Розыгрыши и обломы

конструкции. На них солнечные батареи. Материал - пустотелая пластмасса, легко переносится 1 человеком, пусть и матерящимся. Красноватый свет льется из открытой пасти, глаз и кончиков крыльев. Слегка сияет весь круп и особенно морда. Включается пультом, очень удобно на пути в дачный сортир. Своими могучими естествами вызывает правильные мысли у жены.

Проблема возникла в транспортировке этого добра на дачу. Вове приснился страшный сон, где он прикрепил крылатого лося на крышу авто во вздыбленном виде и едет, радуя прохожих под завывание сирен настигающих полицаев. В финале вещего сна впереди идущая машина внезапно тормозит, лось обрушивается на нее, закрывает рогами переднее стекло и злобно показывает ядреные зубы ох[рен]ев. ему водителю.

Осмыслив сон, Вова одолжил газель и надежно прикрепил парнокопытное в кузове. Выехал в ночь на субботу, в несусветный час, около 3 ночи. Перед выездом не удержался, включил свет в лосе и восхитился. Газель мож и неказиста, но в качестве постамента для огнекрылого лося произвела сильное впечатление. Скажу больше - после такого впечатления на газели без лося ездить просто скучно. Не удержался, сфотал и послал нескольким приятелям. Один из них тут же отозвался. Попросил подвезти из ночного клуба неподалеку. Умолял не выключать свет в лосе - больно уж красиво. Вова и сам это знал. К ночному клубу с выключенным лосем - это никуда не годится. Подъехал при полном параде. Фары нащупали полсотни девиц, которые неслись навстречу с восторженными визгами. Как оказалось, приятель пустил по клубу слух, что щас приедет Тимати.

на постаменте, загорелый, с бронзовым отливом, среднего такого размера – дюймов 19 по диагонали. И вот как всегда затеяли ремонт, надо его куда–то перетащить с почестями, а в нём на вид килограмм двести. Привлекли, конечно, старшеклассников, кто поздоровее и кому хронически показана срочная трудотерапия. Я-то скорее из второй категории был, а Серёга Белёвцев по кличке БельмОс – тот сразу из обеих. Здоровый такой, сутулый, лобастый, рыжий и носатый –ну, словом, не наш человек. А руководить такелажно-идеологическими работами прикатилась на коротеньких ножках парторг школы, историчка-обществовед (и как раз «наш человек») с предательской фамилией Лубина, отчего её и её предмет можно было почти безнаказанно прямо называть «Лубянка». В ней, как во всяком советском человеке, всё было прекрасно, вот только был у неё, как говорят собачники, «перекус» – нижняя челюсть была на полсантиметра длиннее, отчего губа выпячивалась и придавала ей авторитетный вид, как у бульдога. Учителя, помнившие сталинские времена и бульдогов, её боялись, а мы, ввиду застоя, уже просто не любили. Что ей , конечно, льстило. Короче, подошло нас человек шесть к этой бронзовой башке, и дружно взялись за выступающие места. Тут надо сказать, что выпускалось тогда Ильичей больше, чем Москвичей, и на самом деле наш истукан-то был отнюдь не металлический. Был он сделан вот как: заготовленную форму внутри обляпывали сантимеровым слоем смеси гипса с опилками не то соломой (для прочности), а потом извлекали этот полый объект из формы и красили «под бронзу». Внутри вид у головы был идейно невыдержанный, прямо скажем непристойный: не то Винни-Пух с опилками, не то Страшила с соломой. Вот. Но мы этого не всего, конечно, ещё не знали. Ну, конечно,Бельмос по команде рванул со всей дури, всех перетянул, Ленин опрокинулся всей этой мохнатой ерундой кверху, насилу мы его не уронили. Серёга медленно и оторопело заглянул внутрь головы вождя, перевёл потрясённый взгляд на жёлто-фиолетовое от возмущения и страха лицо товарища парторга со слюнями на брылях, развёл руками, пожал плечами, криво улыбнулся и громко, похабно-панибратски, как верную отмазку, выдал: «Ну просто в жизни не видал такой пустой головы!». Представляете себе, чего нам стоило не кокнуть ум, честь и совесть нашей эпохи лысиной об паркет?

Бельмос,привет тебе, если ты это читаешь…

было мутное, платили мало и т. д..

Я работал тогда в мало котируемой службе безопасности банка вместе со

многими бывшими товарищами милиционерами, состав был сплошь мужской,

соответственно и пьющий. Пили много и по разным поводам.

Работал у нас бывший зам. нач. УГРО, ему было чуть за 50, характер у

него был веселый, жизнерадостный, имея большой опыт оперативной работы,

часто прикалывал сотрудников и сотрудниц банка по разным поводам,

занимая должность зам. начальника службы, очень любил спорить, все в

банке звали его Васильевич.

