Курьёзы

быть любовь, совершенно отбивает охоту приходить еще. Добрых больше, просто злые более заметны. А с "бабульками" сами священники часто борются. Знакомый священник жаловался, что они ведут себя в храме, как хозяйки. Как в клуб по интересам приходят, и "чужих" зорко отслеживают. Он же рассказывал, как один священник, его друг, при нем во время службы, когда кадил храм, заметил, что в церковь вошла парочка, девушка и парень. Девушка была в джинсах и без платка. Старушка, стоявшая у двери, что-то ей прошипела, указывая на голову и ноги, после чего парочка моментально вышла. Священник мигом перекинул кадило дьякону и, подобрав рясу, кинулся за ушедшими. Пробегая мимо испуганной бабки, не останавливаясь, размашисто осенил ее крестом и почти крикнул: "На месяц! От причастия! Отлучаю! ". Парочку же он в церковь вернул, после чего продолжил службу. "Молодец, - сказал мой друг, я бы так не смог, а надо".

И еще. Среди священников ходит история о том, как к одному настоятелю одна "бабулька" обратилась с просьбой: "Батюшка, благословите на подвиг юродства". "А что тебя благословлять, - ответил тот, - когда ты и так дура". После таких слов, "смиренная" плюнула на пол, назвала священника "не богодуховным", и ушла.

с человеком (Иосиф, остальное секретно? ), который изучал мерзлоту в низовьях Колымы в 70-х – 80-х годах, до того, как в начале 90-х уехал. У меня были какие-то вопросы, которые я хотел обсудить со знающим человеком. Он был лет на 30-35 старше меня, знал я его только по статьям, а он обо мне вообще не подозревал. Через каких-то знакомых нашел его телефон, и, уже будучи в Израиле, позвонил ему. Нельзя сказать, чтобы он очень удивился или обрадовался, но встретиться согласился.

Родственники жены выделили нам авто, и мы на нем колесили по всей стране. Прилетели мы в первой половине марта и уже этой ранней весной я подыхал от жары. Базировались мы в Беершеве, а встреча с Иосифом была назначена в Мицпе-Рамоне, в 70 км к югу, где он работал в научном центре. Мы выехали ранним утром и через час были на месте. Городок этот находится на краю здоровенного обрыва высотой несколько сотен метров, а за ним на юг простирается огромная сухая долина, которая образовалась много тысяч лет назад, в более влажном климате. То, что там происходило в те времена, как раз и изучает группа Иосифа. Он подъехал к началу спуска дороги с обрыва и оказался бодрым мужиком лет 60, спокойным и интересным. Мы, конечно, обсудили сначала общих знакомых, кто-где-как, потом я начал расспрашивать его о том великолепии, которое открывалось перед нами. Он довольно подробно все рассказал, результаты, гипотезы, что они сейчас делают… Во время рассказа сам загорелся, чувствовалось, что интерес к науке у него не иссяк. Потом поговорили за мои вопросы (мне эта беседа тогда очень помогла), а дальше он вдруг начал расспрашивать меня подробнее о том, где я сам работал, что понял и т. д. Все-таки мерзлота явно была главной любовью его жизни. Часам к 10 утра солнце уже жарило вовсю, и мы оба обливались потом. Под конец я еще раз восхитился сухими горизонтальными горами, которые открывались перед нами на десятки километров. Иосиф же с грустью обвел глазами этот пейзаж и сказал: «Да, красиво! Но на фига на этой жарище в пустыне мерзлотовед?! ».

смысле и задающиеся вопросом «кому этот перл посвящён».

Опубликованная история больше не принадлежит автору, а если люди снизошли до прочтения и нашли собственное её понимание, это их право. Потому, что для них написано и не нужно с ними спорить.

Много лет назад, когда я только начинал писать, мне довелось попасть на форум, где обсуждался один из моих рассказов, кем-то стыренный с Анекдот. ру. В форуме была страшная ругань на тему «что хотел сказать автор этим бредом».

