведро. "Х.. с ним, сожрут, так сожрут,хоть башка останется".

На шею наступила огромная тяжелая лапа, долго, очень долго зверь обнюхивал воротник телогрейки, штаны, валенки, а затем ... в звенящей морозной тишине он услышал звук, который невозможно спутать с другим. Тугая струя ударила в жестяное ведро. Запах не оставлял сомнений - волк выссал все свои запасы мочи.

Примеру вожака последовала вся стая..

Закончив сей странный обряд волки вернулись к своей ужасной трапезе, и только через целую вечность Мишка вдруг услышал, как прекратился треск разрывамого мяса несчастной лошади, как загрохотали невдалеке "тулки" и "ижевки", как отчаянно матерился его крестный Анатолий, взявший крестничка "на охоту".

И тогда Мишка поднялся. То есть подняться, он, конечно, поднялся, но вот насчет ведра... Натягивал его малец со страху, волки тоже вниманием не обошли : на 20 градусном морозе моча схватывается быстро - короче примерзло намертво. Анатолий только и смог вымолвить : "ВИКИНГ - ебена мать"...

Дальше была проза. Бросили Мишку в сани, домчали до какой-то баньки, с немалым трудом, но все-таки стянули ведро, влили в мальца пол-литру и укутав в одеяло уложили спать."

С тех пор и по сей день у Мишки, теперь-то, конечно, у Михал Афанасича седая прядь у левого виска,ведро, спасшее жизнь висит в сенях, а все деревенские в разговорах называют Афанасича не иначе как ВИКИНГ.

Простудиться. Замерзнуть.

Во дворе мы залили небольшой каток. Или большую лужу. Ну, как залили... Заклинили колонку и вода разлилась метров на 25 квадратных. На нас накричали, конечно. Но мороз помог в каток эту лужу оформить.

И чтобы не просто стоять и мерзнуть в мечтах захворать, я начала по ней кататься.

С нашим двором граничил детсад и за сеткой начали собираться зрители. Я им заявила: "Щас! " и убежала домой.

Эти зрители и недавний просмотр фигурного катания сподвигли меня нарядиться повеселее: достала любимое платье, сшитое бабушкой, желтое со вставками (как у принцессы! ) вкусного шоколадного цвета, пышное и короткое. Ну, как надо!

На ноги отыскала жёлтые гольфы и сандалеты коричневой кожи, в тон вставкам на платье. У меня уже был вкус!

Распустила косы, тряхнула головой и вышла на улицу. Минуты через три. Зрители меня ждали. Мороз -12-15°С, снег скрипел, светило солнце, ярко синело небо.

И я продолжила свои пируэты на льду. Даже не так. Я вошла в раж! Разбегалась - и крутилась, прыгала, летала стрелой, делала ласточку в движении, падала голыми коленками на лёд, заламывала страстно руки, пела что-то, создавая музыкальное сопровождение. Гладкая кожаная подошва скользила отлично.

Спектакль был, наверное, нескучный, потому что все метров двадцать сетки были уже плотно заставлены детсадовской малышней из нескольких групп. Они хлопали, пищали, орали, а я гордо делала вид, что их не замечаю - я же выступаю, как по телевизору! Только по телеку чёрно-белые все, а я ведь РАЗНОЦВЕТНАЯ!

В 12: 00 воспитательницы растащили детей на обед и крикнули мне, чтоб домой шла, а то заболею. Тю, так для этого и старалась!

Не помню, чтобы я хоть замерзла.

И даже не чихнула!

11 января пришлось идти в школу.

Р. S. Потом воспитательницы жаловались маме, потому что им жаловались родители. Некоторые девочки с истерикой потребовали нарядить их в платья и гольфы и так топать в детсад. Потому что они видели, что и зимой "так можно".

углом.

Все дети снова нарисовали игрушку так, как видели её они сами, потому что они даже вообразить не могли, что её можно видеть как-то иначе. То есть дети не умеют понимать чужую позицию, они не могут ставить себя на место другого, эмпатии у них нет.

Некоторые люди прекрасно обходятся без эмпатии и элементарного понимания других вообще всю жизнь.

На первом курсе университета я попала на урок иностранного языка. Пол-группы знало этот язык, пол-группы ни в зуб ногой. Преподавательница была носителем этого иностранного, но русский знала достаточно хорошо. Зато про эмпатию она не знала совершенно ничего.

Она начала с того, что попросила поднять руку тех, кто не знает этот иностранный язык. Никто не поднял руку, хотя половина его не знала. А почему? Да потому, что вопрос был задан на этом самом иностранном. Те, кто знал язык и поняли вопрос, соответственно, не подняли руку. А те, кто не знал язык, и вроде должны были поднять, не поняли вопрос, ведь он был на иностранном.

То есть преподавательница настолько не могла увидеть ситуацию глазами других, что напрочь не понимала, насколько нелогичен её вопрос. Она не понимала, что студенты, которые не знают этот язык, не могут понять её вопрос.

Я думаю, эта ситуация достойна быть занесена в учебники психологии как пример абсолютного непонимания того, как видит игрушку другой ребенок.