Про условные рефлексы.
Потребовалось тут постолярить. Купил рубанок. Строгаю в гараже. Сосед заглянул.
Я рубанок рядом-то и поставил. Потом быстрым движением положил на бок и голову в плечи втянул, ожидая грозного окрика трудовика: "Сколько раз повторять, рубанок класть только на бок! ". Чтобы нож, значит, не повредить...
Только потом сообразил, что школу я уже закончил. 30 лет назад. И трудовика нашего, Николая Степановича, уже лет десять, как нет. И рубанка я за эти годы ни разу в руках не держал. Не было необходимости.
А навыки остались. И условные рефлексы тоже.
Вот это, наверное, и называется воспитанием. Живёшь так себе, а приходит момент - и делаешь так, как когда-то давно научили. Часто даже не осознавая этого.
Или не делаешь, потому что учили, что так делать нельзя. Спасибо вам, наши учителя, живые и мёртвые, за науку.
Спасибо вам, наши учителя, живые и мёртвые, за науку.
Сибирский мужик
Мы тогда с женой из Монголии возвращались. Насовсем. Контракты у нас с ней закончились, ещё теплый август 88-го, Иркутск.
Поезд сделал остановку, пассажиры высыпали на перрон. Кто-то побежал за прессой, сигаретами, газировкой. А мы вышли размяться и подышать воздухом тогда ещё бескрайней родины. Ну, и на людей посмотреть. Как они тут, в Сибири, живут.
Через платформу напротив стоял состав из Китая. Местные мужики-ремонтники отцепляли от состава прицепной вагон. И что-то там у них не заладилось со сцепкой. А состав с китайцами ждать не может. График. И все вытекающие от простоя международного состава последствия.
Как я понял позже, этот форс-мажор достиг уже пика. И тут появился сибирский мужик с кувалдой. (Размеры этого мужика и его кувалды описанию не поддаются). И вот в процессе воспитания строптивой сцепки мужиком при помощи кувалды, на весь вокзал, вклинивается голос бубонщицы из матюгальника.
- ТЫ ТАМ ГЛЯДИ РЕЛЬСЫ НЕ ПОГНИ!
Мужик ей ответил.
И если бубольщица говорила по громкой связи, то мужик ответил своим природным матом так, что сцепка сама отвалилась.
Стаи голубей и ворон тут же поднялись от этого термоядерного голоса выше журавлиного клина. А пожилая проводница одобрительно окинула всех нас присутствующих гордым взглядом.
Расскажу эту историю в память о моём недавно ушедшем папе. Он был очень скромным человеком, и при этом большим профессионалом своего дела. В советские времена он занимался разработкой систем водоснабжения волжских городов. Саратов, Куйбышев (Самара), Горький (Нижний Новгород).
В детстве я особенно переживал, когда он уезжал в Горький.
Однажды он проектировал одну из важных систем водоснабжения. Не то водозабор, не то очистительную станцию в каком-то из этих городов. Врать не буду, за давностью лет не знаю, что именно. И вот, вызывает его начальство. И прямым текстом объявляет, что проект нужно кровь из носу удешевить. Но папа категорически отказался вносить какие-либо изменения в проект, сказав, что всё сделано по нормам и правилам и принципиальные изменения невозможны. Начальство ожидаемо устроило тарарам. Закончилось выяснение отношений на повышенных тонах бессмертной фразой в стиле – «не будете вы, будут другие», столь любимой разного рода руководителями и в наше время. Папа пришёл домой в расстроенных чувствах и сказал, что порвёт все чертежи к чертям собачьим. Но мама отговорила его.
В конечном итоге объект построили по изменённому другими проектировщиками проекту, а папины чертежи мирно пылились дома на антресолях лет пятнадцать. Вдруг его вызывает тот же самый начальник и вкрадчиво спрашивает, не осталось ли у папы его варианта чертежей. Оказалось, что Волга в тот год особенно сильно разлилась и объект в прямом смысле этого слова «поплыл». У папы же этот вариант был предусмотрен в отличие от «удешевлённого» проекта. И вот, в авральном порядке объект стали перестраивать уже по папиному проекту. Потом ему выписали аж тройную премию, что зная прижимистость его начальника можно признать весьма неординарным событием.
