Истории о армии

выезде из гаража вместо привычных двух опор линии электропередачи увидел три. Сдержанно подивившись этому обстоятельству, знатный тракторист выполнил привычный вираж вправо, в результате чего его "Кировец" снес единственный столб ЛЭП, идущей в соседний гарнизон. Рядом с тремя пеньками появился четвертый.

Командир 1 эскадрильи гвардейского истребительного полка подполковник

Владимир Васильевич Чайка собирался бриться, когда в квартире погас свет. Поскольку, благодаря тарану тракториста Приставко свет погас во всем гарнизоне, остановились насосы на водокачке. Чертыхаясь, комэск полез на антресоли за "тревожным" чемоданом, в котором лежала заводная бритва. Вместо чемодана на него со злобным шипением свалился кот, расцарапав щеку. Мерзкое животное привычно увернулось от пинка и спряталось под шкаф. Под раздачу также попали дочь, заступившаяся за кота и жена, заступившаяся за дочь. Из-за отсутствия воды вопрос с завтраком решился сам собой, голодный и злой летчик отправился на службу. День не задался.

В эскадрилье Чайке сообщили, что его вызывает командир.

- Вот что, Владимир Васильевич, - сказал командир, пряча глаза. - Познакомься с товарищем журналистом.

Из кресла выбрался длинный тощий тип в джинсах и с неопрятной рыжеватой бородой веником.

- Товарищ заканчивает киносценарий о летчиках и ему необходимо слетать на истребителе.

Товарищ журналист неуловимо напоминал бородатого хорька.

- Из Главпура уже звонили, так что, надо помочь... Что у вас сегодня по плану?

- Облет наземной РЛС, а после обеда - пилотаж в зоне.

- Ну, вот и отлично, можете идти.

Чайка молча откозырял и вышел.

По дороге хорек, размахивая руками, шепеляво рассказывал о своих знакомых генералах, маршалах и авиаконструкторах, забегая вперед и заглядывая комэску в глаза. Тот молчал.

Кое-как подобрали пассажиру летное обмундирование, для порядка измерили в медпункте давление и запихнули в заднюю кабину спарки.

- Убедительная просьба, - хмуро сказал комэск, - в кабине ничего не трогайте.

- А за что можно держаться на виражах? - бодро поинтересовался пассажир.

Чайке очень хотелось сказать, за что, но он с трудом сдержался и ответил:

- За рычаг катапульты! Он у вас между ног... Впрочем, нет, за него держаться тоже не нужно. За борт держитесь.

Чайка аккуратно поднял машину, походил по заданному маршруту и плавно, как на зачете, притер истребитель к бетонке.

После посадки из задней кабины извлекли зеленоватого, но страшно возбужденного хорька.

- Разве это перегрузки, - орал он, - да я на карусели сильней кручусь!

Не думал! Разочарован!

- Ладно, - мрачно сказал комэск, - подумаем, где вам взять перегрузки.

А сейчас - на обед.

В столовой их пригласили за командирский стол, где журналюга тут же начал, захлебываясь и заполошно размахивая руками, рассказывать, что он ждал гораздо, гораздо большего! При этом он ухитрялся стремительно очищать тарелки.

- Товарищ командир, - продолжал наседать журналист, - а можно, я после обеда еще слетаю?

Всем было ясно, что отделаться от настырного дурака можно только двумя способами: пристрелить его прямо здесь, в столовой, или разрешить лететь.

Несмотря на привлекательность первого варианта, командир все же остановился на втором.

- Товарищ подполковник, самолет к полету готов! - доложил старший техник.

Чайка взглянул на его улыбающуюся физиономию и вспомнил, как на вечере в доме офицеров этот самый стартех, танцуя с его дочерью, держал свои поганые лапы у нее на заднице, а эта дурища еще к нему прижималась.

Ему стало совсем тошно.

Взлетели, вышли в пилотажную зону и комэск тут же забыл про пассажира: бочка, боевой разворот, еще бочка, петля...

