Истории о армии

представляло никакой угрозы для вражеских бомбардировщиков. По крайней мере, так считали натовцы, которые посылали свои самолеты бомбить сербские объекты, надеясь на современные средства подавления ПВО. Поначалу сербы не очень активно противодействовали авианалетам, но уже через три дня после начала кампании, 27 марта, они неожиданно сбили F-117 - самолет, который казался неуязвимым.

По словам Золтана, он не питал иллюзий относительно технического превосходства противника, и поэтому предпочел не открыто выступать против бомбардировщиков, раскрывая расположение своих радаров и ракет, а "залечь в засаду", выжидая, когда ему подвернется случай сбить вражеский самолет наверняка.

Как отмечает Strategy Page, эта операция наглядно показывает, что в современной войне грамотный командир может организовать успешное сопротивление даже при помощи устаревшего оружия. При этом не лишне упомянуть, что уничтожение F-117 - это всего лишь самый известный случай из карьеры Золтана. На самом деле его часть не раз отличалась во время той войны, сорвав множество воздушных налетов и сбив еще один самолет - F-16. Натовцы не смогли уничтожить ни одного радара или пусковой установки, входивших в состав батареи Золтана.

Под командованием сербского полковника находились около 200 военнослужащих. Он знал каждого из них, и в каждом он был уверен на сто процентов. Задолго до начала бомбардировок он регулярно проводил тренировки, добиваясь, чтобы каждый солдат и офицер батареи в совершенстве владел доверенной ему техникой.

Понимая, что при существующем уровне натовской электронной разведки радиопереговоры демаскируют его быстрее, чем заметят вражеские радары, Золтан организовал систему кабельной связи. Приказы иной раз приходилось передавать при помощи посыльных. Однако эти методы сыграли важную роль - натовцы не знали, где расположена батарея, так как "не слышали" ее.

Радары и пусковые установки сербов постоянно меняли места дислокации. Часть персонала постоянно была занята поисками мест, куда будет перевезена военная техника в следующий раз, а также подготовкой к ее переброске. Всего за 78 дней, которые продолжались бомбардировки, батарея преодолела десятки тысяч километров.

На сербов работала разведка. Агенты дежурили возле авиабазы в Италии, и когда с нее взлетали бомбардировщики, они по телефону докладывали об этом в Белград. Сеть наблюдателей существовала и в самой Сербии. Они также сообщали о маршрутах полета натовских самолетов.

Задолго до начала натовских бомбардировок Золтан постарался получить как можно больше информации об F-117. Он изучал все, что можно было найти - публикации в газетах и журналах, слухи о характеристиках этого самолета. Эти сведения помогли ему так расположить радары, чтобы они могли отследить невидимку". Как именно - полковник не стал рассказывать. Известно, что он не держал радары включенными постоянно, а запускал в нужный момент на короткое время, чтобы натовские самолеты ДРЛО не могли засечь и навести на них истребители.

Определение цели и обстрел происходили в самый последний момент, когда самолет пролетал вблизи батареи. Это позволяло Золтану атаковать внезапно, не оставляя противнику шансов на противоракетный маневр. Впрочем, F-117, при всех его "невидимых" достоинствах является достаточно неповоротливым и медленным самолетом. Совершить резкий маневр и уйти от зенитной ракеты, выпущенной с близкого расстояния, он не мог физически. Когда сербы сбили "стэлс", тот находился всего в 13 километрах от пусковой установки.

Наконец, Золтан, по его словам, внес некоторые изменения в конструкцию ракеты, которые позволили ей лучше наводиться на самолет-невидимку. Какие именно - серб не сказал, отметив, что они до сих пор продолжают оставаться государственной тайной.

Примечательный факт. Первая встреча между Дейлом Зелко, пилотом американского "Cтелса" F117A, бомбивший Белград в 1999 году и Золтаном Дани, сербским зенитчиком, сбивший этот самый самолет, 12 лет спустя переросла в мужскую дружбу, о которой рассказывает документальный фильм "Second Meeting".

