Свежие истории от 23 апреля 2026
www.anekdo.net - наше зеркало для заграницы
Звонит мне батя, спрашивает, как дела. Говорю, вечером друзья придут в гости, иду в маркет за вискарём. Он мне в ответ: "Не траться, зайди, я тебе дам три бутылки Арарата 5*, я всё равно пить не буду, не то здоровье в 75 лет, а тебе сейчас нужнее. "
Пришёл, забрал, довольный. Вечером открываем с пацанами, а там чай! Бл@, 25 лет прошло, с тех пор, как я выпил его коньяк и налил туда чай, а он ждал всё это время, чтоб мне отомстить.
* * *
Прав ли я, что поссорился с тёщей и женой из-за мелочи?
Пришёл я в гости с женой к тёще. За столом, в процессе разговора, речь зашла об историях про детей в младших классах (тёща является учителем младших классов). Тёща начала разговор с того, что каждый новый набор глупее предыдущего, что никто ничего не хочет делать. В общем, какие учителя справедливые
и хорошие, а дети глупые, не хотят образовываться. Тут я рассказал свою историю из детства.
В третьем классе задали нам в школе прочитать сказку о стойком оловянном солдатике. В тот же вечер я с родителями сходил в библиотеку, где мне выдали на дом старенькую, видавшую виды, тоненькую книжечку советского издания с красивыми картинками. Дома я прочёл её за пару дней, после чего сдал её обратно в библиотеку. Тогда для меня она была одной из самых грустных историй, что я читал, уступая только "Белому Клыку". Потом настал день Х. В классе мы все по очереди стали пересказывать текст истории по частям. Я радовался, что отлично помню все моменты, и мне как раз досталась концовка. Я и рассказал, как оловянный солдатик плавится в камине, и туда уносит бумажную танцовщицу, и в конце остаётся только капля олова в форме сердечка. На это я получил первый в своей жизни когнитивный диссонанс. Мне было заявлено учительницей, что я всё выдумал, книгу не читал, там всё было по-другому, и рассказана какая-то другая концовка. И после, соответственно, поставлена мне двойка с заданием прочитать книгу. Доказать я ничего не мог, т. к. книжку я сдал в библиотеку. Через день, придя к учителю с отцом и той самой книгой, было выяснено, что в современном издании, чтобы не травмировать детскую психику, была переписана концовка на положительную. Двойку мне исправили, но урок, что учителя не все и не всегда правы, получен на всю жизнь.
На всё это тёща заявила, что она сама учитель и сказку эту знает хорошо, что учитель тогда меня пожалела и не стала спорить с отцом. Что я, типа, выдумал тогда ту историю. На пруфы из интернета тёща сказала, что смотреть ничего не будет, она педагог со стажем и лучше знает. Я после промолчал, но к тёще больше не хожу и не общаюсь. Жена меня не понимает, говорит, что я выдумываю себе проблему из-за какой-то детской фигни, вникать в которую она не собирается. По итогу из-за мелочи я перестал общаться с тёщей и имею напряжённые отношения с женой.
А сам я что? Да ничего, мне самому пошёл второй десяток, мне всё равно на мнение тёщи, налаживать общение у меня желания нет, но и историю эту без контекста я не вспоминаю, но осадок от несправедливости где-то в глубине остался. Помните, что общаться с ребёнком нужно в любом возрасте, ведь дети — это тоже личности со своим миром внутри. А взрослые не всегда бывают правы.
Прав ли я?
Знаки препинания
"Я работал тогда секретарём в газете "Моряк". В ней вообще работало много молодых писателей, в том числе Катаев, Багрицкий, Бабель, Олеша и Ильф. Из старых, опытных писателей часто заходил к нам в редакцию только Андрей Соболь — милый, всегда чем-нибудь взволнованный, неусидчивый человек.