Отдельно стоит отметить, что в начале 2000 годов сам факт интерактивного контакта был подобен чуду и увидеть, что моим рассказом не просто заинтересовались, а активно обсуждают, для меня было подобно елею с небес вперемежку с мёдом. Тогда в сознании не укладывалась массовость посетителей на Анекдотах, и я подозревал, что мои истории читает только Дима Вернер, он же обсуждает их под разными псевдонимами.

Как положено небожителю, я решил вступить в контакт с аборигенами, и в сияющих лучах славы заявил о своём присутствии:

- Господа, ничего из того, о чём вы говорите, автор не хотел сказать этой прекрасной историей. Он попросту желал описать один день из жизни кота по имени Кузя.

- А ты кто такой, - мгновенно отреагировал один из «литературоведов».

- Автор, - ответил я и засочился елеем.

- А не пошёл бы ты, автор, нах, - вмешался другой участник интеллектуального диспута, - мы без тебя разберёмся, что ты хотел сказать.

позади родителей и держась за руки.

Малыши возбужденно переговаривались, предвкушая радость увидеть клоунов, слонов и другие номера программы. Было понятно, что они никогда раньше в цирке не были, и для них этот вечер должен был стать незабываемым.

Отец и мать, возглавлявшие группу, явно гордились друг другом. Женщина держала мужа за руку, и взгляд ее словно говорил: «Ты мой рыцарь». И он улыбался в ответ, лучился гордостью и как будто отвечал: «Так и есть».

Кассирша спросила у мужчины, сколько билетов ему нужно. Он с достоинством ответил: «Пожалуйста, восемь детских билетов и два взрослых — для моей семьи».

Кассирша назвала сумму.

Женщина выпустила руку мужа и грустно опустила голову, у мужчины задрожали губы, и он нагнулся поближе, переспросив о цене билетов.

Кассирша повторила общую сумму.

У мужчины не хватало денег.

Как он мог обернуться к своим восьмерыми детям и сказать, что у него не хватает денег, чтобы повести их в цирк?

Видя, что происходит, мой отец вытащил из кармана двадцатидолларовую банкноту и уронил на землю. (Мы были небогаты во всех смыслах этого слова! ) Затем отец поднял деньги, похлопал мужчину по плечу и сказал: «Простите, сэр, это выпало из вашего кармана».

Мужчина все понял. Он не просил о помощи, но, разумеется, оценил ее, так кстати подоспевшую в отчаянной и неловкой ситуации. Он посмотрел моему отцу прямо в глаза, взял его руку в свои и, крепко сжав вместе с банкнотой, со слезами на глазах произнес: «Спасибо, спасибо вам, сэр. Это действительно очень много значит для меня и моей семьи».

Мы с отцом вернулись к машине и поехали домой. В тот вечер в цирк мы не пошли, но наш день не пропал даром...

