Любопытная параллель: как два человека, причём великих человека! — относились к награде.
Лев Николаевич Толстой всю жизнь не скрывал сожаления, что ему не довелось получить Георгиевский крест. И ведь награда была в шаговой доступности, да вот шагала не туда. Всё время что-нибудь мешало. Один раз Лёва сам отказался:
А ещё случай просто трагикомичный: весь личный состав батареи представили к награде. Всех до одного! Ну, что может быть не так? Но незадолго до этого Лёва опоздал в караул. Проспал, но по уважительной причине: всю ночь перед этим в карты играл. И вот подишь ты: караулы пришёл проверить сам генерал. В итоге, когда личный состав пошёл торжественным маршем получать награды, граф Толстой полировал шконку на гауптвахте.
В принципе, наградами граф обделён не был: орден Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость», медали «За защиту Севастополя 1854—1855» и «В память войны 1853—1856 годов», медали «В память 50-летия защиты Севастополя».
Но Егория не получил, и очень переживал. Это особая награда. Как правило, давали только за боевые заслуги.
А вот обратная история: живописец Верещагин орден Георгия как раз получил. В Туркестане живописец стал участником защиты крепости Самарканда, — крохотный гарнизон противостоял многотысячным нападавшим. Прапорщик Верещагин, с шашкой и револьвером, не просто участвовал в обороне: он вёл бойцов в рукопашную!
Наградой стал орден Святого Георгия, - поскольку Василий Васильевич был офицером, ему полагался не солдатский знак отличия, о котором мечтал фейерверкер Толстой, а настоящий орден.
Однако Василий Васильевич его никогда не носил! Это, кстати, было серьёзным нарушением: в соответствии со статутом награды, георгиевские кавалеры были обязаны носить её всегда в официальной обстановке.
Туркестанский начальник Верещагина, генерал Кауфман, встретив Верещагина в Петербурге, осведомился, почему Василий Васильевич не при ордене. Живописец отговорился, что у него просто ордена нет (в те времена награждённый, как правило, покупал орден за свой счёт). На это генерал сказал: «Тогда берите мой», и, сняв орден, вручил его служителю муз. На что упорный Верещагин сказал, что в его сюртуке нет петлицы с отверстием для ордена.
«Сейчас будет», — сказал генерал, и, достав кортик, проделал в лацкане Верещагина нужное отверстие. После чего, буквально насильно, украсил художника образом святого Егория. Даже можно сказать: объегорил!
Даже можно сказать: объегорил!
«Когда он оставил школу, я отправила его работать. Он был сантехником, помощником в типографии, точильщиком, часовщиком. Но как только Адриано обучался чему-либо, тут же бросал это дело и начинал учиться чему-то другому.
Помню, как он осваивал точильное дело – работал в мастерской со всеми этими машинками, инструментами.
Чтобы обучиться мастерству, он взял пару ножниц из дома. Это были большие ножницы, специально для портных. И он их поточил. Да поточил так, что, когда снова принёс их домой, они выглядели как маникюрные ножницы! Потом Адриано, конечно, всему научился и стал настоящим, умелым точильщиком.
Но однажды прямо напротив точильной лавки открылся магазин часовщика. Адриано тут же сменил профессию и начал заниматься часами. И, знаете, я была этому очень рада. Профессия часовщика очень хорошая, этим ремеслом можно было очень неплохо зарабатывать. Адриано нравилось чинить часы, и он действительно делал это хорошо, и, если бы не эта история с пением, то мой сын стал бы хорошим мастером». Джудитта Челентано о сыне Адриано.
Джудитта Челентано о сыне Адриано.
Анекдотическими у Визбора бывали и реальные ситуации. Лето. Аэропорт. Ему надо срочно вылететь со съемок в Москву. Билетов, конечно, нет. У касс толпятся взмокшие от жары люди. А он — в приличной рубашке, галстуке… Народ расступается. Выбора нет. Юрий заглядывает в окошко: «Здравствуйте. Я Борман. Мне надо в Мюнхен…» Кассирша еле совладала с собой: «Но у нас рейсы только в Москву». — «А-а, давайте! . . » И через час «Борман» уже сидел в самолете.