Однажды Соболь принёс в "Моряк"
свой рассказ, раздёрганный, спутанный, хотя и интересный по теме и, безусловно, талантливый.
Все прочли этот рассказ и смутились: печатать его в таком небрежном виде было нельзя. Предложить Соболю исправить его никто не решался. В этом отношении Соболь был неумолим — и не столько из-за авторского самолюбия (его-то как раз у Соболя почти не было), сколько из-за нервозности: он не мог возвращаться к написанным своим вещам и терял к ним интерес.
Мы сидели и думали: что делать? Сидел с нами и наш корректор, старик Благов, бывший директор самой распространённой в России газеты "Русское слово", правая рука знаменитого издателя Сытина.
Я забрал рукопись Соболя с собой в магазин Альшванга, чтобы прочесть её ещё раз.
Поздним вечером (было не больше десяти часов, но город, погружённый в темноту, пустел уже в сумерки, и только ветер злорадно выл на перекрёстках) милиционер Жора Козловский постучал в дверь магазина.
За дверью стоял Благов. Я удостоверил его личность. Жора впустил его в магазин.
— Вот что, — сказал Благов.
— Я всё думаю об этом рассказе Соболя. Талантливая вещь. Нельзя, чтобы она пропала. У меня, знаете, как у старого газетного волка, привычка не выпускать из рук хорошие рассказы.
— Что же поделаешь! — ответил я.
— Дайте мне рукопись. Клянусь честью, я не изменю в ней ни слова. Я останусь здесь, потому что возвращаться домой, на Ланжерон, невозможно — наверняка разденут. И при вас я пройдусь по рукописи.
— Что значит "пройдусь"? — спросил я. — "Пройтись" — это значит выправить.
— Я же вам сказал, что не выброшу и не впишу ни одного слова.
— А что же вы сделаете?
— А вот увидите.
В словах Благова я почувствовал нечто загадочное. Какая-то тайна вошла в эту зимнюю штормовую ночь в магазин Альшванга вместе с этим спокойным человеком. Надо было узнать эту тайну, и поэтому я согласился.
Благов вынул из кармана огарок необыкновенно толстой церковной свечи. Золотые полоски вились по ней спиралью. Он зажёг этот огарок, поставил его на ящик, сел на мой потрёпанный чемодан и склонился над рукописью с плоским плотницким карандашом в руке.
Среди ночи пришёл Жора Козловский. Я как раз вскипятил воду и заваривал чай, но на этот раз не из сушёной моркови, а из мелко нарезанных и поджаренных кусочков свёклы.
Благов кончил работу над рукописью только к утру. Я прочёл рассказ и онемел. Это была прозрачная, литая проза. Всё стало выпуклым, ясным. От прежней скомканности и словесного разброда не осталось и тени. При этом действительно не было выброшено или прибавлено ни одного слова.
— Это чудо! — сказал я.
— Как вы это сделали?
— Да просто расставил правильно все знаки препинания, — ответил Благов.
— У Соболя с ними форменный кавардак. Особенно тщательно я расставил точки. И абзацы. Это великая вещь, милый мой. Ещё Пушкин говорил о знаках препинания. Они существуют, чтобы выделить мысль, привести слова в правильное соотношение и дать фразе лёгкость и правильное звучание. Знаки препинания — это как нотные знаки. Они твёрдо держат текст и не дают ему рассыпаться.
"Золотая роза". К. Г. Паустовский
* * *
Эту историю рассказал мой знакомый. У них на даче беда — крысы и мыши обнаглели почти по Успенскому: ложками не стучат, но за стол садятся.
Для решения проблемы решило его семейство завести кота. Завели, только кот оказался не совсем обычным. Он не то что крыс, мышей боится до дрожи в коленках. Но не выбрасывать же — живое существо, а не мебель какая.