Стоял очень теплый сентябрь, пили мы как-то всем отделом по случаю

святой пятницы, Васильевич не утруждая себя пришел на работу в шортах и

майке, имея совсем вид не банковского клерка, а какого-то раз..бая с

улицы. Выпили-закусили, еще выпили, зря ты, говорим, так Васильевич на

работу ходишь, своим внешним видом всех нас раз..баями делаешь, чего

руководство банка о нас думать будет, если целый зам. начальника службы

так ходит и т. п. А чего, говорит Васильевич, давай на спор на 2 литра

водки, что до 15 ноября так на работу прохожу (кстати, жил он в доме,

который находился через здание от нашего банка), мы и поспорили, зная,

что все равно после его выигрыша или проигрыша всем отделом эту водку и

употребим.

Весь сентябрь, уже похолодавший октябрь Васильевич исправно ходил на

работу в шортах и футболке, бегая 200 метров от дома на работу трусцой,

изображая физкультурника. Но настал ноябрь, точнее 14 ноября, а у нас в

средней полосе он задался холодным, стоял мороз –5, шел мокрый снег с

дождем, народ на улицах перешел на зимнюю форму одежды, Васильевич

предвкушая свою победу прибежал на работу в упомянутом виде, даже без

зонтика.

Надо сказать, что офисы банка располагались в арендованных помещениях, а

свое здание находилось на стадии строительства в другом конце города,

примерно в 10 километрах. Тут и поступает грозная команда от зам.

председателя банка, прибыть в новое строящееся здание, для решения

какой-то срочной неотложной задачи, сейчас уже не помню какой, то есть

поименно посылается Васильевич, как зам. начальника службы, начальник

службы, который берет в качестве адъютанта и меня. Служебных машин в

банке в наличии свободных не оказывается (а было их у нас

непосредственно в городе всего три - две у руководства банка, одна

разгонная), на своих личных на работу по причине постоянных послерабочих

пьянок никто не ездит. Принимается решение ехать на общественном

транспорте, то бишь на автобусе. Мы с начальником одеваем дубленки,

берем зонты и идем на остановку, которая находится в одной минуте ходьбы

от банка, Васильевич бодро идет за нами, выпятив грудь, ведя

непринужденную беседу, народ на улице расступается, тихо о..уевая, все

косятся на нас, мы с начальником стараемся от него оторваться, но не

получается. Минут 10 ждем автобус, холодно, Васильевич даже глазом не

моргнет, бодрится. Подъезжает автобус, садимся и отходим от Васильевича

подальше, вроде мы не с ним, народ в автобусе расступается, все на него

смотрят, но быстро привыкают, кроме одной тетки лет 50-ти, которая его

прямо-таки пожирает его глазами. После 10 минут такой езды, Васильевич

не выдерживает и выдает нарочито с деревенским акцентом - "Ну что ты на

меня так смотришь, ну от бабы я сбег, мужик ейный пришел, а мне што

делать, наряжаться что ли". Автобус давится от хохота, тетка в ступоре

вся красная, остаток пути он ехал без приключений, ловя сочувственные

взгляды мужиков и укоризненные женщин.

Кстати, обратно поехали на такси, а 15 ноября свой спор он выиграл, что

мы и благополучно обмыли.

продвигается. Будучи 1-й раз в городе и привыкши ориентироваться на местности вживую, застрял маленько посреди улицы, изучая проезд. Ну а сзади пикап с местным населением стоит. Водитель темпераментный, восточных кровей, решил Игорька словесно подбодрить, простимулировать, так сказать, к дальнейшему продвижению.При этом слово "маньяк" было одно из самых мягких. Игорек - человек спокойный, вывести его из себя - это дело тяжкое, но водила этот ухитрился его подзадорить маленько. Игорек в ответ поднапряг все свои запасы иврита, русского и популярных арабских слов, коим его успели научить на работе, и в свою очередь высказал водиле свое мнение о нем, его маме и остальных ближайших родственниках. Тот ошалел от такой русской наглости, вытащил монтировку и с криком типа "Да я тебя..." полез к нашей машине, где Игорек в это время продолжал изучение города, но уже с картой. Видя приближение свежеобретенного недруга, Игорек приоткрыл дверцу машины и слегка подался наружу. Водила, росточком где-то в метра полтора, подскочил к машине и слегка опешил, увидя высунувшуюся из машины ногу в кроссовке 47.5-го размера. Крики его по мере приближения маленько ослабли и вплотную к машине он подошел уже молча. А мой супружник (190см, 125кг) только кротко сказал:" Если будешь орать, я я целиком вылезу..." Ошарашенный водила промямлил:"Слиха! (т.е. извиняюсь)" и поспешил ретироваться. Вот так мирным способом можно решить проблемы.

ненавязчиво и без единого звука, одним вежливым жестом, остановил мужичок самого что ни на есть цыгано-румынского вида - чёрный, маленький и толстый - и молча протянул мне открытую папку и авторучку. Рядом отирался ещё один точно такой же...

Тут нужно сделать отступление и сказать, что у нас на улицах тебя частенько могут остановить какие-нибудь люди и, тряся жестяной кружкой с мелочью и непрерывно при этом тараторя, попробовать вытянуть из тебя пожертвование на что угодно - от помощи в организации нового монашеского ордена до реставрации знаменитого Пятигорского Провала.

