ДЖЕЙМС БОНД
Новая - старая история от старого гэбэшника - Юрия Тарасовича:
Толковый парень Игорь, закончил школу с золотой медалью и хоть родители его были простые московские интеллигенты, рискнул без блата, поступать в институт военных переводчиков. Конечно же провалился.
Забрали в армию, отслужил два года и с помощью
После окончания с отличием института военных переводчиков, на Игоря вышли "определенные" люди из "определенных" органов, и конечно же предложили послужить на благо родины. Парень, не задумываясь, согласился. Предложение было более чем заманчивое - служить во внешней военной разведке, и не где-нибудь, а в городе - герое Вашингтоне, под крышей Советского посольства. Поскольку ЦРУ, будет конечно же в курсе, что Игорь работает на разведку, нужно обрубить возможность для американцев получения о нем информации: где жил, где учился, кто родители и т. д. Для этого ему сделали некоторые поправки в анкете: изменили номер школы, убрали армию и институт, добавили отсрочку от армии по здоровью. Оставили только имя и фамилию. Поставили задачу: Ты под видом простого двадцатипятилетнего новобранца - переростка, идешь служить в армию, естественно не лейтенантом, а рядовым. «Отправят тебя на ЗФИ, Землю Франца – Иосифа, там ты спокойно прослужишь месяц, и уже оттуда тебя переправят в Вашингтон. Таким образом - вся информация о тебе, будет обрубаться на ЗФИ, а туда ни один американец и на 1000 километров не подберется».
Игорь сказал: «Есть! » и отправился выполнять поставленную задачу на благодатную Землю Франца - Иосифа, мужественно и стойко перенося все тяготы и лишения воинской службы.
Прошел месяц.
Потом второй...
Наш славный разведчик, заброшенный в полярные снега, как мог выкручивался в месиве диких дедов и затравленных салабонов. Опыт первой срочной службы ему очень пригодился.
А в это время случилось в стране 19-е августа 1991 года... .
И как-то военной разведке, да и всему генштабу, было слегка не до Игоря... Ну так бывает, не обижаться же на Родину.
Через полгода службы, парень решился доложить своему командиру:
- Товарищ старший лейтенант, я вынужден посвятить вас в государственный секрет особой важности: На самом деле я не рядовой вашей части, а сотрудник внешней военной разведки в звании лейтенанта. Мне срочно необходима связь с Москвой.
Старлей прокашлялся и ответил:
- Боец, если бы ты ссался и срался под себя, я бы еще понял - человек солидно косит. Но нести такую хрень, это даже для такого чмошника туповато. Ты прекрасно знаешь, что у нас коси не коси, а самолет за тобой не прилетит. Всем тяжело, все были салабонами. Терпи коряга.
Ладно, я помогу тебе. Вот тебе лом, поработай над замерзшими кучами говна возле сортира, косить может и разонравится... Это все, что я могу для тебя сделать.
…………………………………………
Отбарабанил наш Игорь два года, как один день.
Приехал домой и с тех пор слова: РОДИНА, ОТЕЧЕСТВО, ПАТРИОТИЗМ, стали для него ругательными. Теперь он работает в школе учителем английского, немецкого и французского.
Хотите - верьте, хотите - нет, но клянусь аллахом, так оно и было.
Есть у меня один знакомый, Лёха Гундерман. После школы, дабы не служить в армии, пошёл в менты, да так там и остался. За минувшее время умудрился даже небольшой "карьер" сделать - из рядового ППС-ника вышел в опера, а на днях произвели его в капитаны.
Ну, вот, сидим вчера в кабаке на первом КПП, отмечаем в узком кругу. Выпивон-закусон, всё на уровне, а виновник торжества чего-то мрачен. После десятой стопки на рыло затянули песни, и тут Лёха встаёт и машет рукой:
- Погодите! Я тут сочинил недавно... Щас спою...
Ну, все тока приветствуют и Лёха на манер "Генералы песчаных карьеров" с надрывом затягивает в полный голос:
- Я начал жизнь в пагонах мента-авски-их, и добрых сло-ов, я не слы-ыха-ал...
када ласкали вы детей сва-а-и-их, я бил людей, я взятки бра-ал...
вы увидав меня, не прячьте гла-аз, и не шипите в спину пида...
