Я однажды самого Брежнева видел. Когда я учился в школе, Брежнев приезжал к нам в Кишинев. И нас всей школой повели его встречать. Мы стояли с флажками вдоль улицы Ленина, а Брежнев проехал мимо нас в открытом лимузине. Брежнев махал нам рукой, а мы в ответ махали ему нашими флажками.
- И это все? – разочарованно произнесла Майя Зациорская,
- А чего ты ожидала? – удивился я.
- Ну, я думала, он хотя бы тебя на руки возьмет, - сказала Майя.
Я подумал, что она нравится мне не в последнюю очередь своей наивностью. Я был уже мудр и понимал, что рассчитывать на то, что Брежнев возьмет меня на руки не приходится.
У нас в Кишиневе специально для этого визита Брежнева построили двухэтажный особняк, в одном квартале возле нашей школы. И Брежнев в нем жил. По утрам Брежнев, видимо, пил кофе, проверял фейсбук, и шел погулять в парк Пушкина через дорогу. А мы, когда казенили уроки, мы ходили в этот парк покурить. Но в дни визита Брежнева парк был оцеплен милицией, и нас туда не пускали. Не покуришь! Но вы сами понимаете, эти советские милицейские оцепления – это было несерьезно. Мы с мальчиками перелезли через забор, сели на скамейку, закурили. Курили то ли сигареты Дойна, то ли Флуераш, я уже не помню. Сидят такие восьмиклассники в школьной форме, с пионерскими галстуками, делают глубокую затяжку и картинно выпускают дым в небо. А до конца урока еще вечность, 20 минут.
И тут на нашу аллею вышел Брежнев. Он шел вдвоем с Бодюлом, первым секретарем нашего молдавского ЦК. Они шли неспешно и неспешно беседовали. А за ними, соблюдая дистанцию, шли два так называемых сотрудника в штатском.
Из разговоров дома я знал, что Бодюл стал первым секретарем, потому что Брежнев однажды давно переспал с его женой. Бодюл специально подложил ему ее. А так как Брежнев был человеком достойным, порядочным, то он, конечно, отплатил Бодюлу за его партийную солидарность полной чашей.
Итак, они все вышли на нашу аллею парка Пушкина. Моя память до сих пор хранит их взгляды. Штатские смотрели на нас профессионально. Бодюл с неодобрением. Мол, у нас школьники не курят! Что о нас подумает Леонид Ильич? А Брежнев посмотрел на нас даже с симпатией. Нормальный был мужик!
Брежнев и Бодюл не пошли к нам, они свернули на другую аллею. А мы с мальчиками бросили окурки и мгновенно побежали назад к забору. Чтобы штатские не сообщили в школу о факте нашего курения.
Жаль, что они свернули на другую аллею. Ведь Брежнев вполне мог бы подойти к нам. Поговорить, так сказать, с народом. И даже, исполняя мечту Майи Зациорской, Брежнев вполне мог бы взять курящего меня на руки. А я бы, уже у него на руках, мог бы затянулся и выпустить дым в небо.
Это Хильда. Ей около 60 лет. У неё почти нет зубов. И она жила 2000 лет назад в Шотландии.
По меркам железного века она прожила невероятно долгую жизнь: большинство женщин тогда умирали примерно к 30–35 годам.
Самый важный факт: она почти полностью потеряла зубы. В дикой, жестокой древности это был бы приговор. Но Хильда не умерла от голода. Значит, её кормили мягкой пищей, за ней ухаживали, о ней заботились годами. Это не случайная помощь — это системная поддержка.
Учёные считают, что она могла быть старейшиной, целительницей или хранительницей знаний. В кельтских обществах пожилых женщин не списывали со счетов — их уважали. Возраст был не слабостью, а статусом.
Реконструкция лица поражает сильнее любых цифр: добрые морщины, спокойный взгляд, мягкая улыбка. Она выглядит так, будто сейчас предложит вам горячий суп или начнёт рассказывать историю из своей молодости.
И Хильда не исключение. Археология знает десятки случаев, когда древние общества годами ухаживали за больными, инвалидами и стариками — ещё задолго до медицины, религий и социальных институтов.