После посадки подполковник Чайка подозвал техника и, показывая через плечо на равномерно забрызганное остекление задней кабины, приказал:

"Достаньте ЭТО и по возможности отмойте". Впервые за день он улыбнулся.

эстонке, фотографию, на которой улыбается молодой парень в форме СС. Та говорит:

- Извините, но сделать военную форму по фотографии - это сложно, я лучше поговорю с нашей заведующей ателье. Она, возможно, поможет.

Поднимается на второй этаж, а там в своем кабинете сидит заведующая.

Русская, да к тому же - ветеран войны. Приемщица объясняет ей свою проблему, та, подумав немного, отправляет ее обратно в зал, сказав, что сейчас сама выйдет к клиенту. Та, обрадованная, так и передала ее слова эсесовцу.

А заведующая ателье как раз хотела подновить свой дамский пиджак, на котором красовались ее ордена и медали за Великую Отечественную Войну.

Поэтому она надела его и со всеми наградами вышла к эсесовцу. Вежливо говоря:

- Не беспокойтесь, мундир эстонского легиона СС мы вам сошьем, я в войну служила снайпером, поэтому ваши мундиры я видела очень часто.

Может, она еще чего хотела сказать, но эстонец схватил свою старую фотографию и выбежал из ателье.

***

Слава советским воинам, победившим в этой страшной войне!

итоге остался от него только кузов, всё остальное порастаскали. Со временем часть обнесли новым двухметровым забором, в котором сделали новую калитку, по ширине чуть-чуть меньше, чем ширина УАЗика.

Однажды от местного начальства в лице майора пришел приказ: убрать кузов с территории части, сколько ж можно его терпеть?

Наутро прапорщик подозвал нескольких бойцов и передал им приказ начальства.

- Товарищ прапорщик, так ведь он в калитку не пройдёт!

- Сам знаю, что не пройдёт.

- А зачем тогда его двигать вообще? Пусть валяется себе дальше.

- А майору ты это сам лично скажешь? - прищурился прапор.

Нрав у майора был не подарок, за подобное "хамство" можно было заработать несколько нарядов.

- Нет, - пошёл на попятную боец. - Но что же делать? Ведь не пройдёт же!

- Не пройдёт, - снова согласился прапорщик, размышляя о чём-то. - Значит так! Берёте УАЗ и ПЫТАЕТЕСЬ пропихнуть его в калитку, вовсю изображая старание. А я пока за майором схожу. Задача ясна?

- Так точно! Разрешите приступить? . .

Спустя 15 минут прапорщик и майор наблюдали следующую картину. Четверо бойцов подносят УАЗ к калитке передом - УАЗ упирается. Солдаты чешут репы, меняются местами, поворачивают УАЗик задом и пытаются пропихнуть его в проём другой стороной, естественно неудачно. Снова чешут репы, ставят УАЗ на попа, толкают в проём... меняются... чешут... тянут...

Прапорщик молчит. Он умный, он знает, что говорить сейчас нельзя. Это должно быть решение майора. Наконец майор произносит:

- Что, не проходит в калитку?

- Никак нет, товарищ майор.

- Хм, да-а-а... И забор высокий, не перебросить...

- Никак нет, товарищ майор.

- Ладно, бросайте его нах[рен]! - произносит майор и уходит.

Кузов этот и по сей день там стоит, ржавеет.

туда обнаруживает в нем зареванную девушку. Когда она подняла на него глаза, у опера с пятилетним стажем, много видевшего, вдруг забилось сердце как у 15-летнего девственника при виде плаката Памелы Андерсон. В общем, за долю секунды он про себя решил, что какой бы ни была суть преступления, совершенного против данной гражданки, он его раскроет. По любому.