Будущая императрица Японии три года прожила на Кутузовском и ходила в обычный советский детский сад
Мало кто знает, но часть детства Масако Овада, нынешней императрицы Японии, прошла в Москве. В 1965 году её отца назначили первым секретарём посольства Японии в СССР, и семья переехала в дом на Кутузовском проспекте.
Масако тогда не было и двух лет. В Москве она ходила в детский сад № 1127, играла с местными детьми, каталась на коньках и впервые встала на лыжи.
Поначалу девочке было непросто из-за незнакомого языка и строгих порядков, но вскоре она освоилась, нашла друзей и начала свободно говорить по-русски. По некоторым данным, в садике её даже называли Машей.
При этом дома семья продолжала разговаривать исключительно на японском — так будущая императрица ещё в раннем детстве стала билингвом.
Москва заняла всего несколько лет в биографии Масако, но семья впоследствии вспоминала этот период с особой теплотой.
Однажды Хью Лори, будущий Дживс и доктор Хаус, а тогда застенчивый закомплексованный подросток, был на экскурсии с родителями. Семья взяла на прокат лодку, чтобы покататься по озеру. Хью запереживал, что они опозорятся, и тихо спросил маму: «Наш отец хотя бы умеет грести? » «Да, он умеет грести», — просто ответила мама.
Уильям Джордж Рэнальд Манделл «Рэн» Лори, отец Хью, не любил хвастаться своими успехами, и его родной сын понятия не имел, что его отец, — олимпийский чемпион по гребле на двойках распашных без рулевого. Да, он умел грести!
Да, он умел грести!
ВИКТОР ЧЕРНОМЫРДИН:
В харизме надо родиться.
Вас хоть на попа поставь, хоть в другую позицию - все равно толку нет!
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Вот Михаил Михайлович - новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил
Михайлович готов к любви.
Вот мы там всё это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазёром.
Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
Мы выполнили все пункты от А до Б.
Мы помним, когда масло было вредно. Только сказали - масла не стало. Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Потом на яйца нажали так, что их тоже не стало.
Не мое, автора не нашел. Но история вполне познавательная и имела место быть.
Во избежание нервного срыва прошу совколюбов и юдофобов далее не читать.
Памятники лысому с кепкой в руке или на макушке стоявшие чуть ли не на каждой городской площади в СССР. Кто же этот плешивый с бородкой, указывал дорогу в светлое будущее советским людям
Вы думаете - Ленин? А вот и нет! На картинах, открытках и марках был изображен вовсе не Владимир Ульянов-Ленин, а уроженец Черниговской губернии Иосиф Ариевич Славкин - он был тем натурщиком, с которого в 20-е годы создавался образ Ленина.
Дело в том, что когда Ленин умер, то после него осталось очень мало изображений, да и те, что были, оказались недостаточно благообразны и величавы.
Тут-то и был найден Иосиф Ариевич, который, во-первых, на Ленина был очень похож, а во-вторых, обладал более фотогеничной внешностью, именно такой, какой и должен был, по мнению адептов новосозданного культа, обладать ВВ (великий вождь)...
Так и пошло-поехало - художники писали Иосифа в образе Владимира - есть что-то библейское в этой усмешке истории. Надо сказать, что образ Ленина метафизически тяжко воздействовал на скромного еврейского адвоката - Славкин пересмотрел все доступные кадры кинохроники, на которых был запечатлен Ленин, стоя перед зеркалом разучивал жесты и мимику Ленина и настолько вжился в роль, что считал себя уже не просто человеком, похожим на Ленина, а верным соратником вождя, и даже, временами, теряя грань между вымыслом и реальностью, рассказывал о своей совместной работе с лидером коммунистической революции.
Неизвестно, куда завело бы Славкина нарождающееся безумие, но однажды (по счастью для Иосифа Ариевича, это было до волны большого террора), его вызвали "куда надо" и сообщили, что "наверху" решили отказаться от его услуг - Славкин всё сразу понял, сбрил усы с бородкой и вернулся к своей прежней тихой работе юриста в конторе "Мясо Сбыт".
