Из жизни знаменитостей VIP

участником французского Сопротивления, а дед по отцовской линии пережил Холокост — Перес-Шакдам изучала психологию в Лондонском университете, а затем получила степень магистра в области финансов и коммуникаций.

В Лондоне она вышла замуж за йеменского мусульманина-суннита и ради брака приняла ислам. Союз закончился разводом в 2014 году. Уже к 2017 году Перес-Шакдам вновь появилась в Иране, публично заявила о своей принадлежности к шиизму и стала активно интересоваться идеологией Исламской Республики.

Выдавая себя за западного журналиста, она публиковалась в ведущих иранских СМИ — Tehran Times, Mashregh News, Tasnim News, Mehr News и даже на официальном сайте Верховного лидера Khamenei. ir. Её антизападные материалы снискали доверие среди представителей иранской элиты. Известно, что она встречалась с высокопоставленными лицами, включая кандидата в президенты Ибрахима Раиси, у которого брала интервью для Russia Today, и генерала Касема Сулеймани, главу спецподразделения «Кудс» КСИР. Ей был предоставлен доступ в наиболее охраняемые зоны, включая частные дома чиновников и генералов, где, как утверждается, она собирала критически важную разведывательную информацию.

Полученные ею данные, по некоторым источникам, сыграли ключевую роль в обеспечении высокоточных ударов Израиля по иранским военным и ядерным объектам во время 12-дневной войны. На основе её информации агенты «Моссада» тайно доставляли в страну высокоточное вооружение и развернули базу беспилотников недалеко от Тегерана, с которой наносились удары по объектам ПВО и пусковым установкам баллистических ракет. Эти операции фактически парализовали возможности Ирана для ответных действий.

Теперь в Иране пытаются понять, как Исламская Республика оказалась буквально взломана агентом «Моссада». Троих уже казнили за связи с Кэтрин, а судьба ещё десятков человек висит на волоске.

Иранское телевидение утверждает, что Перес-Шакдам получала ценные сведения не только в роли журналистки, но и используя личное обаяние. По словам бывшего депутата парламента Мустафы Кавакебиана, она вступала в ceксуальные связи якобы с более чем 120 высокопоставленными представителями власти. Кавакебиан заявил, что представил в прокуратуру документы и доказательства, включая признания самой Перес-Шакдам, в которых она якобы прямо говорит о том, что использовала интимные отношения для достижения своих целей.

Откровенно говоря, слухи о каком-то гиперобаянии Перес-Шакдам кажутся мне преувеличенными. К тому же «Моссад» регулярно обвиняют в использовании ceкс-шпионажа. Так что подождём — наверняка всплывёт ещё много любопытных подробностей этой невероятной истории.

опустошенные, ожидающие смерти со дня на день больные начинали улыбаться, розоветь и выздоравливать после разговоров с этим гениальным врачом.

Нет, он, конечно, лечил «сердечников». И дефрибиллятор он изобрёл. И он следовал протоколу лечения, а как же! Но ещё он понял, что слова могут убить, могут и исцелить. И врач лечит словами не в меньшей степени, чем лекарствами и операциями. Именно доктор Лоун описал случай, когда после звонка токсичной злой матери скоропостижно скончался пациент, который шёл на поправку. Как будто его прокляла злая ведьма… Он описал случай, когда хороший врач сказал при пациентке плохой диагноз, - и женщина моментально погибла без видимых причин. Он описал старичка, который переписал свое имущество на зятя, а потом боялся вставать и ходить - зятю мешали звуки шагов пожилого человека. И старичок чуть не погиб, сердце его было разбито… Это он, доктор Лоун, дал пациенту расписку, что тот проживёт ещё пять лет. Безнадежному пациенту. От безнадёжности. И этот пациент прожил пять лет, обзавёлся семьей, и снова пришёл за распиской. И стал жить дальше; как не жить, если доктор расписку дал? )

Доктор Лоун понял, что наше сердце разбивают злые слова и мучительные отношения. Причина таких болезней - в эмоциональном окружении пациента. И для исцеления надо сначала защитить человека от токсичных влияний. Он и сам защищал. Даже писал письма родственникам, которые обижали больных. Такой вот был этот доктор Лоун.

Именно он разрешил перенёсшим инфаркт пациентам шевелиться и двигаться. До этого их заставляли лежать неподвижно, - и они погибали чаще от плохих мыслей, от страха и беспомощной обездвиженности. Он спас тысячи жизней, этот доктор Лоун.

И ещё он написал о тайных праведниках, которых прислали в этот мир с определённой миссией - сделать его лучше. Это уж совсем мистика, не так ли? Но это правда. И одним из таких особенных людей, возможно, был сам доктор Бернард Лоун. Великий доктор, напомнивший об утерянном искусстве врачевания словом.