©️ Дэн Кларк

и сказала, что, когда разойдутся покупатели, она мне что-то покажет. В нетерпении я ждал около получаса. Наконец народу стало поменьше, и тетя Вера с заговорщицким видом достала из-под прилавка маленькую коробочку и новый глянцевый журнал «Охота и охотничье хозяйство». – Вот – читай, – сказала она, открыв закладку. Читаю и обалдеваю. Оказывается, в Чехии охотники изобрели манок, имитирующий крик раненого зайца. Если в манок дунуть, то через 10 – 15 минут со всех сторон сбегутся лисы, и за вечер их можно настрелять 14 – 15 штук. Неужели у тети Веры в руках именно эта штукенция? – Держи, – говорит тетя Вера и протягивает мне манок. – Звонила тебе в больницу, но ты уже ушел. Оказывается, манков в магазин пришло три штуки. Два отошли отцам города, а вот один оставили мне. Вынимаю из коробочки заветный манок и, вопросительно глядя на тетю Веру, приставляю его к губам. «Пробуй», – разрешает она. – «Но не очень громко, потому что звук уж очень страшный». Как кричит раненный заяц, охотникам объяснять не надо, а не охотникам объясню. Чувствуя близкую смерть, косой кричит так, что у меня мурашки по коже бегут. Крик напоминает истошный вопль младенца, жуткий и одновременно неприятный, пробирающий до костей. Не понимаю, как из такого милого зверька извлекается такой жуткий звук. Ну так вот. Дунул в этот манок. Пронзительный визг испугал меня самого, но реакция посетителей была еще ужасней. Двое упали на пол, а у остальных волосы встали дыбом. - Отлично! Беру, – говорю я тёте Вере и тороплюсь уйти из магазина: как-то неудобно получилось с испуганными посетителями. Прибежав домой, немедленно звоню председателю отдаленного степного колхоза, то ли дочь которого, то ли жену я когда-то спас не то от смерти, не то от беременности, и кричу: «Завтра выезжаю, готовь машину! Охота будет с новым западным суперприбором». Завтра наступает с большим трудом, после беспокойной ночи, проведенной с женой в разработке модели лисьей шубы до пола, заряжанием дополнительных патронов, перебиранием охотничьих шмоток. Манок попробовал дома с друзьями-охотниками – все в панике и в ужасе. Хорошая вещь! Бесконечная дорога, встреча, проба деревенской вкуснятины: борщ, вареники, сметана. Неизбежные расспросы: как работа? как родители? Отвечаю автоматически, с нетерпением жду вечера. Хозяин, Николай Иванович, не охотник. Поэтому предложил от чистого сердца сегодня поспать, а утром погулять с ружьецом вокруг деревни. Не обижаюсь. Но вот водитель с местным охотником уже стоят у ворот, не глуша «Урал», на котором меня надо везти. Снега выпало много, «УАЗ» не проедет. Местный охотник Санька, я с ним уже знаком, с восторгом смотрит на манок и говорит, что с таким можно на две шубы настрелять. До места далековато, километров восемь в поле. Там стога со всей степи свезли – зимой мышей и лис полно. На улице минус тридцать, январь. Одевают меня трое. Штаны из верблюжьей шерсти водолазные, сверху ватные, сверху белые маскировочные. Тулупа тоже два. Один так, а другой председательский задом наперед, для тепла. Валенки, шапка с завязанными ушами – короче, чучело огородное, но по-другому нельзя. Холодно, сидеть часа три. В кабине я не поместился, запихали в кузов. Ехали долго, куда-то в ночь, буксовали два раза. Когда остановились, и я выпал из кузова, иначе мой выход не назовешь, было около десяти часов вечера. Восхождение на стог заняло около двадцати минут. Сам я в такой одежде даже ходить не мог, а забраться на стог сена четырехметровой высоты и подавно. Повезло, что у стога нашлись вилы и грабли. Их обратную сторону упёрли мне в заднее место, меня удалось задвинуть наверх. Я раскопал себе в сене нору и очень уютно оборудовал место для стрельбы. Затем, махнув ребятам, сказал, чтобы раньше, чем часа через четыре, за мной не приезжали. «Урал» мощно фыркнул мотором, развернулся и уехал в темноту, оставив меня одного в жуткой январской ночи, в казахстанской степи. Страшновато одному-то. Минут десять сидел тихо, потом думаю: «Ну что ж, пора». Достаю манок, укладываю рядком патроны, чтобы были под рукой, картечь на всякий случай тоже поближе. Ну, пора! Набрав воздух в легкие, дую в манок, и рвущий душу крик разносится по дикой ледяной степи. Мамочка! Зачем я это сделал?! Сейчас какие-нибудь черти или лешие сбегутся. Кое-как пришел в себя, успокоился, ну, думаю, лисы-то сейчас точно сбегутся. Караулил, караулил и незаметно заснул. Тонкий слух охотника даже во сне не подводит, и на сей раз тоже не подвел. Слышу, поскрипывают шаги, рядом где-то. Сдвигаю предохранитель вперед, тихо поворачиваю голову, вижу: не лиса и не волк, а обычная лошадь с санями подъезжает к моему стогу. Из саней вылезает деревенский мужик в ушанке с вилами, хитро озирается по сторонам, удостоверяясь, что вокруг никого нет. Не торопясь, начинает почти из-под меня набивать сани сеном. Подними мужик голову хотя бы чуть, он уперся бы взглядом как раз в дуло моего ружья. Но зачем ему смотреть наверх стога, когда в середине сена полно. Сижу, еле сдерживая смех. Сказать ему, что воровать нехорошо, или пусть себе ворует? Им и так тяжело живется. Решение пришло исподволь. Тихо приставляю манок к губам и изо-всех сил дую, направив его прямо на мужика. Передать тяжело, но попробую. Лошадь, не поднимая от стога головы, подпрыгивает необычайно высоко на всех четырех ногах, грива и хвост у нее встают дыбом, и она, будучи в двух метрах над землей, начинает бежать. Бежит она по воздуху, как мне показалось, минуты две. Потом, согласно законам гравитации, всё-таки падает на землю и исчезает в степи, несясь каким-то нездоровым галопом, которым ей, видимо, до этого бегать не приходилось. Как от лошади оторвались сани, я так и не понял. Они даже не тронулись с места, так резко она все это проделала. Мужик на долю секунды позже лошади тоже подпрыгнул, как мне показалось, выше стога, при этом как-то конвульсивно взбрыкивая руками и ногами. Шапка при этом катапультировалась с его головы, видимо, из-за резко вставших дыбом волос. Кричал он в полете так, что я испугался за его здоровье. Мужик исчез из виду чуть медленнее лошади, даже не коснувшись земли. Через минуту все было кончено. Опять я остался один на один с ночью, степью, зимой, а также с санями с сеном. Приехавший за мной водитель минут десять ходил вокруг саней, почесывал затылок и, наконец, сказал: «Саней-то вроде и не было»? «Сначала не было, – подтвердил я, – а потом приехали». Утром в сельсовете на заседании правления колхоза актив внимательно слушал рассказ сторожа, о том как во время охраны им колхозного сена на него напал снежный человек, лошадь сожрал, а самого догнать не смог...