Допеть Лёха не успел, рифму заглушил истерический смех соседей...
1988 год, ЗакВО, г. Кусары АзССР, учебка ВВС ПВО, батальон обеспечения.
В конце сентября выходит очередной указ министра обороны "О призыве …".
Этот долгожданный праздник отмечается с размахом, в этот день деды становятся дембелями, черпаки – дедами и т. д. Приходит комбат, и новоиспеченные дембеля обращаются к нему, мол, приказ, домой пора, когда будете отпускать? Он отвечает:
- А вон когда все листочки на деревьях опадут.
А на дворе конец сентября, деревья еще зеленые. На следующий день сразу после подъема все к деревьям: молодых - на деревья, обтрусили все до последнего листочка, подмели, собрали и вывезли. Приходит комбат, и дембеля снова обращаются к нему, мол, приказ, домой пора, все листочки на деревьях уже опали, когда будете отпускать? Привет всем, кто помнит Кусары!
Привет всем, кто помнит Кусары!
В 10 классе, в рамках начальной военной подготовки, нас вывозили в местное военное училище для ознакомления с боевой техникой. Мы, пацаны, с удовольствием лазили по танкам, БТРам и БМП. Впереди меня в ожидании места в очередной машине стоял мой одноклассник Юра – низенький, плотно сбитый крепыш. Усевшись в кабине, он начал с энтузиазмом крутить все доступные колесики и рукоятки. Одно из колесиков поддавалось весьма неохотно. Было очевидно, что Юре приходится упираться. Но вот пушка покачнулась и медленно, но уверенно начала поворачиваться.
– Товарищ боец, – обратился Юра к стоящему рядом солдату, – а почему пушка так туго крутится? Не смазана, что ли?
– Ты, пацан, по утрам физзарядку делаешь? – вопросом на вопрос ответил служивый.
Наш класс неодобрительно загудел: «Да у нас Юра кандидат в мастера спорта по вольной борьбе. На днях второе место на Союзе сделал! »
– А-а-а, – понимающе протянул боец, – то-то я и смотрю… Пушка ведь на тормозе стоит!
В далеком 2010 мы с товарищем решили заняться бизнесом - поставки продовольственного зерна на мукомольные предприятия.
По факту работы- сперва надо передавать на тот или иной завод образец помола зерна - то есть муки (это преамбула)
Передавать тогда еще можно было через проводника поезда за определенную плату.
Вот. Теперь амбула:
Но, задержавшись по дороге к вокзалу, и, уже выскочив на перрон, бегом бежит (чтоб успеть) с пакетами к договоренному проводнику...
А тут - доблестные работники правоохранительных органов...
Что они видят?
По перрону бежит некто с белым порошком в немыслимых количествах - два пакета по 2 килограмма!
И! совсем не скрывается!
Ловят его и на возгласы: "Поезд уходит, пустите, ***! " реагируют соответственно: предъявите документы, что несёте и т. п.
Товарищ, поняв, что сегодня передать образцы может быть уже и не удастся, начинает на них орать и совать пакеты под нос.
Повезло, что охреневшие от ситуации менты не оказались дебилами, попробовав муку на вкус, отпустили.
Товарищ всё-же успел передать пакеты, а менты долго и многозначительно смотрели за его передвижениями, видимо, просто обалдев от сути происходящего... ...
Сербский офицер ПВО, прославился на весь мир тем, что в 1999 году ухитрился сбить американский самолет-невидимку F-117.
Золтан командовал 3-й батареей 250-й бригады ПВО, которая защищала Белград. У него были радары, четыре зенитно-ракетных установки C-125 (по западной классификации - Sa-3, в каждой по четыре ракеты), и все это не
По словам Золтана, он не питал иллюзий относительно технического превосходства противника, и поэтому предпочел не открыто выступать против бомбардировщиков, раскрывая расположение своих радаров и ракет, а "залечь в засаду", выжидая, когда ему подвернется случай сбить вражеский самолет наверняка.
Как отмечает Strategy Page, эта операция наглядно показывает, что в современной войне грамотный командир может организовать успешное сопротивление даже при помощи устаревшего оружия. При этом не лишне упомянуть, что уничтожение F-117 - это всего лишь самый известный случай из карьеры Золтана. На самом деле его часть не раз отличалась во время той войны, сорвав множество воздушных налетов и сбив еще один самолет - F-16. Натовцы не смогли уничтожить ни одного радара или пусковой установки, входивших в состав батареи Золтана.
