Истории о животных

навскидку, в центнер с гаком.

И так спокойно лежит сам по себе.

Вагон практически пустой - я, проводница, собачка и в дальнем купе ближе к туалету женщина с двумя детьми младшешкольного возраста.

И тут смотрю - дети к собаке как к родной, каким-то печеньем ее угощают, за ухом чешут...

Отъехали - идёт проводница повторно у меня билет проверить и заодно несёт зверю миску с водой.

Я говорю - это, мол, тех дальних пассажиров собака? А чего, мол, не с ними?

Проводница грит - не, это сама по себе собака. Сама едет.

- ? — Не понял, мол.

Проводница грит - ты ж видишь, что за поезд.

Короче говоря, расклад такой:

В Ленинграде приходит владелец собаки, покупает 4 билета (!) - полное плацкартном купе. Приводит собственно пса, даёт проводнице мешок корма и N рублей за беспокойство и выгул собаки на длительных стоянках - et voila, зверюга едет из колыбели революции во Владикавказ со всем комфортом. А там, соответственно, получатель встретит.

Как они так подгадали, что практически пустой вагон (а это важная часть схемы, поскольку многие граждане собак боятся, а 100-килограммовый кавказец это вообще не шутки, если разозлится - хоть какого Тайсона или Цзю сожрёт легко) - сие мне неведомо. Но вот так было.

было по 60, а Грею - 5 месяцев. Щенок был таким трогательным и толстолапым, неугомонным, любознательным и талантливым. А теперь все это закончилось. Петр Иванович развернулся и побрел к дому. Навстречу ему шла девушка, почти девочка, рядом с ней прихрамывал немолодой пес с седой мордой.

- Ваш? – спросил Петр Иванович.

- Нет, - ответила девушка, - в соседней квартире мужчина умер, а овчарка осталась. Родственники дали две недели, чтобы его пристроить, иначе усыпят или выкинут. А Джек уже старый, ему 10 лет, и старик никому не нужен. Вот, захожу в 11 квартиру, кормлю его, и выгуливаю. Пробую пристроить.

- Удачи Вам, - сказал Петр Иванович, и пошел дальше.

Весь день он думал о старом Джеке, но так и не решился поговорить с женой. Проворочался ночь и заснул под утро. Он проспал дольше обычного, а когда встал, жены не было дома. На кухне лежала записка: «Ушла в магазин». Петр Иванович решился, быстро оделся, схватил поводок Грея и почти побежал к тому дому, где встретил девушку. Сентябрьский дождь барабанил по зонтику. Он позвонил в квартиру. Ему открыла стройная женщина.

- Я - насчет собаки. Говорят, Вы собаку отдаете? - спросил Петр Иванович.

- А я его выкинула, - ответила женщина, - вот еще, только псины мне здесь не хватало.

- Но Вы же говорили, что даете 2 недели.

- Да мало ли, что я говорила. Надоел, жрал много, и спать на диван лез. Если уж он так Вам нужен, поищите возле дома, я его на улицу выставила.

Петр Иванович обошел вокруг дома, пробежал по кварталу, собаки нигде не было.

- Старый, долго на улице он не протянет, - подумал Петр Иванович, - надо надеть куртку и пойти поискать.

Петр Иванович уже почти дошел до своего дома, когда позвонила жена.

- Петенька, ты только не ругайся пожалуйста, не ругайся.

Опять какого - нибудь бомжа накормила, или кота с дерева сняла, - подумал Петр Иванович.

- Да говори уж, - сказал он.

- Ты знаешь, я шла из магазина, а он сидел во дворе, через 2 дома, прямо под дождем. И записка лежала: «Забирайте, не нужен», и папка с его документами. Я знаю, Петенька, мы договорились. Но он же седой, как и мы. Ты только не сердись, Петенька.