Скорее всего, эта предусмотрительность спасла Иосифа Ариевича, он не был репрессирован и умер своей смертью в шестидесятых годах, причём на заседании Политбюро всерьёз рассматривался вопрос о бальзамировании его тела, как запасного для Мавзолея Ленина (хотели иметь двойника, на тот случай, если чучело настоящего Ленина всё же протухнет)...
Так что, если у кого-то есть портрет Ленина, то на самом деле на нём лукаво щурит глаза не вождь мировой революции, а скромный еврейский адвокат из Чернигова, юрист конторы "Мясо Сбыт", Иосиф Ариевич Славкин.
Дело было летом 1997 года. В Москву прилетела с мужем-миллионером (да-да) моя старая (не слишком) знакомая. И пригласила меня увидеться, и я приехал к ней и её мужу по фамилии Уокер (клянусь) в гостиницу "Балчуг".
Жара была страшная, помню. Утомлённый солнцем, я вошел в лифт, вышел на последнем люксовом этаже и пошёл по коридору...
Иду
Бугаи в костюмах, проводки из ушей, все всерьез. А кругом - зеркала, вазы, роскошь, ковры... И я в рассеяности гляжу на приближающегося Де Ниро и пытаюсь понять: что за фильм? И никак не могу вспомнить. А это же, со всей очевидностью, кино - смокинг этот, Де Ниро, охрана... Сейчас распахнется какая-нибудь дверь, и все будет, как мы любим - автоматная очередь, кровь на стенах, разлетающиеся вазы... Но что за кино-то?
Секунд только через пять я в своём перегретом состоянии соображаю, что это не кино, а гостиница "Балчуг" - и живой Де Ниро, настоящий, не целлулоидный. Гость Московского международного фестиваля. А между нами уже метров пять, и бугаи резко прибавляют шаг, чтобы не допустить встречи Де Ниро со звездой (российского телевидения).
Я, конечно, поднимаю руки, делаю шаг с сторону и встаю у стеночки с открытым в изумлении ртом.
И Де Ниро (который с такой изумленно-счастливой реакцией на себя знаком, к тому времени, уже четверть века), проходя мимо меня на крейсерской скорости, успевает развести руками и улыбнуться этой своей классической улыбкой: рот оскален, глаз почти не видно. Типа: да, парень, ты не ошибся, это я.
Совершенно непобедимое обаяние там, конечно. Топка, которую он ведь даже и не включил толком - с чего ему меня обаивать? А меня буквально окатило теплом...
Я еще подумал потом, придя в себя: бедные бабы. Это ж как этому сопротивляться? Зачем сопротивляться - это другой вопрос, но - как?
3 октября 1945 года 10 летний мальчик принял участие в конкурсе юных певцов кантри на мясо- молочной ярмарке, в городке с чудесным названием Тупело. Мальчик очень расстроился, потому что главного приза он не получил, хотя пел песню Old Shep со всем старанием. По его воспоминаниям, он занял непочетное пятое место и получил "приз" в виде бесплатных
В следующий раз он выступал на публике через три года, на прощальном вечере "выпускников" полусредней школы в том же Тупело. После чего его семья, гонимая бедностью, упаковала пожитки, водрузила их на крышу своего Плимута 1939 года выпуска и направилась в Мемфис (Теннесси) в поисках лучшей жизни.
Известный своей застенчивостью мальчик редко решался выступать, но в 1953 году он, здорово волнуясь, все же спел в студенческом шоу талантов в своей мемфисской средней школе. К своему изумлению, он сорвал больше всего аплодисментов и занял первое место, да еще и на бис пришлось петь.
Вскоре после этого он зашел в местную студию звукозаписи (состоявшую из одной комнатки) и частным образом записал на маленькую пластинку две песенки "Му happiness" и "That"s when your Heartaches Begin", заплатив около четырех долларов. Он лишь хотел услышать, как его голос звучит в записи. Взяв пластинку домой, он подарил ее матери на день рождения.
Когда Сам Филлипс, владелец студии, услышал запись - он позвал парня, чтобы тот ему еще чего нибудь напел. В тот день началась эпоха Элвиса Пресли в поп-музыке.