Под командованием сербского полковника находились около 200 военнослужащих. Он знал каждого из них, и в каждом он был уверен на сто процентов. Задолго до начала бомбардировок он регулярно проводил тренировки, добиваясь, чтобы каждый солдат и офицер батареи в совершенстве владел доверенной ему техникой.
Понимая, что при существующем уровне натовской электронной разведки радиопереговоры демаскируют его быстрее, чем заметят вражеские радары, Золтан организовал систему кабельной связи. Приказы иной раз приходилось передавать при помощи посыльных. Однако эти методы сыграли важную роль - натовцы не знали, где расположена батарея, так как "не слышали" ее.
Радары и пусковые установки сербов постоянно меняли места дислокации. Часть персонала постоянно была занята поисками мест, куда будет перевезена военная техника в следующий раз, а также подготовкой к ее переброске. Всего за 78 дней, которые продолжались бомбардировки, батарея преодолела десятки тысяч километров.
На сербов работала разведка. Агенты дежурили возле авиабазы в Италии, и когда с нее взлетали бомбардировщики, они по телефону докладывали об этом в Белград. Сеть наблюдателей существовала и в самой Сербии. Они также сообщали о маршрутах полета натовских самолетов.
Задолго до начала натовских бомбардировок Золтан постарался получить как можно больше информации об F-117. Он изучал все, что можно было найти - публикации в газетах и журналах, слухи о характеристиках этого самолета. Эти сведения помогли ему так расположить радары, чтобы они могли отследить невидимку". Как именно - полковник не стал рассказывать. Известно, что он не держал радары включенными постоянно, а запускал в нужный момент на короткое время, чтобы натовские самолеты ДРЛО не могли засечь и навести на них истребители.
Определение цели и обстрел происходили в самый последний момент, когда самолет пролетал вблизи батареи. Это позволяло Золтану атаковать внезапно, не оставляя противнику шансов на противоракетный маневр. Впрочем, F-117, при всех его "невидимых" достоинствах является достаточно неповоротливым и медленным самолетом. Совершить резкий маневр и уйти от зенитной ракеты, выпущенной с близкого расстояния, он не мог физически. Когда сербы сбили "стэлс", тот находился всего в 13 километрах от пусковой установки.
Наконец, Золтан, по его словам, внес некоторые изменения в конструкцию ракеты, которые позволили ей лучше наводиться на самолет-невидимку. Какие именно - серб не сказал, отметив, что они до сих пор продолжают оставаться государственной тайной.
Примечательный факт. Первая встреча между Дейлом Зелко, пилотом американского "Cтелса" F117A, бомбивший Белград в 1999 году и Золтаном Дани, сербским зенитчиком, сбивший этот самый самолет, 12 лет спустя переросла в мужскую дружбу, о которой рассказывает документальный фильм "Second Meeting".
Сегодня оба на пенсии и ездят семьями друг к другу в гости. Узнать в бывшем враге человека куда лучше, чем бомбить и стрелять в него. Но это уже другая история.
Но это уже другая история.
Как-то в армии помню, сдавали зачеты. Собрал нас в квадрат главнокомандующий и говорит: «Ну, вот ребята, настала пора военно-спортивного многоборья, кто из вас в чем силен? ». Надо бы нам не уронить в грязь, то, что так долго несли.
Все стоят, бурчат, мол я из пистолета, если че, и километра три в сапогах смогу. А еще на перекладине, и на худой конец с парашютом. Один даже регби вспомнил. А тут командир и говорит, а плавание, как мы сдадим?
Ну, тут я такой, думаю, пора бы и мне выступить. И сходил сразу со всех козырей. А ничего, говорю, что в этом строю стоит без пяти минут КМС по плаванию, которого в детстве смогла лишить этого звания лишь проклятая ангина Эбола.
Ладно, ответил тогда наш джедай вооруженных сил. Я услышал это. Ты будешь участвовать там, баламут.