Вывод простой: сочувствие, забота и уважение к слабым — не изобретение цивилизации. Это базовая человеческая настройка, которой уже сотни тысяч лет. Иногда прошлое оказывается не жестче нас — а человечнее.
Иногда прошлое оказывается не жестче нас — а человечнее.
Жан Буридан в книгах остался философом, а во дворе — настоящим букмекером.
Каждый вечер он выводил осла, ставил его между двумя одинаковыми стогами и собирал соседей:
— Господа, делаем ставки! Куда направится наш мудрый зверь?
Кто-то ставил медяк, кто-то франк.
Иногда осёл выбирал стог — выигрывали одни, проигрывали другие.
А иногда стоял, упрямо щурясь, будто и правда ломал голову над вечной проблемой свободы воли.
И тогда Буридан торжественно объявлял:
— Раз выбора нет, значит, выбор за мной!
Соседи хохотали, а он собирал монеты.
И вышло так, что в истории философию Буридана обсуждают до сих пор, а жил он при этом куда лучше — за счёт осла, который знал цену человеческой глупости.
Диктор Центрального телевидения в 70-90-х годах Владимир Ухин, знаменитый "дядя Володя" из "Спокойной ночи, малыши" вспоминал...
Доярка, Герой Социалистического труда, фамилию не помню сейчас, ёрзала от волнения. И вот она сидела, текстов нет. Она говорит: "Мы перевыполнили программу", ёрзала-ёрзала, а ножки-то у стула и обломились. Она начала падать. Но падала спокойно, достойно. Упала. Лежит. А оператор не растерялся и камеру перевёл на неё. Она говорит: "Но мы решили перевыполнить пятилетку. Мы обгоним наших мужиков и будем первыми, потому что мы - советские женщины! ". И осталась лежать.
После прекращения в феврале 1994 г. "дела ГКЧП" по амнистии и выходе экс-председателя КГБ СССР Владимира Крючкова из "Матросской тишины", его всячески пытались "отлавливать" отечественные и зарубежные журналисты.
Жил он с супругой в доме на Плотниковом переулке за МИДом, где его и подкарауливали.
Или просто, узнав номер квартиры, шли к нему. И вот картина маслом. Он под диктофон рассказывает что-то очередному гостю, а рядом суетится супруга Екатерина Петровна:
- Володя, ты уж что-нибудь такого лишнего не скажи.
Вот так. Не было уже той страны под названием СССР, но Владимир Крючков все еще являлся хранителем ее секретов.
На просьбу журналистов рассказать какую-нибудь "жареную" историю о разоблачении комитетом иностранного шпиона, экс-председатель КГБ неизменно отвечал:
- Не могу. По этой истории западные разведки могут установить методы нашей работы. Да и агентуру можно нечаянно выдать.
Вот так. Не было уже той страны под названием СССР, которой служил Владимир Крючков, но он хранил методы работы советских чекистов, которые оставались неизменными и по наследству передались чекистам "новой России".
В сентябре Павел I обычно проводил манёвры под Гатчиной. Однажды во время таких манёвров царь отправил своего флигель-адъютанта Александра Рибопьера с приказом к генералу Кологривову, который командовал гвардией. Юный красавчик Рибопьер, выслушав царскую скороговорку, молодцевато щёлкнул каблуками и поскакал к Кологривову... а на полдороге вдруг понял, что забыл название деревеньки, которую гвардии надо "атаковать" (Большая Загвоздка? Малая Орловка? ), и внятно передать приказ не может. Что делать? Рибопьер в замешательстве спешился, сел на подвернувшийся пенёк и задумался: скорый на расправу император и за меньшие грехи отправлял в Сибирь изучать географию. Из тяжёлой задумчивости молодого флигель-адъютанта вывел окрик Павла, неожиданно появившегося со свитой:
- Исполнил приказание?
- Никак нет, Ваше величество, я был убит огнём с батареи!
Рибопьер выпалил первое, что пришло в голову. Император удивился, крякнул с досады... и велел незадачливому флигель-адъютанту убраться с "поля боя". И никаких наказаний не последовало. Что ж, всякое бывает, убит так убит!