Кратко опросив девушку, он выяснил, что при выходе из трамвая у нее вырвал из рук телефон молодой человек и убежал. За ним погнались пара пассажиров трамвая, но быстро отстали. Телефон был подарен мамой на день рождения, и там было очень много дорогих сердцу девушки фото. Преступление было совершено около получаса назад, от остановки трамвая до отдела 10 минут ходу. Приняв и оформив заявление прекрасной гражданки, опер назначил ей повторную встречу в 6 часов вечера в своем кабинете.

На часах было 9 утра. Опер пробежал по всем кабинетам, опер собрал кентов и кратко пояснил задачу, пояснив, что для него это вопрос серьезный. Когда дело касается сотрудника, менты работают на совесть. Резко были озадачены внештатные сотрудники из криминальных кругов, были изъяты и просмотрены записи с камер видеонаблюдения окрестных торговых центров. Внешность и примерный маршрут был установлен. После сверки с архивом определилась и личность преступника, ибо его биография уже содержала в себе несколько условных и один реальный срок за подобные преступления. Опергруппа с самым бывалым водителем лунохода помчались на домашний адрес, где и застали злодея в компании собутыльников. Проведя экспресс-допрос, опер узнал, что телефон был обменян на пойло с закусью у продавщицы близлежащего магазина.

Через 5 минут телефон был изьят, компания злодеев, один из которых находился, как оказалось, в федеральном розыске за убийство, доставлена в отдел. Краткий осмотр памяти телефона показал отсутствие в записной книге записи "Любимый" и подобных синонимов. На часах было 5 вечера. Опер сбегал до ближайшего цветочного магазина и уселся ждать. Как ни странно, девушка оказалась пунктуальной, и ровно в 6 часов переступила порог его кабинета. Телефон и цветы были торжественно вручены. Свадьба состоялась через полгода.

Я их понимал и поэтому на них за это не огорчался.

Специфика моей службы состояла в том, что практически вся работа выполнялась по ночам, так как комбат ставил задачи вечером, после того, как ему самому нарежет задач командование, и исполнить все надо было к утру. То есть, [фиг]ачил я по ночам, изготовляя кучу всяких планов, конспектов, графиков, карточек, постовых ведомостей и прочего-прочего.

Делал я все неплохо, и комбат во мне души не чаял, так как благодаря мне за документацию он не переживал. А от вечно пьяного начальника штаба батальона толку было мало. Но комбат был единственным в батальоне, который ко мне хорошо относился. Для всех остальных я был занозой в жопе, раз[гиль]дяем, "ох[рен]евшим компьютером" и просто раздражителем.

Причиной было то, что я не ходил в наряды, в караул, не выходил в поле, не [дол]бался с танками и прочей техникой. Сразу после завтрака, когда весь батальон убывал на занятия или еще куда, я, если не было срочных задач, отсыпался в располаге на койке или в каптерке на бушлатах. Когда перед ужином уставший и грязный батальон возвращался в располагу, я в тапочках, с опухшей от сна рожей, шел в умывальник. Ну, за что было меня любить?

В тот день комбат внезапно вернулся в казарму сильно не в духе. То ли документы какие забыл, то ли че, сейчас не помню. Дневальный на тумбочке огреб свою порцию [ман]дюлей, но этого было мало. И тут ему попалась на глаза моя спящая харя. Высказавшись в тему, что если мы еще раз пойдем в Чечню, то он сам сдаст меня нохчам на мясо, потому что толку от меня мало, комбат развил свою мысль дальше и велел мне, раз я ни х[рена] не делаю (а раз батальон на учениях, то работы у меня не было), то он дает мне задание подготовить окна казармы к зиме, то есть, промазать стыки в рамах мастикой. Мои возражения, что мастики нет, были прерваны тычком дубинки (милицейская ПР-73, комбат с ней не расставался), а окончательно убедился в своей неправоте я после пендаля под сраку. М-м-мда... Задача поставлена, надо выполнять. Направившись в каптерку, я разбудил каптера, который так же, как и я, в отсутствие батальона нагло давил массу на бушлатах. Мои переговоры с ним ни к чему не привели, он не согласился менять мастику ни на сгущенку, ни на [ман]дюли, мотивировав тем, что ее просто нет. Выбесил. Я ему сообщил, что мастику я у него в каптерке найду, но если я сделаю это без его помощи, то он жестоко пострадает. И вот, перевернув первый же шкаф и разогнав крыс, которые из под него разбежались, я в самом низу под каской нашел здоровенный кусок мастики размером с человеческую голову. В ярости я тут же контузил каптера.