Сегодня оба на пенсии и ездят семьями друг к другу в гости. Узнать в бывшем враге человека куда лучше, чем бомбить и стрелять в него.

Но это уже другая история.

Старший лейтенант Тющенко до этого в Грузии не бывал. Не приходилось. Природа, воздух, солнце! Приезжает он в аул, находит нужный дом, - Марказашвили здесь живет, - спрашивает у вышедшего во двор пожилого джентльмена.

- Командир? Заходи дорогой, давно тебя ждем, - говотит он.

Старший лейтенант Тющенко пожимает плечами.

- Ты что, обижаешь, - уже настойчиво приглашает хозяин.

- Ми сейчас такой шашлык сделаем, любишь шашлык?

Аскетичный Тющенко отнекивается, но недолго. Дальше тосты, здравицы, пир горой. Только на третий день старшему лейтенанту удается усыпить бдительность хозяев, и путем всяких хитроумных уловок на секундочку заскочить на почту. Час он грыз шариковую ручку сочиняя текст телеграммы. Получилось около двух листов, что обошлось старшему лейтенанту в копеечку! Нехотя расставшись с карбованцами Тющенко закурил. Все кажется написал - и что боец на месте, и не думал он бежать просто прихворал маленько - и справка есть! Что местные доктора-перестраховщики не торопились отпускать больного, но его Тющенковский авторитет взял верьх и что очень скоро рядовой Марказашвили будет маршировать по плацу как и до отпуска! И какие достойные люди его родители, и как ценят они почетные грамоты полученные молодым Марказашвили за успехи в боевой и политической подготовке - все кажется объяснил и успокоил командование по полной схеме. А раз так - то и спешить некуда! Тем более что не отпускают.

Приезжает старший лейтенант Тющенко через две недельки в родную часть с пропавшим и благополучно нашедшимся рядовым Марказашвили, и уже готовится выслушать скупые слова благодарности, как вдруг всех и вся покрывает забористый командирский мат.

- Где ты был две недели? Мы уже хотели вслед за тобой еще химика послать!

- Да как же, я же, - пытался было вставить слово старший лейтенант

Тющенко.

- Молчать, - последовал командирский совет.

- А телеграмма, - ухватился за соломинку Тющенко, - я все подробно описал, товарищ полковник!

- Зайцев, принеси телеграмму из Грузии! - рявкнул в трубку полковник Хоняк. Через несколько минут командир показал телеграмму несчастному. В ней красовалось только два слова - "Дэлаю дэла"!

руками и ногами продвигали самолет все ближе к родному дому. Все по плану и в штатном режиме, до посадки минут пять. Мужики уже почувствовали себя дома и расслабились... а зря.

Дима возьми да ляпни:

- Этот хренов Шмарко, премии меня лишил за нефиг... Вот же сучий потрох!

А Шмарко, надо сказать, - это начальник их отряда. Его все без исключения боялись и ненавидели.

Второй пилот, невзначай подхватил:

- И не говори, скотобаза! Обещал мне отпуск, а когда я уже путевки купил, этот говнюк Шмарко видно позавидовал и не пустил... Чтоб его земля выбросила!

Третий:

- А мне он вставлял палки в колеса на переаттестации: «Зачем тебя переаттестовывать, ты и так неплохо живешь, вон себе, смотрю, новую машину купил у меня такой нет». Ну не ублю...

И тут все трое замерли и похолодели.

Они поняли - это их последний в жизни полет (не пугайтесь, в качестве пилотов последний... ) Дело в том, что этот Шмарко каждый раз после приземления самолета, изучал по «черному ящику» действия экипажа для последующего разбора полета, и как следствие взбучки...

Ясно, что когда начальник прослушает все эти разговоры, то бедные летчики не успеют написать заявления по собственному.

Но оставалась еще одна маленькая лазейка: запись голосов членов экипажа длится полчаса, а дальше начинает затираться начало и так непрерывно. В результате всегда есть последние 30 минут разговоров в кабине.