Отрывок из книги Е. Рождественской «Жили-были, ели-пили... Семейные истории».
«Через минут сорок Гурченко вышла к нам в гриме любительницы абсента. Оделась. И тут поразила меня на всю жизнь:
— Мне надо порепетировать!
— Что? — не поняла я.
Репетировать фотографию, маленький сюжет? Казалось: принял позу, сделал взгляд — и всё.
— Где у вас зеркало? Мне надо пару минут побыть одной.
Она ушла и через несколько минут «репетиции» вернулась, чуть сгорбившись, немного шаркающей походкой. Села. Мне стало её жалко. У неё тряслись руки. Видно было, что ей необходимо принять дозу. Посмотрела на меня, явно не узнавая. Глаза в кучу, щель вместо рта, крючковатый нос, колтун черных, давно нечёсаных волос. Она тяжело облокотилась на стол. Подпёрла худыми руками осунувшееся лицо. И уставилась в пустоту, в себя, внутрь, в свои зелёные, абсентные, разъедающие мозг галлюцинации. Будто внутри включили какие-то видимые только ей картинки.
— Снимайте, — хрипло сказала она.
Казалось, ей сейчас понадобится медицинская помощь. Размытый взгляд в никуда, неслышное дыхание... Стало не по себе.
Сняла буквально с одного дубля, настолько всё было страшно и «в десятку».
Знаете ли вы, что
Будущий американский президент Дональд Трамп чуть было не оказался в последнем фильме Гайдая «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди». Звучит как нелепая байка, однако у этой истории немало свидетелей.
Трамп и впрямь помог российской команде кинематографистов организовать съемки в казино-отеле «Тадж-Махал», он не взял денег даже за то, что три съемочных дня казино не принимало клиентов. В какой-то момент Трамп поинтересовался, не найдется ли в фильме роли для него, однако Гайдаю было не до американских миллиардеров.
Глянул тут в календаоь. Вот те на: в этот день, 10 сентября 1975 года, умер Агостиньо Нето, первый президент Анголы. Вы скажете, конечно, : "И что? "
А вот: я был подростком, школьником, и при этом у меня остались по этому поводу воспоминания!
Я помню сухую официальную информацию в газетах. Дело в том, что у Нето был рак, и он приехал в Москву на операцию. Но приехал поздно. Операция не помогла, и первый президент Анголы умер в Москве.
Сразу же в народ пошла шутка: "Приехал Нето, уехал брутто... " Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Чёрный юмор. Во всех смыслах.
Бориса Кузьмича Новикова - советского актёра, подарившего нам голос почтальона Печкина, образ Юргина -"Купи-продай" из "Тени исчезают в полдень", деда Тимофея из "Белые Росы" и много-много других классных и по-настоящему ярких ролей (может быть, небольших, но таких, которые ты вспоминаешь с улыбкой спустя годы) терпеть не
В труппе театра им. Моссовета молодого актёра старожилы просто не допускали к серьёзным ролям. И в течение почти десяти лет Борису Кузьмичу пришлось играть на сцене малозаметных персонажей. ДЕСЯТЬ ЛЕТ! Триумф Новикова в театре случился только в 1961 году, после того, как ему доверили исполнить роль знаменитого солдата Василия Тёркина в одноименной постановке по поэме Александра Твардовского. Когда его назначали на эту роль, актёры накатали целую петицию, заявив о том, что есть кандидатуры и получше, и посерьёзнее, и те, что воевали. Только Смоктуновский и Вицин отказались подписывать бумагу.
- Так, Новиков тоже воевал, - заявил режиссёр, который влюбился в игру актёра, точно попавшего в роль.
- Как воевал?! Ёрник?! Когда? - удивились коллеги Новикова, среди которых был распространён слух, что во время войны Боря был учеником башмачника в Казахстане.
- Так, три года - с 1942 по 1945, автоматчиком. Три ранения, медаль "За отвагу", медаль "За победу над Германией в Великой Отечественной войне".
- Как же так?! Мы не знали!
- А вот так! Теперь знаете.
Фронтовик Новиков сумел максимально достоверно донести до зрителей образ своего героя и передать всю атмосферу недавней войны. Говорят, что сам Твардовский после премьеры обнял актера со словами: "Это был, конечно, он! ".