Петр Иванович посмотрел вперед. Под струями дождя, метрах в 20, стояла его жена. В одной руке она держала сумку с продуктами, а в другой – телефон. Джек сидел у ее ног. Петр Иванович побежал к жене. Ее седые волосы были мокрыми, очки совсем запотели. Он поцеловал ее холодные щеки и взял покупки.

Втроем, под проливным дождем они пошли домой.

с ними, но поводка не хватало...

Я - к собаке. Она обреченно опустила голову вниз, максимально придвинулась к щенкам и словно заплакала.

- Ох ты ж, Господи! Как тебя так угораздило-то?!

Развязал поводок, а собака, как застывшая, легла к щенкам, положив голову на лапы, глаза прикрывает. Ни хвостом не машет, ни реакций никаких.

Погладил собаку, а она - как кипяток, жар у неё, не пила ничего после ощена, наверное. Я - бегом к машине, воды принёс. Воды попила немного и опять голову вниз. Щенки, почувствовав мать, немного успокоились.

Думаю, не возьму собаку, грязная. Да и куда, жена у меня - ещё та мегера.

Иду к машине, а сердце - прямо разрывается, внуки у меня уже есть, дед я. А я слёзы лью, как и не мужик.

Повернулся обратно, щенков в охапку (их восемь), псину - на поводок и - в машину, а машина-то - не моя, в химчистке потом полдня отчищал.

Тащу собаку домой со щенками, соседи смеются, спрашивают, где, мол, взял.

Звоню в звонок, думаю: "Ну, всё, пропал, попрут меня из дома"

Жена открывает дверь, долго молча смотрит на меня, на щенков, на собаку и, вздыхая, говорит: "Вот же дурень старый, идём, найдём ей место и постелим, поди, намучилось бедное животное".

Представляете, даже не спросила, где я её взял . Вот вам и мегера, не ожидал от неё такой реакции.

Вечером дети приехали и внуки. Ветеринара вызвали, помыли собачку, лабрадором оказалась наша красавица, совсем молоденькая, лет двух от роду.

Щенков уже все поделили, ждут, когда вырастут. Корма привезли много.

Имя долго подбирали нашей найдёне, будете смеяться, откликнулась на Марусю.

Всё хорошо теперь у неё будет. С нами останется. Только грустная она ещё пока, подойдёт к двери, уши приподнимет, прислушается и словно ждёт кого-то, а потом - обратно к щенкам.

— Черныш, родилась черная телочка — Ночка, пестрый — Пестрыш, а рыженький за Ржавого сойдет, ну и так далее. Ну если с коровами еще куда ни шло, то эти все Пестрыши, Черныши, Ржавые начали выходить из под контроля. Шастали по совхозным полям, искали где зеленка погуще. Разделились на группы и иногда пропадали неделями, а то и месяцами. В общем-то я был не против, пригони в сарай просят жрать, а так вроде и без расходов, одна прибыль. Но страх, что по осени я их просто не узнаю, был. Мне конечно нравилась система которую я увидел в деревнях Амурской области. Там так же держат свиней. Не успело припечь солнышко, выпинывают всех свиней на улицу. Возле каждого дома стоит кормушка, если что со стола осталось, туда. Кто приходит там ест, пофигу, главное все равно осенью — под морозцы. Свиньи приходят со своим выводком уже изрядно подросшим, видимо где то в кустах все же имеется кабан. Но не куры же они, чтобы и без петуха нестись. Так вот, каждый житель не разбирается где чья и чей приплод. Выгонял двух, двух и колбасит, трех значит трех. Остальную мелочь разбирают по сараям до весны. Ну или колбасят те, кто вообще ничего не выгонял. Хотелось и мне так попробовать, но сомнения одолевали.

Но однажды ближе к осени, когда я уже окончательно растерял несколько выводков, ко мне пришел то ли грибник, то ли охотник.

