Свежие истории от 23 января 2026

"Макото Миядзаки" — протянул мне руку старший из них, слегка наклонившись вперед. Не слишком низко, но так, чтоб была видна макушка – вспомнил я уроки японских поклонов. Каюсь, сначала я их не различал – черноволосые, узкоглазые, миниатюрные, без возраста. Они ждали медведей, балалаек, снега до пояса и держали в голове единственную формулу: "Русский = раздолбай". Однако упрямые расчеты показывали, что открытие собственного производства в России сократит их расходы на поставку.

График запуска был расписан по дням. Японцы сняли ангар для производства, завезли оборудование, наняли персонал через кадровое агентство и пригласили команду бизнес-тренеров с головного предприятия. Их главным условием было отсутствие русских в управленческом аппарате. Высокое качество и безупречную репутацию мог обеспечить только японец.

Макото петрушил персонал с первого дня. Утренние построения, разнос бригадиров, депремирование сервис-инженеров, увольнения за опоздание. Упаковщики и операторы должны быть на рабочем месте за 15 минут до начала рабочего дня. Русский зам, выполняя поручения, научился бегать. В свои 60. Были и интересные особенности японского менеджмента. Нельзя смотреть в глаза, нельзя держать руки в карманах, нельзя отвечать на вопросы (они риторические). Людей с лишним весом на работу не брали. "Толстый – значит ленивый! " — Макото был непоколебим. Он отслеживал чистоту, систему и точность на всех направлениях. Начались показательные карательные операции. Макото был убежден в том, что русский сносно работает, только когда до смерти напуган. Дух персонала начал неуклонно падать, производительность — снижаться. В раздевалках росло возмущение. Первый звонок прозвенел, когда всех лишили планового отпуска. Тихий саботаж. Как же иначе. Русские инженеры аккуратно вывели из строя оборудование и весь день делали вид, что пытаются исправить поломку. Месячный план пошел псу под хвост. Я знал, кто это сделал. Не сдал, однако сам навалял от души. Ситуация складывалась патовая. Японцы понимали, что уже не управляют процессом, и русский персонал их не слушается. Я понимал, что сейчас начнутся массовые увольнения. Надо начинать переговоры.

Я стоял в его просторном кабинете и терпеливо ждал, пока он проорется. Макото мешал японский язык с английским, добавлял русский мат и периодически переходил на визг – пейзажная смесь… Отрывками я понимал, что Россия – болото, русские — необучаемые дикари, а у меня кисель вместо мозгов. Наконец он выдохся и плюхнулся в огромное черное кожаное кресло. "Говори! " — его темные в узких прорезях глаза уставились на меня в ожидании. И мы начали делить сферы влияния… "Если параметры производства снизятся хоть на четверть процента, я тебя уволю! " — крикнул он, когда я уже выходил из кабинета. А через пару дней из головной конторы мне позвонил экономист (давний друг по деловой переписке) и предупредил: "Под тебя копают. Подняли диплом, проверяют специализацию факультета, названивают бывшим работодателям. Для японцев несоответствие специализации диплома и занимаемой должности– это основание для увольнения. Держись". Вот сцуки узкоглазые – отчего-то разозлился я. Тогда я еще не знал, что всего через месяц Миядзаки-сан будет хвастаться перед очередной японской делегацией, что на него работает специалист, который раньше проектировал русские самолеты.

Тем временем ситуация стабилизировалась, и наши показатели плавно и неуклонно поползли вверх. Я был посредником между русской и японской сторонами. Наши добровольно указывали сомнительные блоки, и мы их списывали на тестирование, экономя на случайных выборках для теста и блокируя возможность попадания брака клиенту. Мои упаковщицы стали улыбаться, а сервис-инженеры перестали заливать стресс кофе.

Мы стали сближаться с Макото. С противоположных полюсов мы шли навстречу друг другу. Он становился мягче, я — жестче. На деле Макото Миядзаки оказался невероятно щедрым, мудрым, эрудированным и интересным человеком. Он учил нас рисовать и расшифровывать иероглифы, рассказывал о четырех алфавитах в японском языке, заказывал неведомых рыб из Японии, показывал, как правильно готовить и есть креветки, учил особой гимнастике. Он ел репчатый лук как яблоко, приговаривая "Осень похош на наш имбир!". Обожал борщ и оливье. Он двадцать лет прожил в России, его три сына выросли без него, Макото летал в Японию всего дважды в год — на новогодние праздники и две недели в июле. Ему было 63, когда его руководство наконец предложило вернуться на родину и продолжить работать на местном предприятии, или уйти на пенсию. Он отказался. Он сказал, что больше не может работать с японцами. Он будет работать с русскими.