К сожалению, ненависть коллег никуда не делась, наоборот, приправленная завистью, она разрослась пышным цветом, из-за чего Бориса Новикова - серьёзного, многопланового актёра, раз за разом снимали с утверждённых ролей или отодвигали на эпизодические. Причём, чаще всего это происходило из-за обыкновенных сплетен, не имевших под собой никакой реальной почвы.
А он всё равно играл, и его любили режиссёры за искромётный юмор и импровизацию, благодаря чему фильмография Новикова - настолько впечатляющая. Играл, озвучивал, шутил и улыбался, повторяя любимую фразу из Мамина-Сибиряка:
"Только не подавитесь. Ложка-то у вас больно велика. Пожалуй, и каши не хватит".
Пётр I привлёк к строительству Санкт-Петербурга целую когорту иностранцев, в их числе и Доминико Трезини, итальянца из швейцарского кантона Тичино. Весной 1703 года Трезини заключил с Петром договор, в котором, кстати, было написано: "... сверх того обещаю, как явно покажет искусство и художество своё, чтоб ему жалованья прибавить".
Трезини явно показал как своё искусство, так и художество: великолепный Петропавловский собор, здание Двенадцати коллегий и Летний дворец Петра I - без этих зданий Петербург немыслим. Доминико, или Андрей Якимович, как его здесь звали, усердно трудился на посту главного архитектора новой столицы и свою часть договора выполнил, а вот Пётр Алексеевич свою - нет. Больше того, прибавлять жалованье зодчему он и не собирался.
Как-то беседуя со своим любимцем Григорием Чернышёвым, в прошлом царским денщиком, Пётр в порыве откровенности рассказал, как он платит иностранцам на русской службе: "Французу всегда можно давать большое жалованье - они все весельчаки, и всё что получат, здесь у нас и проживут. Немцу нужно давать не меньше, эти любят хорошо поесть и попить, и это нам прибыльно. Англичанину надобно давать ещё больше, эти любят пожить в удобстве, из своего имения ещё сами к жалованью прибавят. Голландцу можно платить мало, эти досыта не едят, капитал собирают. А итальянцам - ещё меньше, эти - бережливые и служат в чужих землях, только чтобы накопить денег и после проживать их в своём раю, в Италии". Если б знал скромный Трезини о таких петровских правилах, может быть, и не соблазнился на его посулы...
Насчёт Андрея Якимовича царь-реформатор глубоко ошибся. Ни в какой итальянский рай он не поехал, после смерти Петра получил, наконец, прибавку к жалованью, чин полковника, мундир и шпагу, и умер здесь, в городе, который строил.
Оленька Строганова, как и героиня "Метели", зачитывалась французскими романами, "и, следственно, была влюблена". (Лучше классика не скажешь). Героем её романа был белокурый красавец, штаб-ротмистр Кавалергардского полка граф Павел Ферзен, известный повеса и шалопай. Ферзен был совсем не ровня богатейшей наследнице Строгановой, и
Однако Оленька, "девушка бедовая", от красавца кавалергарда не отступилась. Она решилась на побег и тайное венчание. Вещь по тем временам неслыханная - ведь место действия Петербург, а не горный аул. От дома Ферзену было отказано, но влюблённые переписывались. Во время конных прогулок Ольга Павловна имела обыкновение ускакать от всех. На одной из дальних тропинок знаменитого Строгановского сада её поджидал Ферзен, которому она кидала свою записочку. И вот настал день, когда в записочке значилось три решительных слова: "Замужество или смерть".
Весь петербургский свет был в курсе романтической истории и с нетерпением ожидал развязки, которая наступила 1 июля 1829 года. Графиня Софья Владимировна, войдя в комнату младшей дочери, обнаружила, что Ольга похищена! Грандиозный скандал!
Тем временем молодые обвенчались в сельской церкви, и новоявленная тёща вынуждена была простить и благословить беглецов. Через десять дней император Николай I вернулся в Петербург из Турции с известием о взятии Силистpии нашими войсками. Он отнёсся к любовникам не столь благодушно. Ферзена судили и отправили с молодой женой в Свеаборгский батальон. А в Петербурге весь июль ходили такие разговоры:
- Слыхали главную новость? - Про взятие Силистpии? - Да что Силистрия! Графиню Ольгу похитили!