Позже, уже в век интернета и спутниковых снимков папа иногда просил меня показать, как выглядят его сооружения со спутника. Которые, надеюсь, и спустя многие годы будут нормально работать для людей.
О разговорчивых парикмахерах
Меня турок стрижет, с Кавказа в Москву приехал. Мне нравится, что молниеносно стрижет - коротко стригусь, чтобы волосы быстрее сохли, и не люблю брить собственную шею. Пока он в одиночку начинал свой барбербизнес, побеседовать с ним было одно удовольствие - про любимые обоими горы и баб. Не сидеть же в кресле молча как робот, которого бреет другой робот. Месяц за месяцем я замечал, что он изрядно подучил свой русский, находя для каждого клиента свою тему. А потом нанял пару запасных мастеров на подхвате, этих взял из среднеазиатов. И с ними вынужден разговаривать на великом могучем, потому что они турецкого не разумеют. Однажды зайдя к ним в поздний час, услышал чудесную реплику из их беседы:
- Я вот подсчитал, москвича стричь примерно в 200 раз выгоднее, чем барана!
Как-то решил зайди к иностранцу-соседу по соседским делам. Но его не оказалось дома. Оставил записку в воротах. Написать пришлось на английском. Чтобы не было ошибок, текст проверил в гугле.
Но записка его позабавила. Неужели ошибки? Нет, другое. Он сказал, что очень необычное начертание букв. Такими завитушками написана "Декларация о независимости". Сейчас так не пишут. Давненько он не видел средневековые письмена.
Видел запись иностранца на русском языке. Все было правильно, но опять начертание необычное. Сказал ему:
- У вас необычный почерк. При Сталине так писали. Выписывали все эти вензеля, узоры, орнаменты. Тогда в школах преподавали урок "чистописание". Советский почерк. Сейчас так не пишут. На пожелтевших документах можно увидеть такой почерк. Старые люди так пишут.
Он тоже был удивлен. Говорит, что так ему преподавали. Не знал, что у него советский почерк.
Два пилота на "спарке" потеряли ориентировку. К счастью, вскоре они вышли на железнодорожную ветку. Пролетая вдоль неё, они вскоре увидели населенный пункт. Снизившись до минимально возможной высоты, они прошли вдоль станции и попытались прочитать её название. Однако скорость оказалась слишком высокой, и разобрать название им не удалось. Впрочем, лётчики успели заметить, что название состоит из четырёх букв. Тогда экипаж принял следующее решение: сделать ещё один заход, в ходе которого один из пилотов должен обратить всё своё внимание на две первые буквы, а другой - на две последние. Совершив очередной проход вдоль станционных построек, летчики с радостью делятся своими наблюдениями.
Первый называет две увиденные им буквы - К и А, второй с удивлением добавляет - Ф и Е...
50 лет назад довелось долго жить в Венгрии. Отец совершенно не знал разговорного венгерского языка (кроме слов обычной вежливости, которых в венгерском языке очень много), но все венгры его очень уважали, как прекрасного собеседника (об этом мне сказали мои друзья-венгры). Спросил папу, как это возможно, но он только улыбнулся.
Через год до меня "дошло"! Мы с папой часто ходили в купальни (фюрдё), советские их называли "турецкие бани". Я заметил, что, как только отец заходил в бассейн, к нему сразу присоединялись 1-2-3 венгра и начинали с ним разговаривать, что-то рассказывать. ОТЕЦ ВСЕГДА МОЛЧАЛ, СМОТРЕЛ НА ГОВОРИВШЕГО и изредка ему поддакивал (! ).
Никогда не перебивал говорившего, не спорил!
Вот так ШЕСТЬ ЛЕТ ОН БЫЛ ПРЕКРАСНЫМ СОБЕСЕДНИКОМ! Папа, как нам тебя не хватает! !
Папа, как нам тебя не хватает! !
Довелось мне недавно спустя много лет побывать в той деревне, в которой в детстве проводила все каникулы.