Наши славные парни влезшие по уши в дерьмо, молча переглянулись, кивнули друг другу и ну давай играть в игрушки:

- Земля, земля, я борт такой-то. У меня нештатная ситуация, садиться пока не могу!

Авиация и сегодня дело темное, а уж если хорошие летчики хотят ее притемнить, то только держись…

Им видней как навести тень на плетень, организовать вибрацию и болтанку, чтобы по черному ящику было видно: с самолетом все очень не так, но экипаж своими умелыми действиями предотвратил катастрофу. Причинно следственная связь будет непонятна. Кто может подумать, что экипаж намеренно на ровном месте стал трясти свой самолет как грушу?

На полосе уже ждали пожарные и скорые - как положено.

А наши бравые ребята все героически боролись с нештатными ситуациями, которые сами и создавали. Болтанка, перегрузки, виражи. Черный ящик все наполнялся тревожными параметрами. Но время нужно было еще тянуть и тянуть. Полчаса, болтанки и ажиотажа - срок немалый.

Все пару сотен пассажиров без исключения, завтрак и ужин вернули обратно авиакомпании.

Прибежала стюардесса:

- Что случилось, мы разобьемся!!! ? В салоне паника, все молятся и орут!

Что им сказать! ?

И Дима спокойным голосом Жженова из фильма «экипаж»:

- Тамарочка, успокой людей и знаешь, что: сделай-ка ты нам кофейку...

Короче говоря, как только старая запись, в которой парни чморили Шмарко, затерлась новой, героической, самолет тут же идеально сел, гордо продефилировав мимо скорых и пожарных.

Экипаж понимал, что хочешь, не хочешь, а надо выходить из кабины и проходить сквозь строй облеванных и потрясенных пассажиров.

Летчикам было стыдно и страшно. Была, не была. Дима открыл дверь и, глядя в пол, вошел в пассажирский салон…

Сталину ни разу так не аплодировали в Колонном зале дома союзов, как этим «героическим» парням:

- Спасибо мужики, вы настоящие герои!!!

- Вы сотворили невозможное, все мы живы и даже никто не пострадал!!!

- Командир, как ваше имя, я назову им своего будущего ребенка!!!

- Дайте вас расцеловать ребята!!!

Летчики, все так же глядя в пол и продвигаясь к выходу:

- Ну что вы, не нужно, это наша работа…

Если бы пассажиры знали всю подноготную этого «подвига», то наверняка, у меня не было бы друга Димы... Линчевали и правильно бы сделали. А так их с благодарностью будут вспоминать всю свою жизнь.

P. S.

По окончании служебной проверки, Шмарко на общем собрании вывел перед всеми Димин экипаж и объявил благодарность за своевременные и грамотные действия в чрезвычайной ситуации.

А экипаж думал только об одном: не встретиться бы друг с другом глазами, расколются на хрен...

межличностных контактов у него было туго. Совсем туго.

Уже через пару дней мы все поняли, что он порядочный козёл. Ну, да что поделаешь?

У Микаэла на левой стороне лба, прямо над бровью был горизонтальный шрам, длиной около полутора сантиметров. Злые норвежские языки утверждали, что через этот надрез у него удалили часть мозга. По моему мнению, такая версия многое объясняла в его поведении.

Мы тогда базировались в Митровице. Это была реально проблемная точка на карте Косово. На мосту, разделяющем северную (сербскую) Митровицу и южную (албанскую) Митровицу практически ежедневно возникали перестрелки и потасовки между сербами и албанцами.

Нам приходилось, иногда по нескольку раз в день выезжать и «разъединять» их. У каждого офицера была большая сумка, в которой находились резиновая дубинка, каска с забралом, пластиковые наручники, противогаз, гранаты со слезоточивым газом, бронежилет, всякие наколенники, налокотники и тому подобное.

Если случалось ЧП, мы просто хватали свои сумки и отправлялись «нести мир и согласие, закон и порядок, служить и защищать».

К описываемому мной моменту, Микаэл уже окончательно достал всех коллег своим высокомерным и презрительным отношением. И это было неадекватно - пацаны у нас собрались почетные.