то конечно стало пять. Или четыре. В зависимости от линии, по которой резали. И в предположение, что опиливается прямым резом, а не фигурным выпиливанием. Если отпилить еще угол - то смотря какой и опять же смотря по какой линии. В общем, задача плохая, слишком много умолчаний в условии...

2. В тарелке лежали три морковки и четыре яболка. Сколько фруктов было в тарелке?

Ответ: Ну, что такое "фрукт" биологи до сих пор четкого определения не дали, а если по магазинному — так 4 яблока. Вот если яболко — не опечатка, тогда не знаю, фрукт ли это.

3. В люстре горело пять лампочек. Две из них погасли. Сколько лампочек осталось в люстре?

Ответ: Отличная задача. лампочек, ясен барабан, осталось пять (в задаче же ничего не сказано о том, что их вывернули).

4. У мамы дочка Даша, сын Саша, собака Дружок и кот Пушок. Сколько детей у мамы?

Ответ: Биологических — два. Юридически тоже. А считает ли она свое зверье — детьми (пусть приемными) — вопрос отдельный.

5. В коридоре стоят 8 башмаков. Сколько детей играет в комнате?

Ответ: М-да... а сколько детей сидит в сортире? без знания этого задача не решается. Можно предположить, что не больше 4-х, если исключить возможность, что кто-то пришел босиком или поперся в комнату в обуви.

6. У нескольких столов 12 ножек. Сколько всего столов в комнате?

Ответ: Очевидно — несколько.

7. У кошки Мурки родились щенята: один черненький и два беленьких. Сколько щенят у Мурки?

Ответ: Щенят-то трое, но Мурка какая-то мутантная.

8. Прилетели два чижа, два стрижа и два ужа. Сколько стало птиц всего Возле дома моего?

Ответ: Ну если поскольку способность летать еще не делает ужа птицей (может его просто сильно и метко бросили), то птиц 4-ре. Hо вот сколько из них село возле дома — не очевидно.

9. Сели на воду три воробья. Один улетел. Сколько осталось?

Ответ: Один остался. Который улетел. остальные утонули.

10. Катится по столу колесо разноцветное: один угол у него красный, другой зеленый, третий желтый. Когда колесо докатится до края стола, какой цвет будет виден?

Ответ: Угол, я надеюсь, у стола. А колесо разноцветное. Ответ: Откуда я знаю?

11. Hа полке стояли детские книжки. Подбежала собачка, взяла одну книжку, потом еще одну, потом еще две. Сколько книжек она прочитает?

Ответ: Ну кто же ее знает. не больше 4-х. Может она не все читать будет.

12. Мама уронила поднос, на котором стояли 2 чашки с цветочками, 2 в Горошек и 2 с ягодками. Сколько теперь стало чашек?

Ответ: Зависит от мягкости пола (или на что она их уронила) и прочности чашек

13. Hа дубе три ветки, на каждой три яблока. Сколько всего яблок?

Ответ: Сколько всего или сколько на дубе?

и гораздо более долгого разгадывания кроссворда. Каждый разгадывал сам, а потом сравнивали — у кого отгадано больше.

И вот очередной кроссворд. Я его разгадал процентов на 80, осталось только загадочное слово "сосуд для кипячения воды". Все пробовал — чайник, котелок, бачок, титан и т. п. — не подходит. Прихожу к другу Сереге. У него такая же ситуация — не может отгадать сосуд ни в какую. Вдвоем еще голову с ним поломали — безрезультатно. При этом есть две опорные буквы по вертикали, но никакой от них помощи.

— Пошли к Таньке, посмотрим, что она наотгадывала, — говорит Серега.

Таня была из нашей компании. В кроссвордах она отгадывала меньше всех слов и при этом искренне восхищалась нами, типа: "Ой, какие же вы умные, ребята!.."