Так и живут: сосед мышей по даче гоняет, а кот их боится. Недавно, поехал Валера (это сосед) на дачу. Взял с собой бутылку водки, приехал, а выпить и не с кем — одни бабы да дети малые кругом, у мужского населения трудовая неделя отдыха от семьи. Пить в одиночку — первый путь к алкоголизму, вот Валера и решил привлечь к делу кота. Налил ему рюмочку валерьянки, себе стопку водки. Сели вдвоем. Сосед бутылочку уговорил, кот рюмочку.
Выпив, кот некоторое время по полу покатался, потом встал, встрепенулся и пошел к сараю, где крысы себе ночлег устроили. "Не представляешь, дверь чуть ли не пинком лапы открыл" — рассказывает Валера. Вломился кот в сарай, через некоторое время вывалился оттуда с дохлой крысой в зубах, крысу у крыльца бросил и пошел на чердак спать.
Утром сосед проснулся раньше кота и вышел на крыльцо покурить. Следом выполз кот, томно потягиваясь и... Тут кот увидел убитую им вечером крысу. Истерику кота по этому поводу Валера словами передать не мог.
"Еле успокоил! "
* * *
От бабушки со стороны отца, которую я особо не знала и у которой не осталось родственников, кроме меня, мне достались две неплохие квартиры в Москве. Я решила их сдавать, съездила в столицу, сделала летом там ремонт очень дешёвый, но симпатичный и стильный, чтобы сдать квартиру подороже.
В итоге вышло, что деньги от сдачи двух квартир почти в два раза превосходят мою зарплату школьного учителя. Я уволилась с работы, ради удовольствия взяла несколько учеников на репетиторство и сижу дома. Высыпаюсь, денег стало больше, нервов трачу меньше, на четвёртом десятке лет почувствовала себя живым человеком, а не загнанной лошадью, работающей на износ. Съездила в отпуск на море, записалась на массаж.
И знаете что? За меня порадовались только два человека: моя мама и моя не самая близкая подруга. Сказали, кайфуй, раз со стороны отца и его родни не было ни внимания, ни денег, ни помощи, когда ты тяжело болела, то пусть это будет компенсацией за всё это. А остальные друзья и коллеги просто ядом изошли: вот мне ни за что повезло, как я могла бросить работу, деньги с неба падают просто так, да меня квартиранты обманут. А лучшая подруга так вообще спросила, провожу ли я сдачу квартир через налоговую, а то так и настучать можно за нелегальный доход.
Для нашего города сумма моего дохода со сдачи квартир — 75 тысяч — большая, но не настолько же, чтобы так сильно завидовать.
* * *
"Народ не расходится"
Александр Ширвиндт, когда уже сам был в почтенном возрасте, вспоминал о Владимире Абрамовиче Этуше. В последние годы, сами понимаете, возраст брал своё — с памятью у великого актёра случались перебои. Но Этуш, человек старой закалки, работал до последнего. На пределе, как говорится, но играл. Театр имени Вахтангова
был его домом, и он выходил на сцену, даже когда силы были уже не те.
И вот один случай, который Ширвиндт рассказывал с той особой, чуть грустной усмешкой, какая бывает только у старых театральных волков.
Спектакль в двух действиях. Этуш блестяще отыгрывает первую часть. Занавес, аплодисменты. Актёр уходит за кулисы, переодевается, снимает грим и направляется к выходу.
Помощник режиссёра смотрит на него с ужасом:
— Владимир Абрамович! Вы куда? У нас ведь ещё второе действие!
Этуш смотрит на него совершенно спокойно, даже с некоторым удивлением:
— Не знаю, не знаю... Я всё закончил. Я ухожу.
И продолжает движение к лестнице — уже одетый, уже готовый покинуть театр.
Помощник в панике. Сорвать спектакль? Невозможно. Зал полон. И тогда он — а скорее всего, это был сам Ширвиндт, потому что кто ещё мог так быстро сообразить? — выдаёт гениальную, чисто театральную уловку.