Встречаются люди, которые по заповедям своей религии должны прощать и действительно прощают обиды, но никогда их не забывают. Я же совсем не склонен был прощать, но в конце концов всегда забывал. И оскорбитель, полагавший, что я ненавижу его, не мог прийти в себя от изумления, когда я с широкой улыбкой здоровался с ним. Тогда он в зависимости от своего характера восхищался величием моей души или же презирал мою трусость, не зная, что причина куда проще: я позабыл даже его имя. ©️Альбер Камю
©️Альбер Камю
Первые свои известные произведения А. Н. Островский печатал в литературном журнале "Москвитянин", который издавал М. П. Погодин, имевший свою систему оплаты авторов. Он платил молодому литератору 25 рублей за печатный лист, но...
Если Островский сдавал пьесу в пять авторских листов, то Погодин соглашался заплатить за неё
Островский позднее рассказывал: "Но мне необходимы деньги! " — умоляешь его.
- Э, батюшка! Вы человек молодой, начинающий. Для вас достаточно и 25 рублей в месяц на житьё. А то сразу получите этакую сумму денег: шутка ли - 125 рублей, ведь это 437 с полтиной ассигнациями! И прокутите! А у меня деньги вернее.
Никакие заявления о нужде не помогали.
Наконец Островский нашёл способ, как избавиться от такой зависимости. Погодин был должен Островскому 125 рублей, и литератор написал на своего приятеля задним числом вексель на 125 рублей, срок погашения которого уже истёк.
Затем Островский отправил проинструктированного приятеля к Погодину, сопроводив того слёзным посланием от Островского с просьбой об уплате долга.
Погодин сурово спросил приятеля: "А что вы сделаете с Островским, если я не уплачу за него денег? ".
Приятель был хорошо подготовлен к подобному вопросу и оставался непреклонным: "Завтра же потащу его в "Яму"! ".
"Ямой" называлась московская долговая тюрьма у Иверских ворот.
Погодин попытался повторить свой любимый трюк: "А не согласны ли вы будете получить по 25 рублей в месяц в уплату? ".
Приятель Островского стоял твёрдо: "Или всё, или «Яма»! ". Погодин покряхтел, но всё же смилостивился и заплатил всю сумму.
Погодин покряхтел, но всё же смилостивился и заплатил всю сумму.
Реальный граф Монте-Кристо врагов резал и травил.
Дюма, как известно, писал книги на основе реальных фактов, хотя в процессе творчества уходил от них довольно далеко.
В 1807 году уроженец Нима сапожник Франсуа Пико собирался жениться на богатой и красивой Маргарите. Его счастью позавидовал трактирщик Луппиан. Вместе с приятелями
Через несколько лет заточения Пико познакомился с товарищем по несчастью — итальянским священником отцом Тори. Тот проникся симпатией к молодому сокамернику, обучил его всему, что знал, рассказал о спрятанном в Милане сокровище и написал завещание в пользу Пико, после чего спокойно умер. Освободило Франсуа свержение Бонапарта, то есть просидел он не 14 лет, как Эдмон Дантес, а вдвое меньше.
Освободившись, Пико поспешил в Амстердам, где официально вступил в права наследства, затем в Италию, где отыскал клад отца Тори. В Риме он отыскал Анутана Аллю, который присутствовал при написании доноса, хотя лично и не участвовал в этом злодеянии. За перстень, ценой в 50 тысяч франков, Аллю выболтал всё, что знал.
Пико отправился в Париж, где занялся местью. Этот процесс был не столь романтичным, как в книге Дюма. Солари нашли с ножом в груди, а Шобар был отравлен. Затем Пико устроился официантом в ресторан, принадлежавший Луппиану и соблазнил его дочь от первого брака. Мститель организовал сватовство некоего дворянина к своей любовнице, а когда о свадьбе было уже объявлено, оказалось, что жених не граф, а уголовник. Разразился жуткий скандал, невеста не пережила позора.
Пико убедил юного сына Луппиана стянуть ювелирное украшение и тот угодил за решетку. После этого Пико поджог ресторан своего врага, а самого хозяина зарезал. Торжествовал он, правда, недолго. В одной из аллей Тюильри его подстерег Аллю, которому одного перстня показалось мало. Он оглушил Пико, долго пытал его в каком-то подвале, стараясь узнать, где тот прячет деньги, а потом убил его. Вся эпопея реального «Монте-Кристо» продолжалась меньше года.