Самое интересное, что привезли нас в настоящий бассейн. По дороге сказали, что плыть будем всего пятьдесят метров. Я радовался, но не долго. Когда пришлепал к стартовой тумбочке, увидел рядом с ней заботливо уложенную шинель и автомат. Команда судьи с пистолетом не оставила сомнений. Одеть, застегнуться на все пуговицы, автомат в левую руку. На старт.
С тех пор, я никогда и никому ни разу не сказал, что я хорошо плаваю. Посвящаю нашей олимпийской сборной по плаванию.
Посвящаю нашей олимпийской сборной по плаванию.
Не дают покоя лавры, пожинаемые рассказчиками военных историй...
В свое время мой батя закончил архитектурный институт (где была военная кафедра) и призвали его лейтенантом по специальности - командовать взводом стройбата. Солдаты сами понимаете какого интеллектуального уровня. А батя у меня человек вспыльчивый. И вот однажды мама читает очередное письмо от бати:
"Ты не можешь себе представить, насколько тупые тут у меня солдаты. Вчера объяснял одному, где надо копать канаву. Объяснял раз двадцать, но он так и не понял, выкопал в другом месте. Я так рассвирепел, что оторвал этому солдату ухо..."
У мамы истерика. Она представляет батю, со зверским лицом отрывающего солдату ухо (хорошо не откусывающего), всего в крови, вопли солдата и т. д. Дрожащими руками переворачивает страницу: "... от шапки."
Дрожащими руками переворачивает страницу:
"... от шапки."
Из учебника по военке:
"С появлением первых летательных аппаратов появилась необходимость их уничтожения"
уничтожения"
Нашел на одном из wебсайтов.
Порядки
В местах лишения свободы, арестанту запрещено иметь наличные деньги. Вместо них он получает "боны" - специальные чеки на определённую сумму для отоваривания в магазине колонии.
Во время одной из таких "отоварок", когда у окошка "ларька" скапливается толпа зэков, один из них, крепкий работяга
Поволок Пархом карманника на "разборку" к "положенцу" - зэку, который считается неформальным лидером в колонии (то, что раньше называлось "пахан"). Так, мол, и так, вот и свидетели есть...
"Положенец" с громкой погремухой Слон замялся. С одной стороны, всё ясно. С другой: как ни крути, а Васенька - свой, вся "братва" его знает и по зоне, и по воле... Созвал Слон так называемую "первую пятёрку", или "блаткомитет" (вроде зоновского Политбюро). Посовещались, вызывают к себе Пархома и Васеньку.
- Слышь, Пархом, - говорит арестанту "положенец", ну чего ты? Что за кипиш на болоте, что за шухер на бану ? Ты же "мужик" с понятиями. Васенька, конечно, погорячился, мы его поправим. Но и ты должен его понять. Он - "кармаш" по жизни. А "кармаш" - это как пианист, у него пальцы должны быть постоянно в движении, чтобы навыков не потерять. Вот он и "щиплет" помаленьку. Не в обиду, замнём этот базар чисто по-братски...
Вздохнул Пархом и пошёл восвояси. Но обиду всё-таки затаил...
И через несколько дней, подойдя к Васеньке, мирно курившему во дворе своего отряда, кузнец со всего маху заехал ему по уху! Тот отлетел на несколько метров и отключился. А Пархом взял пачку сигарет и спокойно ушёл.
Что тут поднялось! Ещё бы: работяга ушатал "честного босяка"! Вызвали тотчас Пархома авторитеты на свою "правилку" (грозный суд): как же ты, такой-сякой, творишь здесь голимый беспредел (откровенное беззаконие)?! На что Пархом вежливо отвечает при скоплении всего арестантского народа:
- Братва, вы же знаете, я второй срок тяну, и всё - за гоп-стоп (грабёж на испуг). А у "штопорилы" (грабителя) удар должен быть, как кувалдой. Практиковаться нужно, чтобы навыки не потерять. Вот и приходится когда-никогда треснуть кого ненароком. Так что, не в обиду, замнём этот базар чисто поЖбратски...
Ну, раз уж пошла такая "шинельно-спиртовая" тема...
Апрель 45-го. Германия. Моему деду 46 лет. Гражданскую прошёл.
На фронте с осени 41-го. Старшина, командир отдельного взвода.
Взвод встал на ночь в каком-то хуторе. Хозяев нет. Сбежали.
Бойцы нашли заколоченную дверку в подвал. А там соленья, окорока-колбасы.