- Вчера под сопками видел молодняк, не твой случайно? - заявил он с порога и так и остался стоять с открытом ртом, видимо в надежде, что нальют за информацию. Я налил, мне не жалко, а тот кто владеет информацией, владеет миром. Поэтому такие люди мне были нужны. Получив примерные координаты, я свистнул Верне, и оседлал ЮЖ Юпитер 5. Верна заняла свое место в коляске. Каску не одевала, но не любят почему то овчарки каски, с войны наверное. И мы рванули. А сопки, это такое место, что при любых координатах похожи друг на друга. Я гонял там неистово и это оправдалось. Уже практически в темноте, я нашел молодняк. Они правда немного одичали, поэтому когда я крикнул — ну-ка домой, стояли вылупившись на меня как на какое то чудо. Я зашел слева, они отошли вправо, зашел справа, они влево. Так можно было бы до бесконечности, пока я в итоге в темноте не потеряю мотоцикл. Взбешенный я вспомнил, что взял с собой Верну. Она к этому времени уже вылезла из коляски, но почему то кувыркалась в траве. - На погоду что ли? - не понял я, но присмотревшись, понял, что она просто угорает надо мной от смеха. Как на той фотографии, что ниже. - Ты не охренела родимая?! - опешил я. - Это твоя работа, а не моя, ну ка быстро построила их и домой! - Улыбка сошла с ее морды, она деловито подскочила и погнала выводок. А я на мотоцикле начал искать дорогу. По приезду загнал всех тех кого пригнала Верна в загон и отблагодарил ее здоровенным куском мясо. Которым она походу упивалась до утра. Ведь он был из морозилки. Первой утром панику подняла супруга:

- Ты кого вчера пригнал? - толкая меня в бок, поинтересовалась она.

- Это Верна — на всякий случай, продрав глаза, ответил я. - А что такое?

- Так молодняк совхозный, неужели ты бирки в ушах не видел?

- Да я и их то с трудом разглядел, какие нахрен бирки. Ну я то ладно, а вот Верна, как она могла ошибиться?! То-то она вчера угорала надо мной, но мясо то сожрала! - и я пошел разбираться. - Верна, накосячили мы вчера, ты чего перестала разбираться где наши где не наши? Нюх что ли от мяса потеряла? Ладно, будем считать это авансом. Я этих сейчас выгоню, а ты давай ищи наших. Тщательно ищи. А то получается, что ты мясо вроде как задарма ешь. - Верна смотрела мне в глаза и походу все понимала. Хотя вопрос — так ты же сам команду дал, в глазах читался. Я выдохнул — ну извини, она встала и пошла. Ближе к обеду пригнала бычков. В этот раз моих. Тоже где-то блукали. Я ее похвалил, угостил и она поняла всё. Что всё, понял и я уже к вечеру, когда она пригнала с десяток коров, но опять совхозных. Я смотрел на них и не находил слов. Верна смотрела на меня и тоже не находила. И оба мы молчали и смотрели на коров которые в отличии от нас возмущенно мукали, типа — чего не доим? Не смотря на ночь, я позвонил совхозному зоотехнику — вы коров случайно не теряли? А то Верна пригнала каких то, не знаю, что и делать.

- Да пастух новенький в первый же день нажрался как свинья, все стадо разбрелось. До ночи собирали, с утра опять будем. Ты этих подои если сможешь, я потом кого нить за ними пришлю!

Ну доить дело нехитрое, подоили вечером, подоили утром, дали сена и комбикорма, на пастбище отправлять не стали, закрыли в загоне. Но я случайно посчитал, удои конечно не как у моих, но тоже неплохо. Умножил на тогдашние рубль восемьдесят за литр в перерасчете на базовые 3. 3 жирности. И получалось, что с подачи Верны, нехило заработал. Пришлось давать ей премиальный кусок мяса. И понеслось. К обеду пригнала еще двух, к вечеру трех. Приходить за ними никто не торопился, они доились заполняя загон и так дня три. Когда набралось под три десятка, я опять стал звонить, уже с вопросом — вы там не охренели?! И наконец-то подъехал автобус с доярками и скотниками или пастухами. Все потихоньку устаканилось.