Он подходит к Этушу и говорит самым спокойным, самым доверительным голосом:
— Владимир Абрамович, ну что вы... Народ-то не расходится! Зрителям так понравилось — ваша игра, игра других актёров, но прежде всего ваша, — что они не расходятся. Они требуют повторить! Второе действие!
Этуш замер. Посмотрел на помощника. Посмотрел в сторону сцены. Подумал секунду.
И вернулся.
Доиграл второе действие. Как ни в чём не бывало.
Вот такая уловка потребовалась, чтобы не сорвать спектакль. Не уговоры, не напоминания о контракте или долге. А простой, чуть лукавый, но такой уважительный ход: "Народ не расходится. Люди хотят видеть вас".
Потому что для актёра старой школы это было важнее любых служебных обязанностей. Зритель. Тот самый, ради которого всё и затевалось.
* * *
* * *
Талдом, 1990 год. Мы, свежепринятые, отправлены на картошку. В ближайшем магазине (водка по талонам), нам рассказывают про местную дискотеку. Надо понимать, не слишком нас туда и тянуло, благо в менделавочке студенток было примерно столько же, сколь и студентов.
Но почему бы и нет?
Старая (почти под сорок, смешно вспоминать)) тётка предупредила: местных девок не трогать, будут бить. Приняли к сведению и потопали. Три км в одну сторону.
А вот там было нечто. Бить было некому. Под хрипатые завывания убитых колонок, воющих про белые розы, на танцполе бились два десятка девок. С визгами, рваньем одежды и полосованием когтями.
Ивановский вуз в соседнем колхозе отрабатывал. Местных не поделили. Мы, осторожно, по стеночке, подошли к ошалелым ребятам и спросили:
— Вам девушек, или выпить?
Местные, оглядевшись, ответили
— Пить. Но валим быстро и далеко.
И месяц мы жили с талдомскими душа в душу, но про дискотеку забыли напрочь. И мы и они.
Как мы ели чернильницы.
В начальной школе мы с гордостью носили значки октябрят, ведь на них был изображен Ленин. Ленин для меня в детстве был человеком, который жизнь положил, чтобы я жила счастлива) А я и радовалась, что живу в Советском Союзе – самой лучшей стране в мире, ведь в других – капиталисты безжалостно эксплуатировали рабочий класс.
В общем, в детстве я была уверена, что мне очень повезло родиться в правильном месте (хотя детство было прекрасным, да и все остальное тоже – не жалуюсь).
Надо сказать, что Ленин был для меня примером для подражания, но я понимала, что его успехов я никогда не достигну: ну во-первых, я не буду так харизматично смотреться на броневике, во-вторых, я не выучу столько языков (у нас в классе висел плакат: Ленин знал 17 языков, Энгельс -19 языков, Маркс -21: я верила). А еще у нас в учебнике по литературе были истории про Ленина: как он бросил курить, как ходокам помогал и история, которая произвела на меня неизгладимое впечатление – как он ел чернильницы.
Если вдруг вы не в курсе, когда Ленин сидел в тюрьме, ему нужно было писать своим товарищам письма, но ручки у него не было, да и конфисковали бы написанное, и тогда он придумал гениальный план: писал молоком на полях в книге, а молоко наливал в чернильницу, слепленную из хлебного мякиша. Почему в тюрьме давали молоко и перья, история умалчивает, но это и была царская Россия, мало ли что у них в тюрьмах давали, может, и молоко за вредность). В общем, наливал Владимир Ильич молоко в чернильницу из хлеба, макал в молоко перо и писал свои мысли гениальные на полях, а когда жандарм заглядывал в окошко и спрашивал: "А что это Вы там, уважаемый, делаете? Уж не пишете ли чего крамольного? ", — Ленин быстро чернильницу съедал, а жандарм смотрел в книгу и ничего не видел, потому что как же ему молоко увидеть. А потом товарищи Ленина нагревали страницы, молоко проступало коричневыми буквами, и товарищи все переписывали.