- Про взятие Силистpии?
- Да что Силистрия! Графиню Ольгу похитили!
ПЕРВАЯ РОЛЬ
Свою первую роль Владимир Зельдин получил в фильме Ивана Пырьева "Свинарка и пастух". Съёмки фильма начались в 1941 году, а когда началась война, Зельдина мобилизовали и отправили в танковую школу. Актёр вспоминал:
- Однако недели через две-три нас собрали и сообщили, что согласно указанию Сталина всем нам дали бронь и приказали продолжать снимать картину. Сцены на выставке снимали под немецкими бомбёжками, в две смены. Хотя, согласитесь, они получились высокого качества! Наверное, этот фильм (а точнее, указание Сталина) меня спас: многие мои сверстники и товарищи по танковой школе погибли на фронте... А мне на фронт выезжать доводилось только с концертами в составе артистических бригад. Нас берегли и сохраняли для мирного времени.
В 1984 г. Стив МакКарри попал в лагерь афганских беженцев в Пакистане, где ему разрешили фотографировать в школе для девочек. Фотограф потом вспоминал, что сразу ее заметил, но подошел к ней в последнюю очередь. Девочка разрешила себя сфотографировать, а спросить ее имя Стив и не подумал. Он тогда и не предполагал, что именно это фото будет чем-то
Судьба самой девушки долгое время оставалась неизвестной, сам Маккарри больше не встречал ее во время своих поездок в Афганистан.
Наконец в 2002 году National Geographic организовал экспедицию на поиск "девушки с зелеными глазами", ее фото показыаали местным, пока один из них узнал ее и пообещал привести в лагерь, она жила в горах и пришла только через 3 дня. Стив сразу узнал ее, это была ОНА, в отличие от других женщин на которых указывали местные, посмотрев на фотографию зеленоглазой девочки.
Выяснилось что зовут ее Шарбат Гула (Цветочный нектар в переводе), в это время ей было 28-31 год, точнее она и сама не могла определить свой возраст, родители ее погибли, а сама она оказалась в лагере беженцев в Пакистане, где ее и встретил первый раз Маккарри, лет ей тогда было 11-14. Вскоре после этого девушка вышла замуж, родила 4-х дочек, одна из которых умерла младенцем, муж работал в хлебопекарне, зарабатывая меньше 1$ в день.
Группа National Geographic оказала ее мужу и детям необходимую медицинскую помощь, а также купили по просьбе Шарбат швейную машинку, потому что она хотела чтобы ее дочери освоили какое-то ремесло.
Шарбат Гула разрешила сделать еще несколько ее фотографий, которые также были напечатаны National Geogpraphic и обошли весь мир, при фотосессии присутствовали ее муж и брат, сама женщина не разделяла восторга от своего детского фото и, вообще, не могла понять, что чужеземцы в нем нашли.
Вторая фотосессия давалась ей нелегко, ведь надо было позировать постороннему мужчине, общаться с ним. Ну, возможно, швейная машинка стала достойным вознаграждением за все это, хотя с доходами National Geographic от продажи образа "Afghan Girl" стоимость этой машинки не идет ни в какое сравнение...
Прочёл в ленте новостей про гаишников и беспилотный автомобиль и вспомнил давнюю историю про Валентина Гафта.
У него был один из первых криворульных японских авто в Москве.
Раз он поехел с женой на этой машине в гости и там хорошо выпил.
По пути домой он не стал рисковать и посадил за руль справа жену, а сам сел слева рядом.
Жена вела машину неуверено, их притормозил гаишник, подошел к окну водителя и попросил опустить стекло.
Гафт это сделал и... выпустил на гаишника хорошую дозу коньяка, виски и проч.
Гаишник крякнул и сказал: "Всё ясно - бросайте руль и вылезайте, будем составлять протокол! "
А Гафт ему в ответ: "А где вы видете здесь руль?". У гаишника отвисла челюсть!
У гаишника отвисла челюсть!