Но я к чему все это рассказал. Да к тому, что хорошая собака вас может и миллионером сделать, а не жрать за ваш счет Arden Grange. Да, и если кто то захочет обвинить меня в корысти, вспомните, что говорил кот Матроскин — корова может быть и государственная, а все что она дает...

ушло (93-й год как никак) на покупку псинки. В то время денег на прививки не было, отец считал – жить захочет - выживет. И вправду, когда в нашем дворе погибали собаки друг за другом от чумки – от нашего кобеля заразу Бог отвел, собачий, наверное. И клещей собирал постоянно стаями тараканьими (ну или паучиными – кто они там по-систематике – не помню) – съездит на покос с мужиками – пачками потом вычесывает отец – ни тифа, ни энцефалита не цеплял. Не злой был, но только к чужим – к детям добродушный, а вот пьяных на дух не переносил – шерсть дыбом сразу – оскал и утробное рычание. Хотя всех чужих в квартире по стеночке ставил – вальяжно так ходил – зайдет в гости подруга – сначала лай, потом - усиленное обнюхивание (на этот момент, как раз, гость принимает стойку – "Смирно!") затем вдоль стеночки в комнату, но дверь закрывать – нельзя! Пес должен знать, что творится в его доме.

Был случай, когда сестрица закрылась с парнем в комнате, ну все дела, как положено, шуры-муры, легкий взвизг – и дверь уже летит с петель, пес на пороге – шерсть дыбом, парень в «легком» шоке.

А еще у пса был свой личный диван на кухне. Просто стоял в сторонке такой большой (уже шерстяной) диванище, он на нем ночью всегда спал. И с мамой частенько там любил прикимарить днем. Мама на краешек сядет – чайку нальет, а псинка голову ей на колени, и вытянется как раз вдоль всего дивана.

Или бывало, засядем всей семьей на диванчике собачьем – придет пес, недовольно на нас так посмотрит, залезет посередине бесцеремонно, протиснет попу с хвостом и начинает плавными качающимися движениями протискиваться между нами.

Естественно, деваться некуда, и один с дивана обязательно сойдет – места хватит, как раз, псу свернуться в тугой калачик и с неимоверным кряхтением прилечь, наконец, на своё законное место. Нечастых гостей, ночующих дома, на этот же диван укладывали спать, частенько посреди ночи они просыпались от собачьего храпения на соседней подушке. И боясь пошевелиться, гость обычно ждал утра, пока не проснутся хозяева и не подымут их шерстяного соседа. Ну да – его боялись – гости говорили шепотом, но если человек ночует, на утро «контроль» с него снимается (почти – гладить пса разрешалось лишь членам семьи).

Но был у пса, как и у любого кобеля, просто инстинктивный «загул». Пойдешь выгуливать – а он срывается, и хвост трубой, скрывается за горизонтом. И приводил его после «загула» какой-нибудь сосед – в эти моменты, когда пес считал себе крайне виноватым, кобель разрешал себя гладить чужаку (чем тот с пребольшим удовольствием обычно пользовался), но как только пес отмывался от жуткой вони падали, был накормлен (обычно уже через час) – его статус хозяина восстанавливался, и сосед, уже ходил по стеночке и говорил шепотом.

И питался он всем, разве что не любил помидоры почему-то, ну и цитрусы еще. Дашь огурец – семечки аккуратно в кучке на полу, дашь яйцо отварное – скорлупа тоже. Яблоки он любил, и мясо, безусловно! Бывает хрумкаешь яблоком – пес сидит рядом голова в сторону отведена, а глаза от яблока не отрываются. И как только начинаешь доедать – тогда уже псина напоминает о себе (пусть – крайне невежливо) – тяфкнет разок громко, слюни пустит, а сам вроде и не глядит на тебя – отдашь огрызочек – вмиг клацнет пастью и сглотнет.