Вот тут-то мы могли бы стать похожими на Ленина, и решили, во-первых, создать свое общество, называлось оно ТОТР (тайное общество троечников) – вот почему троечников: у меня были одни пятерки, но ТОПР (тайное общество пятерочников звучало хуже, ТОО (тайное общество отличников, вообще, ерунда какая-то). ТОТР — было емко и чувствовалась мощь и решительность). Мы учились во втором классе – этакие бунтари, а бунтари отличниками не бывают. И конечно, наше общество должно было передавать друг другу написанные молоком наиважнейшие послания.
И вот мы собрались у меня дома под большим секретом: надо было придумать Устав и клятву, ну и чем-то ее скрепить. А заодно попробовать написать письмо молоком из хлебной чернильницы. Первые чернильницы испытания не прошли: молоко вытекало, потому что мы просто вырезали из хлеба квадратики и сделали в них углубления. Не расстроились, понимая, что первый блин всегда комом. Съели. Начали лепить, сминали мякиш раскатывали и формировали что-то похожее на чернильницу, получилось кривенько, но молоко уже не выливалось. Корки, конечно, съели, как и первые чернильницы, но надо же было попробовать вкусно ли это. В общем, хлеб закончился, пошли за новым. Сделали, но в воздухе повис вопрос: где взять перья? Решили идти на улицу и искать голубиные, нашли одно, но оно лежало в пыли, и мы решили, что не гигиенично будет потом есть чернильницу, куда макалось перо голубя. Остановились на использованных стержнях от шариковых ручек.
Написали каждый пару строк, и с трепетом пошли нагревать над плитой. Что-то и правда проступило, но прочитать это было невозможно. Да и процесс уж очень хлопотный и долгий, хоть и вкусный). Недолго погоревав, мы создали шифр и еще пару месяцев передавали друг другу тайные послания, к невероятному любопытству одноклассников, которые перехватывая их, пытались расшифровать. Потом общество потихоньку перестало существовать – у нас появились какие-то другие идеи)
Сейчас вспоминая, я думаю, какое у нас было интересное детство, нам никогда не было скучно, мы постоянно что-то придумывали, а идеи не иссякали никогда)
P. S. Вот честно, только сейчас вспомнила, что сегодня День Рождения у В. И. Ленина. Все-таки осталась у меня с ним какая-то ментальная связь)))
Всем добра и интересных идей)
* * *
Еду с другом. Звонит телефон. Номер не отображается.
— Ало
— (гнусавым мерзким голосом) Ндраствуйте, а Антона можна? (чавкающие звуки)
— Да, здравствуйте, это я...
(пауза пару секунд)
— (тем же гнусавым мерзким голосом) Ндраствуйте, а Антона можна?
(чавкающие звуки)
— Да, это я! Слушаю!
(пауза пару секунд)
— Ндраствуйте, а Антона можна? (чавкающие звуки)
Нажимаю отбой. Друг спрашивает, кто звонил. Говорю, что какой-то полудурок.
Начинаю думать, кому мог в голову прийти такой несмешной телефонный прикол... Спустя минуту доходит! Пару недель назад я купил новый телефон. Среди прочих ништяков там обнаружилась такая фича "Ложный вызов" — это, когда надо покинуть совещание или прервать беседу под благовидным предлогом, можно нажать в кармане определенную кнопку и через 30 сек телефон делает вид, что тебе кто-то звонит. Для пущей реалистичности можно надиктовать, какую фразу этот кто-то будет говорить тебе в трубку. Вот пару недель назад я и надиктовал "Ндраствуйте, а
Антона можна? ", жуя при этом бутерброд. А кнопка видимо случайно нажалась.
Блин, я себя так глупо, наверное, никогда не чувствовал. И ведь прав оказался насчет "полудурка": )
* * *