А теперь представьте: на мосту очередная драка, албаны пытаются за каким-то хреном прорваться на сербскую сторону. Мы получаем приказ, хватаем свои сумки и летим на место. Не доезжая пары десятков метров, мы выскакиваем из машин и начинаем одеваться. Не подъезжаем вплотную, потому что местные жители с большим удовольствием поджигали наши машины при малейшей возможности.

Со всеми всё в порядке, а вот когда Микаэл расстегнул свою сумку, то оказалось, что всё, абсолютно всё находящееся в ней, было тщательно покрашено заботливыми руками коллег в нежно-розовый цвет. Спасибо сербской пульверизаторной промышленности.

Он аж побелел от обиды. А что делать? Время не ждет. Так и пришлось ему в розовом бронежилете, в розовой каске и с розовой дубинкой бегать между сербами и албанцами, шокируя их своим неожиданным и несерьёзным видом.

Мы даже не могли работать от смеха. Ржали все: международные полицейские, ржали даже албанцы и сербы.

Микаэл правильно понял ситуацию и перевелся в другое подразделение. Но и там он до конца службы носил кличку «Леди в розовом».

Вот и пошел знакомый на поклон к начальнику. Говорит, всю ночь поводы выдумывал. Однако, представ пред царскими очами, все поводы куда-то улетучились, наверное, мозгового штурма не выдержали. И посему, знакомый не нашел ничего лучшего, как ляпнуть:

- Ехать в командировку не могу, особенно, на такой долгий срок. Жена за это время точно налево сбегает, она у меня ненормальная, 1 день без ceкса – трахает все, что шевелится - ляпнул, и сам припух.

Начальник поржал от души, потом тыкву почесал (видать, у самого такая же дома) и изрек:

- Ну, че делать-то, замену пришлю, иди себе

Окрыленный таким быстрым успехом и несостоявшейся командировкой знакомый выпархивает из кабинета начальства. А ехать знакомому предстояло той же ночью, под утро, практически.

Утром является он на работу, прям с порога получает пенделей за то, что не уехал в командировку, через 2 минуты звонит на мобильный жена и визжит:

- Тут приперся какой-то лейтенантик с бумагой, подписанной твоим начальником, и говорит, что пришел тебя заменять!!!

Знакомый долго убивался: «Почему мне эта фраза сразу странной не показалась??? »

следователь в это мрачное заведение и направляется к нужному помещению, которое "случайно" оказывается в самом конце длинного, узкого, почти темного коридора, в конце которого горит одинокая лампочка мощностью Вт 40. Вдоль обеих стен коридора стоят тележки с покойничками, накрытыми простынями с номерками на больших пальцах ног.

И вот значит заходит следак в такой коридорчик и застывает на пороге, всё-таки жутковатая картина, когда, наконец, он собирается с духом и начинает движение, то дойдя примерно до половины, один из "трупов" в конце коридора начинает медленно подниматься со своей тележки. Этим самым "трупом" назначался один из работников морга, который в награду за свою роль мог первым видеть реакцию бедного следока. А реакция, по рассказам, была самой разнообразной! Кто кричать начинал, кто на помощь звал, кто громко и нараспев молитвы читал, были и такие, кто в обморок падал. Потом бедолаге наливали стакан спирту, чтоб стресс снять, ну и в общем дело кончалось миром, пока в один прекрасный день один из молодых следаков не пришёл в морг при табельном оружии. Ну и когда "покойник" стал "воскресать", тут же выхватил пистолет и попытался уложить неугомонного "усопшего" на место. Вот тогда спиртом пришлось отпаивать не только горе-актёра, но и всю "труппу". Хорошо ещё, что следак по причине сильного душевного волнения в цель ни разу не попал. Но после этого подобную практику прекратили.

Объяснял это так: генералов много, а Командующий - один! И до того он всех своих подчиненных выдрессировал, что никому и в голову не приходило обратиться к нему иначе, чем: "Товарищ Командующий!".