Найдя двух свободных праздноспящих дневальных, я им поставил задачу на промазывание окон в казарме, а потом, вспомнив виновника моего хорошего настроения, присоединил к дневальным и каптера. Сам же лег спать.

Проснулся я от мощного и ужасно болезненного удара резиновой дубинкой по спине. Открыв глаза, я увидел, что надо мной стоит комбат и замахивается дубинкой для второго удара. Я не стал испытывать судьбу, нырнул под койку, ужом проскользнул еще под пятью койками, и только потом осторожно высунул голову и поинтересовался: "Т-щ майор, за что? ". Ответом мне была нецензурная брань, общим смыслом которой было то, что мне необходимо подойти к окну и посмотреть, чем я замазал окна. Приблизившись к окнам, я обнаружил замазанные стыки в рамах. На первый взгляд, все хорошо, не идеально, но терпимо, щелей нет, каптер с дневальными с задачей справились. Продолжая соблюдать безопасную дистанцию, я поинтересовался, а в чем, собственно, дело? В ответ комбат, помахивая дубинкой, сказал:

"Ты, с@ка, посмотри, чем ты замазал - это ж пластит! ". И тут у меня мороз пробежал по коже. Я присмотрелся: действительно, пластит! Для непосвященных: пластит - чрезвычайно мощная взрывчатка, применяется в активной броне на танках для разрушения кумулятивной струи. Видели, наверное, на наших танках такие коробочки по всей броне? В этих коробочках и есть пластит. Говорят, пластит - аналог пиндосовской С-4, но сам не знаю, врать не буду. Его чрезвычайно трудно заставить взорваться, можно стучать молотком, поджигать - бесполезно. Только детонация. На вид пластит как оконнная замазка: желто-коричневого цвета, липкий и тянется. Наши механы тихонько снимали пластит с танков и зимой жгли его маленькими кусочками , чтобы согреться: горит долго и жарко, и дров не надо. И именно на нелегальный запас я и наткнулся в каптерке, каптер сам об этом ничего не знал.

Комбат орал: "Ты, скотина, всю казарму заминировал, осталось только взрыватель вставить! ".

Вот так я случайно побыл в роли сапера и "заминировал" всю казарму.

кроет матами всех, кто причастен к непочинке трубы. А там все тянут: то людей нет, то времени, то чего-то еще.

И тут из штаба присылают какого-то престарелого полковника с проверкой по партийной линии. Тот проинспектировал, пришел к командиру части.

Радостно говорит: дескать, у вас тут все партийно грамотно, идейно выдержано, красный уголок самый лучший, а уж офицеры-то и совсем орлы!

В общем, первое место по округу в каком-то там соревновании - точно ваше!

Командир части дослушал речь до конца и, подмигнув проверяющему, предложил обмыть будущее это первое место. Вытащил на свет бутыль, плеснул себе и полковнику в стаканы, молча чокнулся с ним и замер в ожидании.

А полковник-то радостно опрокинул себе в глотку содержимое стакана!

И вдруг, сморщившись, кинулся к раковине в углу кабинета. В стакане был чистый спирт, а в кране воды не было. Лицо полковника побурело, он вывалил язык и выпучил глаза, пытаясь рукой расстегнуть воротник.

И тут страдалец увидел волчий оскал начальника части. Наклонившись над сползшим по стене несчастным полканом, он ядовито прошипел:

- Что, с@ка, херово тебе? А Я ТАК КАЖДЫЙ ДЕНЬ!...