И любил он нас сильно, добро так! Перед сном обойдет, наши маковки девчачьи обнюхает и после этого идет на диванчик свой. Редко, если кто дома не ночует – тоскует сильно, не спит и не ест. А если родители ругались, (редко бывало, но все же – семья, не без этого…) залезал или в шкаф, или ко мне под бочок на диван, или на кресло на колени мои, всеми своими 50 кг, залезал, дрожал и в глаза заглядывал. Или бывало, приедем к бабушкам в деревню – отцовская мать в одном селе, у матери – в другом, недалеко, но по сельским дорогам км 10 точно было пути. Отец пса с собой забирал – иногда пес ночью отца будил – вроде как «приспичило» его, выбегал из дома и хвост трубой – только и видели его. Через часок собачий лай будил уже маму в соседнем селе. А как та дверь открывала – пулей по комнатам пробегал и вновь на улицу - к отцу возвращался. Правда, бывало, по пути делал крюк еще, если мы с сестрой ночевали у тетки в этой же деревне.

Еще купаться пес любил, очень–очень! За это иногда его называли выдрой морской. Едем на машине, вдруг пес увидит гладь водоема какого-нибудь вдалеке – всё! Начинается беготня по салону, взвизгивание и желание просочиться в любую щель в авто, иногда у него это получалось, если не успевали мы среагировать и закрыть окно – на ходу выскакивал и бросался к воде, не оглядываясь. И даже мы, дети, любящие купаться до посинения, уже вылезали из воды от усталости, пес еще наяривал круги по водной глади. Наверное, купание было его самым любимым занятием на свете! Не в ванне, разумеется, туда он залезал обычно неохотно, и с собачьим ворчанием терпел все положенные водные процедуры. Не помню даже - болел ли он у нас когда-нибудь? Так до своей кончины и прожил здоровым молодцом, редко, разве что, насморк собачий доставал, да чих. При насморке, как и многие псы, просто громко хрюкал гоняя собачьи сопли по большому носу. А вот чихал громко и смачно, при этом вытягивался весь дугой – морда кверху – хвост дугой надолго замирал в такой виде, после закатывал глаза и мощно чихал, при этом частенько бился головой об пол, не сильно так, но, видимо, не рассчитав. Сильный еще был он!

Однажды с отцом поехали на покос, да псина заигрался – не успел на паром, так и плыл за ним через всю Обь, петляя по реке.

В бою собачьем – умелый! Не задирался и первым бой не начинал – поднимал шерсть, уши вострил и ждал атаку. И быстро отражал её! Особо задиристые бойцовые псы, быстро понимали, кто во дворе хозяин. Чем вызывал у отца неописуемую гордость.

Да и вообще на прогулке вел себя крайне «аристократично» - из двора на собачью площадку шел вальяжно, не торопясь (нарушить чинную прогулку могла нарушить лишь какая-нибудь дворовая кошка) – гадил только в кусты.

Доходило до смешного – приспичит пса по-большому (ну этакая собачья диарея застанет врасплох) бегает по местности ищет кустик, если не найдет в округе – дальше бежит с повизгиваниями, пока не найдет – малюсенький какой-нибудь, запихнет в него свою пятую точку и справляет нужду.

Молодец был пес! Умный! Много историй с ним было – всего и не пересказать. А однажды убежал он в кобелиный «загул» - побежал через дорогу в сумерках, машина и настигла его. Погиб сразу – удар был сильнейший. Отцу пришлось выплатить Н-ую сумму лихачу за разбитую фару.

А потом наша семья скорбила, закопали пса в роще – в первый и последний раз видела, чтобы отец плакал.

Царствие тебе небесное, Рэй! Собачье, разумеется!