Аллю сбежал в Англию, где в 1828 году признался во всем на предсмертной исповеди, причем письменно заверил свой рассказ. Через 15 лет этот документ попал в руки Александра Дюма, перо которого превратило уголовную разборку в остросюжетный романтический триллер.
Трамп рассказал, что делает сам себе макияж, чтобы не выглядеть похожим на мертвеца.
"Я использую немного косметики и наношу ее сам. Если не нанести хотя бы немного, то будешь похож на мертвеца. И я не хочу так выглядеть".
Илон Маск - американцы не были на Луне!
Многие люди в мире и по сей день сомневаются, что американские астронавты в 1969 году побывали на поверхности Луны. Но если их досужие домыслы дальше обычных разговоров не уходят, то Илон Маск недавно во всеуслышание заявил о своих сомнениях.
Миллиардер приводит несколько логичных на первых взгляд доказательств. Во-первых, для полета Луну нужны были рекордные полторы сотни миллиардов долларов. Маск уверяет, что их даже сегодня раздобыть для космической программы неимоверно сложно.
Вторым доводом оказалась техническая сторона дела. Маск до сих пор не может понять, как именно специалистам удалось тогда вывести астронавтов не просто в космос, но еще и посадить их на лунную поверхность.
Дело в том, что полет "Аполлона" в упрощенном виде происходил следующим образом: тяжелая ракета доставляла модуль с астронавтами на спутник Земли. Затем модуль стартовал с Луны, стыковался с кораблем и летел обратно. И так шесть раз. Основные сомнения Илона Маска вызвал именно этот факт. Потому что, несмотря на всю современную технику и технологии, ракеты, которые производит SpaceX, до сих пор нормально летать не могут.
"Илон Маск заявил, что американцы не летали на Луну в 1969 году". Planet today.
В 1440 году римский Папа Евгений IV остро нуждался в деньгах и продал флорентийцам городок Борго-Сансеполькро. Граница между Папским государством и Флоренцией должна была пройти по речке с оригинальным названием Rio (река). Но в той местности было две небольшие реки с этим названием, и каждая сторона при составлении карты указала ближайшую к себе
Между двумя речушками оказалась полоска земли длиной около двух километров с деревушкой Коспайя — около 300 жителей. Она не принадлежала никому. Крестьяне Коспайи это заметили раньше, чем чиновники. И вместо того чтобы сообщать об ошибке, они тихо провозгласили независимость. С девизом «Perpetua et firma libertas» — «Вечная и твердая свобода». Поразительно, но на Коспайю все махнули рукой. Кватроченто в Италии было довольно бурным — всем было не до того.
Управление деревней осуществлял совет старейшин, собиравшийся под большим дубом. Никакого короля, никакого папы, никаких налогов. Никакой армии, никакой тюрьмы, никакой полиции. Никаких законов, кроме одного правила — не нарушать покой соседей.
Расцвет Коспайи наступил в XVII веке, когда табак распространился по Европе, а Папское государство и Тоскана запретили его выращивание и продажу — ибо страшный грех это, дети мои. Курильщиков отлучали от церкви. Тогда Коспайя стала единственным местом в Италии, которое не подчинялось папскому запрету на выращивание табака.
Смышленые крестьяне засеяли табаком каждый клочок земли на всех своих 25 гектарах. Республика превратилась в крупнейший нелегальный табачный рынок. Контрабандисты, торговцы и просто любители покурить потянулись в эту республику. Соседние государства злились, но поделать ничего не могли — формально республика существовала законно, как результат картографической небрежности.
Свобода продержалась 385 лет. В 1826 году после долгих переговоров Папское государство и Великое герцогство Тосканское наконец «исправили ошибку» и разделили между собой Коспайю.
Но почти четыре века люди доказывали, что можно жить без короля, папы, армии, полиции, тюрем, налогов и прочих государственных институтов. И при этом мирно решать все свои проблемы самостоятельно и процветать.