Не часто, но иногда он, со своей свитой, совершал облет подчиненных ему гарнизонов с проверкой. Поездки особ такого уровня тщательно планируются, в том числе маршруты и все мероприятия, порядок и места посещения, временные интервалы и т. д. Несмотря на все это, Командующий имел обыкновение эти планы нарушить и заглянуть в такие места, после посещения которых, местный начальник получал, в лучшем случае, выговор, а то бывало и покруче.

Приехав в наш гарнизон, и следуя из одного запланированного места в другое, он, неожидано для свиты, изъявил желание посетить матросскую столовую. На беду, в этот день, дежурным по столовой в первый раз заступил молодой прапорщик, который прослужил-то всего ничего. Он в гарнизоне даже освоиться еще не успел, не то что изучить традиции или особенности службы, а уж генералов в своей жизни еще точно не видел.

Командующий неожиданно появился перед ним во всей красе. Прапор, как и положено по уставу, кинулся к нему с докладом, но Командующий жестом его остановил, протянул ему руку и сказал:

- Здравствуйте, товарищ прапорщик!

Прапорщик по уставу:

- Здравие желаю товарищ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК! - и тоже протягивает руку.

Командующий руку убирает и снова обращается к прапору:

- Здравствуйте, товарищ прапорщик!

Прапор ничего понять не может, бледнеет, вподает в ступор, и уже не таким бодрым голосом повторяет:

- Здравие желаю товарищ ГЕНЕРАЛ-ПОЛКОВНИК! - опять протягивает руку. Командующий повторяет фокус с рукой и снова с ним здоровается, надеясь, что тот сообразит, что он от него хочет. Прапор просто офигел!

В его мозгу со скоростью звука пронеслись все статьи строевого устава, положения о всех воинских ритуалах и, вообще все что он успел познать об армии за свою недолгую службу. Он выпрямился, принял строевую стойку, руки прижал по швам и, что есть мочи, заорал:

- УРА!!!

Вся свита ржала вместе с Командующим еще минут пять!

на тему оружия и посмотреть комментарии, касающиися АК-47, -74 и так далее, в форумах. И вот тут я уже помрачнел. И решил выложить этот случай из жизни: хотите, верьте, хотите - нет. Дело ваше.

Было это в далёком 75-м или 76-м году, осенью. Место действия: военный аэродром рядом с городом Балхаш, стрельбище. Действие: плановые стрельбы. Кто служил, тот знает. Стреляла ТЭЧ авиаполка. Командиром ТЭЧи был капитан К. , и тут же крутился его сын - на вид перво- или второклассник, не старше. Стрельбы подходили уже к концу, перед огневым рубежом встала последняя шеренга бойцов и прапорщиков, и тут капитан вдруг поманил мальчишку к себе и поставил его в эту шеренгу. Через полминуты он же взял у кого-то из рядовых автомат и вручил мальчишке. А ещё через пару минут ему был дан рожок с патронами. Ни много, ни мало - 22 штуки, капитан патронов не пожалел.

Старшина, проверяя готовность к стрельбе, немного задержался около мальчишки. Но тот явно сделал всё правильно - видимо, насмотрелся за почти два часа на остальных. И, получив толчок в пятку в качестве разрешения на начало стрельбы, снял автомат с предохранителя, деловито хлопнул затвором, и начал куда-то целиться. После первого выстрела - было видно, как дёрнулся у него в руках автомат, и как прикладом мальчишке двинуло по плечу - он мотнул головой и налёг на автомат сильнее. Потом, через ещё пару выстрелов, перенёс левую руку под цевьё и прижал автомат сильнее к вещмешку с песком. А ещё через три-четыре выстрела вдруг приподнялся, слегка повернул автомат, щёлкнул предохранителем... и начал стрелять очередями. Очередями по два-три выстрела! На этот момент уже почти все отстрелялись, и многие смотрели только на него. Было ясно видно - мальчишка не просто куда-то стрелял, он в что-то целился! Единственный раз он выпустил очередь из четырёх пуль, и было видно, как в детских руках автомат на третьем и четвёртом выстрелах подпрыгивает выше и выше - хорошо удержать его он не мог. Но никто не мог увидеть, куда он попадает - грунт бруствера, влажный по осенней погоде, проглатывал пули без облачков пыли или грязи.