у мясника. Стал помогать в разделке туш и глушил быков ударом деревянной колотушки в лоб. Повзрослев, набрался сил и привык оглушать быков ударом кулака в лоб.

В 1914 году был призван в армию. Воевал храбро и заслужил два солдатских Георгиевских креста и Георгиевскую медаль - “за вынос раненых с поля боя”.

После войны вернулся в Александровск и женился. Когда моя бабушка уже была всерьез беременна моей тетей, в соседний двор на свадьбу приехал батька Махно. Его “хлопцы” проверяли соседей и зашли во двор моего деда. Там они сказали грубость моей бабушке. Дед вспылил, сбил нескольких с ног. На шум прибежало еще несколько человек и деда схватили. Хотели сгоряча расстрелять, но зашел Махно, глянул на бабушку и, сказав “за такую кралю и я бы вступился”, приказал его отпустить.

При советской власти дед занимался заготовками мяса. В 1938 году был арестован по доносу и обвинен во вредительстве с целью ”отравить офицеров Красной Армии и ослабить обороноспособность”.

Отсидел 9 месяцев в лагерях и был выпущен в процессе “чистки” лагерей после замены Ежова на Берию. Легко отделался – заработал “всего лишь” тяжелую форму диабета. В 50-х был полностью реабилитирован.

23-го июня 1941 года Запорожская областная газета сообщала, что “вчера первым добровольцем в горвоенкомате был 50-летний Залман Киселев, которого не взяли в армию из-за возраста”. Всю войну он, как и все другие, тяжело работал, потом восстанавливал разрушенное Запорожье. Здоровье стало сдавать. Но силы еще были… Году в 55-м торговал на рынке мясом. Картонная коробка с деньгами стояла между ног. Два 18-летних балбеса решили, что легко заберут деньги у старика, но он оглушил обоих коронным ударом в лоб и вызвал милицию.