Он ушёл на сотом году жизни. Такие люди словно всегда рядом и всегда поддерживают нас одним фактом своего существования. Что бы мы без них делали? Без этих специально посланных в этот жестокий мир людей…

Короткая справка. Бернард Лоун родился в 1921 в Литве, в еврейской семье. Тогда его звали Борух Лак. Один из его дедов был раввином. В США он приехал вместе с родителями, когда ему было 14. Помимо успешной практики он был известным общественным деятелем. Основанная им организация "Врачи мира за предотвращение ядерной войны" в 1985 году получила Нобелевскую премию Мира.

написала сценарий, основываясь на собственной истории. Она, как и главная героиня фильма вместе с родителями отдыхала в курортном пансионате. Там и состоялось ее знакомство с «грязными танцами», так назывались достаточно откровенные танцы – подражания латиноамериканским.

В образе Беби Бергстин изобразила себя, даже подарив героине свое собственное прозвище.

Элинор мечтала снять фильм о танцах и всячески пыталась найти для него финансирование. От сценария отказались почти все киностудии. Согласием ответила лишь компания Vestron. Vestron выделила фильму $4, 5 млн.

На главную мужскую роль продюсеры фильма сначала искали латиноамериканца, решив, что это придаст картине нужный колорит. Но увидев Патрика Суэйзи и узнав, что он еще и профессиональный танцор, Элинор остановилась на его кандидатуре. «Не каждый день встретишь техасского мачо, который любит балет», - сказала она.

Элинор представляла себе главную героиню юной хрупкой темноволосой девушкой. Но, увидев на кастинге 27-летнюю Дженнифер Грей, Элинор изменила свое мнение – девушка была очень трогательной и пластичной. Актеры идеально смотрелись вместе в кадре. Денег было катастрофически мало и, чтобы не затягивать процесс, старались снимать все с одного дубля.

Когда снимали последний танец Джонни и Беби, Патрик Суэйзи неудачно приземлился после прыжка со сцены в зал и повредил колено, однако продолжал танцевать, чтобы не портить удачный дубль. Режиссер восхищался выражением мрачной решимости на лице актера, не догадываясь, что тот еле дышит от боли.

Зрители не знали и о том, что после съемок невероятно красивой сцены с «поддержкой» в озере актриса попала в больницу с гипотермией – этот эпизод снимали осенью, и вода была ледяной.

Саундтрек к фильму стал платиновым диском, а композиция «Time of my life» получила «Оскар» и «Золотой глобус» в номинации «Лучшая песня».

была права: это была плохая идея. Молодая женщина Табита Спрюс еще не закончила обучение. Я выпустился, но не мог устроиться учителем. Я работал в промышленной прачечной, получая зарплату немногим превышавшую прожиточный минимум. У нас был кредит на обучение, никаких сбережений и никаких льгот. У меня было две пары нижнего белья, две пары джинсов, пара туфель, и проблемы с выпивкой. Мы помнили об этом, назначая дату: 2 января 1971 года.

Той осенью мы сели в автобус, идущий из Старого Города, где жила Табби, до Бангора, где находился известный ювелирный магазин Дейз. Мы попросили показать самый дешевый комплект из двух обручальных колец, который был в продаже. С великолепной профессиональной улыбкой, в которой не было ни капли снисхождения, продавец показал нам пару тонких золотых колец за 15 долларов. Я достал бумажник, который тогда пристегивал байкерской цепочкой к шлевке джинсов, и заплатил за них. В автобусе по дороге домой я сказал: «Готов поспорить, они оставят зеленый след на наших пальцах».

Табби, всегда колкая на язык, ответила: «Надеюсь, мы проносим их достаточно долго, чтобы узнать это».

Десять недель спустя или около того, мы надели эти кольца друг другу на пальцы. Костюм, который я надел, был слишком велик для меня — я взял его взаймы у будущего шурина, — а моим галстуком гордился бы сам Джерри Гарсия.

Моя новоиспеченная жена была одета в голубой брючный костюм, несколько месяцев до этого служивший нарядом подружки невесты на свадьбе ее подруги. Она была великолепна и напугана до смерти. Мы поехали на свадебный прием (бутерброды с тунцом и содовая) на моей машине, стареющем Бьюике с дышащей на ладан коробкой передач. Я все время трогал большим пальцем кольцо на безымянном пальце левой руки.

Несколько лет спустя — три? пять? — когда Табби мыла посуду, ее кольцо соскользнуло с пальца и упало в сливное отверстие. Я вырвал заглушку слива, пытаясь найти его, но в темноте обнаружил лишь заколку. Кольцо исчезло. Тогда я уже мог купить вместо него новое, более изящное, но она все равно заливалась горькими слезами из-за потери первого настоящего кольца. Оно не стоило и восьми долларов, но оно было бесценно.