Подходим к Татьяне, заглядываем ей через плечо. У нее почти пустой кроссворд, отгадано три или четыре слова. И одно из них — САМОВАР. Безо всяких опорных букв по вертикали...

— Самовар-то я сразу отгадала, — сказала она нам.

— А над остальными долго думала...

до свадьбы, и это не прекратилось. Моя мама отменила пошив платья для Николы в последнюю минуту, хотя она была так взволнована возможностью надеть её дизайн, что заставило её срочно искать новое платье.

За несколько недель до нашего большого дня мои родители неоднократно давили на меня и пытались подкупить, чтобы я подписал отказ от прав на своё имя, что повлияло бы на меня, мою жену и наших будущих детей. Они настаивали, чтобы я подписал до даты свадьбы, потому что тогда условия сделки вступили бы в силу. Мой отказ повлиял на выплату, и с тех пор они никогда не относились ко мне так же.

Во время планирования свадьбы моя мама дошла до того, что назвала меня "злым", потому что Никола и я решили посадить за наш стол мою няню Сандру и бабушку Николы Наунни, так как у обеих не было мужей. У обоих наших родителей были свои собственные столы, равноудалённые от нашего.

Бекхэмы стоят на первом месте. Семейная "любовь" решается тем, сколько ты постишь в соцсетях, или как быстро ты бросаешь всё, чтобы появиться и попозировать для семейного фото, даже если это в ущерб профессиональным обязательствам.

Мы годами старались появляться и поддерживать на каждом показе мод, каждой вечеринке и каждом пресс-мероприятии, чтобы показать "нашу идеальную семью". Но в тот единственный раз, когда моя жена попросила поддержки моей мамы, чтобы спасти бездомных собак во время пожаров в Лос-Анджелесе, моя мама отказалась.

Нарратив о том, что моя жена мной управляет, — это полная чушь. На самом деле мной всю жизнь управляли мои родители. Я вырос с огромной тревожностью. Впервые в жизни, после того как я дистанцировался от семьи, эта тревога исчезла. Каждое утро я просыпаюсь благодарным за жизнь, которую выбрал, и ощущаю мир и облегчение.

Моя жена и я не хотим жизни, сформированной имиджем, прессой или манипуляциями. Всё, чего мы хотим, — это мир, приватность и счастье для нас и нашей будущей семьи.

Я молчал годами и делал всё возможное, чтобы держать эти дела в частном порядке. К сожалению, мои родители и их команда продолжали обращаться в прессу, не оставив мне выбора, кроме как высказаться самому и рассказать правду хотя бы о части лжи, которая была напечатана.

Я не хочу примиряться с семьёй. Меня не контролируют, я впервые в жизни отстаиваю себя.

Всю мою жизнь мои родители контролировали нарративы в прессе о нашей семье. Перформативные посты в соцсетях, семейные мероприятия и неискренние отношения были постоянной частью жизни, в которую я родился. Недавно я своими глазами увидел, на что они готовы пойти, чтобы размещать бесчисленные лжи в СМИ, чаще всего за счёт невинных людей, лишь бы сохранить свой фасад. Но я верю, что правда всегда выходит наружу.

Накануне нашей свадьбы члены моей семьи говорили мне, что Никола — "не кровь" и "не семья". С того момента, как я начал отстаивать себя, я получаю бесконечные атаки от родителей — как в частном порядке, так и публично, — которые отправлялись в прессу по их указке. Даже мои братья нападали на меня в соцсетях, прежде чем внезапно заблокировали меня прошлым летом.

Моя мама перехватила мой первый танец с женой, который был запланирован за недели вперёд под романтическую любовную песню. На глазах у 500 гостей свадьбы Марк Энтони вызвал меня на сцену, где по плану должен был быть мой романтический танец с женой, но вместо этого там ждала моя мама. Она танцевала очень неуместно со мной на глазах у всех. Я никогда в жизни не чувствовал себя более некомфортно и униженно. Мы хотели обновить клятвы, чтобы создать новые воспоминания о дне свадьбы, которые приносили бы нам радость, а не тревогу и смущение. Позже, когда моя семья приехала в ЛА, они отказались вообще со мной встречаться.