Последний год он тяжело болел. За несколько дней до смерти моя мама принесла отцу меня двухмесячного. Он попросил положить внука рядом с собой. Осмотрел меня и сказал: “Крепкий парень вырастет”.

Судьба человека. 20-й век.

а вот там были и пятиэтажки и даже девяти. И это чувство приходило вновь. Походу это мне реально начинало надоедать. Вцепляться в поручень балкона пробуя взглянуть с него вниз. И я решил тренировать это чувство. Но где это делать в малоэтажном поселке?

Кран. Башенный кран на заводе привлек мое внимание. Но завод работал в две смены и при попытке на кран влезть я был послан находящимся там крановщиком так часто, что чуть не заработал дополнительный комплекс. Оставалось ночь и выходные и я решил ими воспользоваться. Выбрал воскресенье и рванул. С трудом отдирая руки от очередной ступеньки я упорно лез вверх стараясь не глядеть вниз, а только вверх или зажмуривался. Получилось. Кабина крановщика была конечно заперта, наверно по технике безопасности, но проход на мостки стрелы был свободен. Туда я и направился. Дополз до середины и взглянул вниз. И понял, что залезть на высоту не самое сложное. Сложней с нее спустится. В какие-то доли секунды промелькнула даже мысль — спрыгнуть. Но помешал голос снизу:

- Ты какого хера там делаешь?! - кричал какой-то вохровец с земли.

Что я мог ему ответить, но вспомнив свой опыт с крановщиками, выдавил:

- А тебе какое дело, иди нахрен, - и это еще мягко сказано. Для литературы.

- Ах ты козел! - взревел он, - ну спустишься я тебе уши-то пообрываю.

- Смотри как бы я тебе не пообрывал! - в пятнацать-шестнадцать лет ты чувствуешь, что можешь это сделать.

- Ну иди сюда стервец, посмотрим кто кому. - не успокаивался вохровец.

И это был вызов. В такие моменты перестаешь думать о другом и я устремился к нему. Вначале так же почти на четвереньках, но потом вспомнил, что герои так не ходят и встал почти в полный рост. Настолько насколько позволяли троса над головой поддерживающие стрелу. Вот и проход вниз, по железным ступенькам которого я практически скатился. В гневе можно сказать. Рывок по платформе еще немного ступенек с «ноги» крана и я уже на земле. И к обидчику.

А он стоял и улыбался в полный рот.

- Ты че лыбишься! ? - немного охренел я.

- Да видел все как ты на стрелу полз. Ты бы походу сам не спустился без дополнительного стимула. Пришлось тебе его преподать. - и внутри меня что-то откатило. Наверно чувство напряжения перед предстоящей дракой. И чувство боязни высоты тоже.

С того дня на балкон выхожу смело и даже не держусь за ограждение. Видимо вохровец тоже в свое время это прошел. Сказать тогда спасибо я ему не смог, но лучше поздно чем никогда.

здесь.

Утренняя планерка, понедельник, директор проводит её сам лично, первый вопрос молоденькой девушке, старшему диспетчеру гаража:

- Светлана, сколько водителей сегодня на линии?

Та заглядывает в свои записи, считает, и уверенно отвечает:

- Двадцать восемь.

Директор возражает непечатным словом, смысл которого выражение несогласия с цифрой в ответе.

- Врешь Светлана. Я видел что Василий с бетономешалки, на балконе курит, и всю ночь кутил, не мог он на линию выйти. А Николай с автовышки, уже в восемь утра из магазина возвращался с пивком.

Светлана в слёзы, закрыв лицо руками.

Директор продолжает опрос:

- Мария Ивановна, а ты была в пятницу на двенадцатой позиции, объему штукатурных работ посчитала?

- Да, была и посчитала. Называет цифру с тремя нулями в метрах квадратных.

Директор проверяет на калькуляторе, умножает, складывает, и отвечает:

- Мария Ивановна, ладно молодая, ну ты то зачем пи#дишь, не была ты там, по проекту посчитала. Перегородки там ещё не ставили в квартирах, откуда такие объёмы штукатурки...