тому ни за что не выбраться – двери его тотчас же автоматически наглухо запирают.

Однако вскоре выяснилось, что арестованные имеют очень неприятную манеру выражать своё неуважение к полицейскому плевками на его повёрнутую к ним затылком голову через соединяющее отсеки машины окно. Причём, полицейский ничего не может сделать, так как ведёт в это время машину и смотрит на дорогу, а не на арестованных, чтобы заметить, кто из них плюнул?

Русская смекалка тотчас подсказала новоиспечённому полицейскому блестящую рационализаторскую идею: вставить в проём неразбиваемое стекло и таким путём навсегда оградить свой затылок от плевков. Попросил своего более продвинутого в технике брата помочь в установке этого стекла. Но делать это на территории полицейского участка побоялись – неизвестно: как к этому новшеству отнесётся начальство и коллеги. Ещё чего доброго позавидуют и наябедничают куда-нибудь, что новичок видите ли плевков испугался и машину без разрешения переделывает.

Выехали за город в безлюдное место, отключили систему запирания и сигнализации, успешно установили стекло, но вот после этого почему-то перестала запираться камера. Что бы с ней наши мастера ни делали – она элементарно открывалась изнутри. То есть, любой арестованный мог в любой момент нажать на ручку двери и сбежать. Время поджимало, пора была передавать автомобиль и смену, братья взмокли в напряжённой работе, но не могли ничего поделать с проклятой дверью и её замком.

И вот, наконец, их упорство было вознаграждено: дверь захлопнулась именно так, как ей и полагалось – намертво, без малейшей надежды для арестованных выбраться из машины наружу. Жаль только, что этот заслуженный успех пришёл к братьям именно в тот момент, когда они оба в этой самой камере и находились. А место-то для модернизации автомобиля, не забудьте, было ими выбрано самое что ни на есть безлюдное.

Теперь полиция города уже не имеет проблем с трудной фамилией их нового сослуживца: все немедленно понимают, о ком именно идёт речь, если просто сказать «который себя в машине запер».

подышать воздухом у подводников очень мало, потому что АПЛ никогда не должен обнаружить вероятный противник, потому как шибко секретно, ну и вообще…

Капитан был взбешен. Первыми пришли шведы. За ними норвежцы. Ну и не заставили себя ждать американцы. Сначала прискакал эсминец, затем крейсер. И самое главное на закуску, пришагал целый линкор. Линкоры они, кстати, списали не так давно. Даже Ирак ими долбили.

Наши совсем приуныли, позор на всё НАТО и всем супостатам, а наш надводный корабль сопровождения где-то шляется.

Ну и тут американский линкорийный кэп делает контрольный в голову. Он гад взял и вывесил сигнальными флагами сигнал: ПРЕДЛАГАЮ СДАТЬСЯ.

Прикололся над нашим капитаном и всем флотом. Капитан бросился в рубку и к радио. Где, где я вас спрашиваю наше уважаемое командование, вся наша поддержка в конце концов?

Ближайшим кораблем оказался рыболовецкий сейнер. Это такая маааленькая посудинка, не в обиду рыбакам, но по сравнению с линкором — это на самом деле блоха. Он шагал ко всей этой куче кораблей всем своим шестнадцатиузловым ходом.

Первыми, так как у них есть историческая память, стали сваливать шведы и норвежцы. Они всё правильно поняли, потому что у русского сейнера висели сигнальные флаги

ИДУ НА ТАРАН.

И он попер на линкор! И этот маленький кораблик, с пятнадцатью русскими мужиками с капитаном во главе, попер на бандуру, об которую он разбился бы как яичко. Только погромче. Разошлись они чудом. Потому что нефиг прикалываться над нашими. Линкор начал сваливать. Сейнер ещё и погнался за ним!

И они всё поняли то, что произошло — так, как они это поняли.

Представьте ощущения экипажа на сейнере. Но ведь не каждому сейнеру удается погонять американского линкора по морям.

Русский дух не сломим!