Наконец, патроны у него тоже кончились, смена поднялась и отправилась к мишеням. Капитан неспешно отправился следом. А там один из лейтенантов, наскоро отметив попадания в двух первых, сунулся к третьей - в неё должен был стрелять сын командира. И через полминуты, внимательно осмотрев даже все уже отмеченные мелом дырки, сделанные предыдущими стрелками - а вдруг сдвоилась какая-то? - разочарованно протянул что-то вроде "ну да ладно, что там... ", и шагнул к следующей. В третьей мишени не было ни одной дырки, пацан промазал все! . . У следующей стоял один из прапорщиков. И до сего момента тоже смотрел не на свою мишень, четвёртую в ряду, а на третью - ведь всем было интересно, что получилось у мальчишки. Лейтенант начал считать и отмечать попадания прапорщика, считая вслух: "Одна, две, три, четыре... пять... погоди, а это что? . . "

Через полминуты выяснилось, что мальчишка стрелял не в свою мишень, а в соседскую. Он просто так решил! Ещё через минуты три-четыре в ней насчитали двадцать два свежих попадания. Шесть из них принадлежали прапорщику - с этим спорить никто не стал. У него было шесть патронов.

Семилетний (может, восьмилетний) мальчишка сделал остальные шестнадцать. Из двадцати двух выстрелов, при этом большинство - очередями. Из того самого АК-47.

К чему я это здесь рассказал? Да просто грустно стало читать на оружейных сайтах, как вроде бы уже не дети рассуждают о том, что "Калашников" плох. И грустно оттого, что кто-то бездумно верит тупейшей пропаганде, как в том видео в ютубе. Плохому танцору сами знаете, что мешает.

Спасибо за внимание.

на своем рабочем месте, в радиобюро! Сказано сделано, принесли фотоаппарат, вспышку и вперед с песней! Отщелкали две или три пленки: ты в наушниках, ты за радиоприемником, ты работаешь на ключе. В общем, мечта шпиона! Отослали молодого бойца в казарму, чтобы за ночь проявить пленку и утром притаранить ее в штаб.

На следующий день выходим на обед, встречаем гонца и начинаем смотреть негативы. Так, на минуточку напомню, дело происходит на территории одного из московских штабов, где полно старших офицеров и даже генералы не редкость. И вот мы - молодые оболтусы стоим и рассматриваем, отснятую пленку наслаждаясь резкостью и четкостью кадров! И тут раздается голос с небес: что смотрите солдаты? У нас за спиной стоял целый полковник! В общем, наступила немая сцена! Лично у меня в голове метеором пронеслись мысли о дембеле в последний день июня, где-нибудь на Кушке (где-то на окраинах Туркмении) и это в лучшем случае, про худший вариант думать не хотелось, но думалось! Могло дело дойти и до дисбата! Шутка ли фотосъемка в здании штаба, это же мечта особиста! "Так что же вы там смотрите, солдатики? " - снова вопрошает полковник. Я, набравшись наглости, отвечаю, мол в выходные были в увольнении и ходили в Музей Вооруженных Сил и там и снимались! Полковник, кивая головой, мол это хорошо, вдруг и молвит: "Дайте и мне посмотреть". Вот тут нам стало по-настоящему херово! Все худшие варианты развития событий вдруг стали очень реальны! Деваться некуда, протягиваем пленку, он смотрит ее на свет (эти десять секунд мне показались десятью годами). Он возвращает пленку и говорит: " Только в штабе не фотографируйте! " Вот тут немая сцена снова повторилась!

Ps. Теперь спустя много лет, я думаю, что он просто не мог внимательно рассмотреть пленку, в силу возраста он вблизи, возможно, плохо видел, а очки постеснялся надевать! Вот такая история случилась со мной и моими друзьями почти тридцать лет назад! Но те волшебные ощущения, пережитые в тот миг, свежи до сих пор!