Дед нюхнул - чой-то не то. "ОН" пахнет не так. Пить запретил.
Устроились на ночлег.
Ночью кто-то не утерпел, встал втихаря, приложился к бутыли. Часовой, оказывается, во фляжку себе тоже плеснул перед выходом. "Для сугреву".
На утро восемь трупов. В бутыли метиловый спирт был.
Деда под трибунал. 8 лет лагерей. По году за каждого.
Стоит у штаба с вещмешком. Без ремня, но при конвое. Ждут машину в тыл и дальше по этапу.
Подъезжает комдив на Виллисе. Дед под его началом с 41-го, когда тот ещё комбатом был.
Узнал.
- Ты чего здесь?
- Да вот, такое дело.
- А ну-ка погоди...
Поговорил комдив с начальниками. Меняют деду 8 лет лагерей на 3 месяца штрафроты.
Везут к штрафникам. А там пальба и пьянка - пришёл указ Калинина о расформировании штрафрот.
"Всем спасибо, все свободны".
Везут деда назад в свою часть. Что делать с ним дальше - неясно, решают...
А тут Победа. Вообще не до него.
А он ещё промок и промёрз, пока в кузове полуторки к штрафникам катался. Воспаление лёгких.
Отправили в госпиталь, оттуда уже домой, в деревню под Тулой.
Дед прожил 87 лет. Умер в 1986-м (я как раз в это время срочную в Армии служил).
Ветераном официально не был и никаких льгот не получал.
Ни медали за победу над Германией, ни юбилейных, ни ордена Отечественной войны в 1985-м не дали.
Все эти годы дед боялся, что о нём вспомнят и заставят отбыть наказание.
А потому по кабинетам не светился...
Передо мной лежит медаль. Зелёная лента с красной полосой. Знакомые до мельчайших подробностей лица бойцов в строю. Танки, самолёты.
За прошедшие 40 лет я много раз рассматривал это изображение.
Медаль "За оборону Сталинграда".
Это всё, что осталось у деда от войны, а у меня - от него. Дед подарил её мне, когда мне было 7 лет...
Дед подарил её мне, когда мне было 7 лет...
Дело было во время второй компании в ЧР (Чеченская Республика). Группа героев , благополучно завершив командировку и добравшись без потерь до Моздока (кто знает, тот понимает о чем речь), ожидала борт в лагере на территории аэродрома. В то время в районе аэродрома Моздока была перевалочная база, большая палаточная деревня (или маленький палаточный
Оказывается (ну так совпало)л/с праздновал день рождения местной военнослужащей Катерины, которое затянулось до утра и никто не предполагал, что у нее в лагере временно появится тезка и с ней случится такая неприятная история, которую еще долго потом вспоминали.
Сегодня произошло.
Преамбула.У нас есть старая компания из 3 человек, которой мы ходим, где ни попадя. И, по воле случая, один из нас не пьёт в силу болезни с печенью, второй зарёкся совсем пить, ну, а мне одному пить при двух непьющих как-то совсем не с руки. В общем, если мы пьём, то только натуральный сок.
Амбула.
М - что, сок пьём?
Мы - да.
М - ваши документики.
Мы, протягивая зачётки - вот, пожалуйста.
М - где живёте?
Мы - рядом, в этом доме.
По ходу разговора другой заглянул в наш пакет, и глаза его действительно начинают всё больше увеличиваться, и это видно даже в полумраке. Ничего не найдя, он начинает заглядывать под стол и смотрит даже в соседнюю урну. Потом многозначительно смотрит на другого, ожидая от него хоть какого-то объяснения того, что здесь происходит.
М - что, экзамены отмечаете?
Мы - да, вот сдали.
М - ну, до свиданья.
И начинают так же медленно удаляться. Мы сидим и, как только они начинают уходить за поворот, просто падаем. Мне даже их жалко стало. Но, как оказалось, это был не конец.
Мы, допив сок, отправились в магазин за шоколадкой (я любитель этого яства). Купив оную, мы выходим из магазина и начинаем её есть потихоньку. И что бы вы думали - нам навстречу - опять те же самые два мента. Тут они то ли нас не узнали, то ли решили, что мы всё таки выпили, подходят снова к нам.