Обычно я в таких случаях в разговор не вступаю - мотну, бывало, отрицательно головой, да и удалюсь восвояси.

Но тут мне понравился сам молчаливый подход к делу, и я заинтересовался: взял в руки папку и прочёл в ней напечатанное. Там, на титульном листе, большими и красивыми буквами, без единой ошибки, было напечатано приблизительно следующее: Мы, сборище глухонемых этого государства, хотим открыть в соседнем райцентре филиал нашего общества. Помогите, пожалуйста, чем можете.

А дальше был подколот "лист номер1" с реестром уже якобы собранных пожертвований. Всё, как положено: графы с фамилиями, почтовыми индексами, росписями и суммами внесённых бабок. Всё - разными почерками; но я сразу же обратил внимание на то, что, если судить по индексам, то сегодня, как нарочно, в нашу захолустную дыру съехались лохи со всей страны - такой там был территориальный разброс нарисован. И суммы, там проставленные, тоже внушали уважение - от пятёрки и до пятидесяти тугриков. Это вам не медяки в кружке. Ну и, пню понятно: ребята не могут связать на местном языке и двух слов, а вот поди ж ты - выкручиваются же всё-таки.

Короче, мне идея пришлась по душе, и я решил поддержать недремлющую мысль потомков героев О, Генри - дать им пятёрочку за оригинальность и основательность в подготовке.

Полез в кошелёк - а там меньше двадцатки купюры нет. Достаю, а глухонемой марку круто держит - даже глаза не заблестели от вожделения. Профи, одним словом. И лапку к деньгам тянет. Я ему пятерню растопыренную показал - пятёрку, мол, больше не дам. Сдачу, мол, давай. Тот - в карман, вытаскивает червонец: нету больше сдачи, давай червонец. Я ему показываю - нет, только пятёрку. Тот башкой закрутил, заоглядывался - а второй несчастный инвалид, придурок этакий, как раз слинял куда-то. Этот аж запыхтел от злости, я уж думал - всё. Щас скажет чё-нить, и рассыплется сказка, как карточный домик... Но нет, сдержался он. Профи - он и есть профи.

Ну, я рукой махнул, деньги в кошелёк спрятал, да и пошёл себе дальше - посуду сдавать.

А там, в приёмном пункте, по случаю субботнего наплыва, небольшая очередь образовалась, человек пять. Только это я в хвост пристроился - дёргает меня кто-то сзади за рукав.

Оборачиваюсь - стоит, красавец. И в руке у него - три раза по пять тугриков. Ну, я их себе забрал, а ему отдал двадцатку - заслужил, хера ль там говорить.

Ну, отдал, да и снова отвернулся - пьеса окончена, чего уж там.

А вот фигу - снова он меня за рукав дёргает!

Оборачиваюсь вторично - а он мне папочку с авторучкой протягивает!

Ей-богу, я аж умилился... Давай, говорю, сюда твой список.

И вписал честно туда свою фамилию, индекс, дату проставил и внесённую сумму.

Очередь смотрела на меня, как на ненормального.

Вернул я ему папку; он поблагодарил меня лёгким наклоном головы, а я показал ему большой палец: так держать!

Но и это ещё не всё: нашёл я в магазине свою жену в отделе тортов и рассказал ей всю эту историю. Она, конечно, поименовала меня идиотом.

А потом, когда уже мы закупились-загрузились и выезжали со стоянки, смотрю - чимчикует продолжатель дела Паниковского как раз впереди нас, вдоль ряда машин - очередную сострадательную душу ищет.

Я, плотоядно ухмыляясь, подкрался к нему сзади черепашьим шагом, да и бибикнул во весь голос немецкого автопрома - чтобы за жениного "идиота" не так обидно было. .

И что вы думаете? Даже не обернулся. Только с шага немного сбился от неожиданности. Профи - он профи и есть.

Ну, я, поравнявшись с ним, ещё раз показал большой палец - и мы уехали домой...

– Вам туда! Идите мимо этих трех домов, потом заверните за угол, там будет белое здание с красной крышей. Это оно.

Я говорила очень уверенно.

Люди благодарили и бодро шли в указанном направлении. Они не подозревали, что я в этом районе вообще впервые и выдумываю ответ на ходу. Отправляла я их, по сути, лесом.

Иногда у человека возникали сомнения:

– А это точно там? Просто мне сказали в другую сторону...

– Ну что вы, конечно, там! Я живу на этой улице с рождения и всё тут знаю!

Я была сама доброжелательность, сама милота.

Скольких людей я обманула таким образом? Больше двух десятков точно. Представляю, какими проклятиями они меня осыпали, когда правда раскрывалась! Простите, мои дорогие, но поступала я так не со зла. Всему виной психологические комплексы. Я ужасно стеснялась того факта, что сама не москвичка, а приехала из дальнего Подмосковья. А мне так хотелось походить на столичную штучку, за которую меня принимали...

А сегодня что? Оскал капитализма всё шире, человек человеку волк, никто ни с кем не общается, дорогу не спрашивает. Уставятся в свои смартфоны и топают по карте. Скукотища.