Жизнь хорошо обошлась со мной в вопросе карьеры. Я написал бестселлеры и заработал миллионы долларов. Но я ни разу не снимал это дешевое кольцо с левой руки с того самого дня, как моя жена с дрожащими губами и руками и блестящими глазами надела его.

Кольцо заставляет задумываться о будущем, помнить, что у нас было (почти ничего) и какими мы были (чертовски хорошими ребятами). Не дает забыть, что цена вещи и ее ценность — не обязательно одно и то же.

Прошло уже 42 года, а зеленого следа все ещё нет.

Стивен Кинг

местом для публичных казней.

Здесь каждый приговор - это не только судьба отдельного человека, но и зрелище для толпы: плети, колёса, эшафоты.

И вот в этом мире, где жестокость остаётся частью правовой системы, появляется Чезаре Беккариа - миланский маркиз с лицом философа и смелостью революционера.

Он не брал баррикады, не свергал королей. Он просто взял перо и написал книгу, которая перевернула представление о справедливости.

В 1764 году, когда Екатерина II правила Россией, а бостонцы ещё не бросили чай в гавань, Беккариа опубликовал труд, ставший библией гуманизма.

Его идеи звучали ересью: "Цель наказания - не месть, а предотвращение преступлений".

"Следственные пытки - это варварство, а не доказательство". "Смертная казнь - ошибка, а не правосудие".

Книгу быстро перевели на десятки языков. Вольтер назвал её "криком разума в мире суеверий", а инквизиция внесла в индекс запрещённых книг - лучшая реклама для эпохи Просвещения.

Беккариа, выходец из аристократической семьи, мог бы провести жизнь в салонах Милана, обсуждая моду и оперу. Но вместо этого он вступил в "Общество кулака" - группу интеллектуалов, которые верили, что идеи сильнее меча. Его аргументы были просты и сильны.

Если наказание должно быть примером, зачем делать его публичным? Разве зрители не запомнят ужас, а не урок? - Законы пишутся для людей, а не люди для законов.

Притом, что Беккариа никогда не занимал государственных постов, его идеи изменили законы от России до США. Екатерина II пригласила его в Россию реформировать право - он вежливо отказался, сославшись на климат. Императрица, впрочем, использовала его идеи в своем "Наказе".

Джефферсон и Франклин цитировали Беккариа, создавая основу американской правовой системы. - Даже Наполеон, сторонник жёстких мер, включил некоторые принципы Беккариа в свой Уголовный кодекс.

Почему Беккариа актуален сегодня?

Потому что его вопросы остаются нашими вопросами.

Где грань между справедливостью и жестокостью?

Может ли страх остановить преступление лучше, чем разум?

И главное: способен ли закон исправить человека, или он лишь метит его клеймом? Беккариа не дал ответов на всё.

Но он научил нас сомневаться, даже в законах, которые кажутся незыблемыми.

— от пионеров до партийных деятелей, — сидел за столом, погружённый в работу. Одет он был в рубашку и брюки с подтяжками. Не новыми, блестящими, а теми самыми, бывалыми, с растянутыми резинками, видевшими, кажется, ещё рождение «Дяди Стёпы».

В комнату вошла соседка — женщина, чей взгляд не мог скользнуть мимо столь прозаической детали гардероба великого литератора. —Сергей Владимирович, простите… — начала она, смущённо кашлянув. — Вы же известный человек, гонорары получаете… Неужели не купите себе новые подтяжки?

Михалков не обернулся. Его рука продолжала выводить строки, но голос прозвучал чётко и ясно, будто он декламировал со сцены: —Милая моя, откуда средства? Все мои гонорары уходят на аборты для подруг моих сыновей!

Воздух в комнате застыл. Соседка онемела — её воспитание, советская мораль и просто человеческое участие смешались в одном немом вздохе. Казалось, даже часы на стене перестали тикать, чтобы не нарушить красоту этого момента.

А поэт? Он продолжил работать. Возможно, именно в тот день рождались строки, которые потом печатали в «Правде». Или просто дописывал письмо. Но ясно одно: даже в быту Михалков оставался мастером слова — точного, острого и безжалостно правдивого.

Эта история — не просто анекдот. Это напоминание о том, что гении часто носят потрёпанные подтяжки, а их гонорары порой уходят не на новые костюмы, а на оплату ошибок молодости — своей или чужой. И что иногда одна фраза может сказать о времени и нравах больше, чем целое расследование.

Так что в следующий раз, увидев потрёпанную вещь на человеке искусства, помните: возможно, за ней скрывается не бедность, а новая глава чьей-то бурной жизни. Или просто гениальный ответ, чтобы отвязаться от назойливых советчиков.