Их ГЛАЗА надо было видеть!!! Таких жутко испуганных и удивлённых ментов я не видел в жизни! Они очень долго стояли и смотрели то на нас, то на шоколадку, то - друг на дружку. На их лице значилось одно - НАРОД ПЕРЕСТАЛ ПИТЬ! КАК ДАЛЬШЕ ЖИТЬ ТО?!
И, отходя, один из произносит:"Ну его нафиг, Санёк, этот район. Если мне начнут попадаться девочки в бантиках вместо наркоманов по вечерам, я сам сопьюсь". Нужно ли рассказывать, как крутило нас. Мы даже подумывали а не встретить ли их ещё разок с чупа-чупсами и в галстуках.
Рассказал мне эту историю давно отец.
Рассказал мне эту
Служил он в армии где-то в середине 50-х годов. И как положено, была у них такая вещь, как политподготовка. с лекциями о гадах капиталистах,которые выжимают все соки из рабочего класса. И очень любил политрук историю приводить в качестве примера:
Когда был кризис в автомобильной промышленности, Форд каждого рабочего своего завода вынудил приобрести автомобиль родной фабрики, а потом в течение года высчитывал его стоимость с процентами из зарплаты.
Выслушивали историю солдатики обычно молча (а они почти поголовно - такие же рабочие, но советские. Но после лекции один как-то не выдержал и подошел к политруку."Что-то как-то неладно в вашей истории получается.
Я, советский рабочий, мечтаю о машине, вкалываю, как черт, и лет через 10, может, на нее и заработаю. А у них получается - такой же работяга за год отработал стоимость машины и с голоду ноги не протянул. Вредная какая-то история". Политрук молча позеленел, но историю больше не упоминал.
В то прекрасное летнее утро мне не повезло. Попытка улизнуть со службы после суточного дежурства и отоспаться была пресечена на корню. Бдительный шеф караулил меня на автостоянке и не дал сбыться мечтам. Оказалось, что в районе снова объявился один робкий гражданин, уже пару лет стеснявшийся зайти в милицию и сделать чистосердечное признание.
Шеф играл беспроигрышно. В присутствии стажера мне было неудобно послать его в известное всем место – пришлось идти в незримый бой. В адресе застенчивого гражданина, конечно, не оказалось. Пришлось тихо и незаметно подождать его в машине. И тут я почувствовал, что засыпаю. Наглухо, как в темную воду. Вообще-то сон в засаде штука выгодная – фамилию засони вырубают на мраморной доске в холле главка, разом списываются все сокрытые от учета заявления, начальство обещает выделить семье квартиру… Тут я вспомнил, что у меня пока нет семьи, и проснулся. Бдительный стажер храпел и причмокивал, как вампир. Пришлось прибавить громкость приемника. По радио через каждые пять минут шла дурная реклама – народ заманивали в Олимпийский на концерт Бориса Сичкина. «Я Буба Касторский, оригинальный куплетист! » - орал приемник. Реклама оказалась кстати – на выпусках новостей я начинал клевать носом, но очередной вопль «Я Буба Касторский, оригинальный куплетист! » взбадривал.
Вместо десяти минут застенчивого гражданина пришлось ждать полдня. В очередной раз проснувшись, я как раз увидел героя, спешащего к подъезду. Дальнейшее было вроде бы просто – вышел из машины, взыл его за рукав, хотел представиться. И тут с губ вместо трафаретного «Пройдемте, гражданин! » неожиданно сорвалось «Я Буба Касторский, оригинальный куплетист! Пройдемте в машину! » Я понимал, что сказал что-то не то. Гражданин, похоже, тоже не впечатлился моим представлением и стал отчаянно вырываться. Двигательные рефлексы у меня все-таки остались – вырваться человеку не удалось. Впихнув его в машину, я наставительно сказал: «Лучше не дергайся - я Буба Касторский, оригинальный куплетист! » Дурное чувство – понимаю, что несу что-то глупое, но вот что?
Наваждение спало только в конторе, когда прекратился гипноз радио. Я сдал наконец-то вступившего на путь исправления страдальца в дежурную часть, оформил протокол задержания, и помдеж повлек очередную жертву в недра архипелага ГУЛАГ. На пороге задержанный с укором посмотрел в мою сторону: «Эх, гражданин начальник… Лучше бы ты и впрямь был Буба Касторский! »