В разговорах с местными бабушками сразу бросалось пренебрежительное отношение к одному мужчине - Валере.
В его сторону за спиной часто доносились ругательства, одна бабка при мне даже плюнула ему вслед. "Торгаш, спекулянт,
Я, если честно, претензий бабок не поняла, зато, пообщавшись с Валерием и понаблюдав за его деятельностью, поняла, что это с бабками что-то не так.
Когда в деревню перестала приезжать машина с продовольствием, т. е. "автолавка", жители деревни просили Валерия, единственного человека, работающего в райцентре, привезти то хлеба, то крупы. Он никогда не отказывал. И никогда не брал за услуги денег.
Когда с работы его отправили на пенсию, он своими силами отремонтировал старый магазин и запустил торговлю. Для того, чтобы деревня всегда питалась свежим хлебом, он три раза в неделю отправлялся к 5 утра в райцентр за 30 км, чтобы купить свежевыпеченные батоны на проходной хлебокомбината (Позже их просто там разбирали).
Накрутку ставил, но она составляла два рубля на каждый батон - по моим прикидкам ровно столько, чтобы покрыть расходы на бензин. В магазине всегда в наличии было самое необходимое, чистенько, продавцом взял приятную молодую многодетную мать, ставшую по несчастному стечению обстоятельств вдовой.
Еще раз в неделю он, собрав пожелания всех соседей, ездил в аптеку. Брал за лекарства ровно столько, сколько они стоили. Говорит, принцип такой, не позволяет совесть наживаться на лекарствах.
В отремонтированной подсобке устроил маслобойню, что облегчило жизнь всех деревенских, так как раньше многим приходилось сдавать семечки скупщикам за бесценок.
А самое главное, зная патовую ситуацию в деревне с алкоголем, полностью отказался от его продажи в магазине. Кстати, на радость многим бабкам, которые соревнуются друг с другом в реализации самогона молодежи. Только при этом они почему-то не считают себя ни спекулянтами, ни торгашами. Удивительно.
Дело было в девяностом, когда сахар, колбасу и водку в Питере продавали по карточкам, а героями дня были ушлые парни с оптовых баз. Я был зеленым аспирантом на кафедре лазерных технологий одного из питерских институтов. Перед нами стоял выбор – либо уходить торговать в ларьке, либо находить нестандартные пути для выживания. Наниматься в ларек
Один нестандартный вариант нашелся сам - Сергей Иванович, владелец кооператива в Пушкине. Суровый мужчина слегка за пятьдесят с наколками на пальцах подъехал к институту на огромном подержанном Мерседесе. В сопровождении трех молчаливых парней он прошел через вахту и поднялся в лазерную лабораторию. Кооператив делал двери. С инкрустацией. Надо было вырезать лазером тонкие элементы наборных узоров.
Резать шпон мы умели. Посмотрев на пробные детальки, Сергей Иванович сказал, что систему он берет, но главное, чтобы машина была сделана дешево, по возможности из подручных материалов. Что означала последняя фраза мы поняли только на месте будущей инсталляции:
- Вот комната для лазера. Пилорама, столярка - внизу. Вот завцеха
Николай. Говорите, что вам надо – он будет делать.
Это была не шутка, а возможность заработать по сто баксов на брата, что по тем временам были немалые деньги. Нам сколотили длинный и узкий стол из сосны. Точные оптические блоки заменяли дюймовые дубовые доски.
Зеркала крепились шурупами по месту. Кандидаты наук прикидывали смещение оптической оси как функцию влажности и температуры досок. Затвором служил силикатный кирпич, который стоял на вертикальном чурбачке. Лазер выплавлял в кирпиче неглубокие ямки, которые светились с неярким красноватым отливом. Этим чудом управлял «Правец 8М» с 64 килобайтами памяти. Перед сдачей системы лазер со сканером закрыли длинным фанерным кожухом с косыми стенками, и наша установка получила неофициальное название «ОптиГроб-1». Система работала!
Финалом истории стал звонок на кафедру где-то через месяц. Завцеха сказал, что с системой есть проблемы.
- Что, не режет? – спросили мы.
- Режет, еще как. - ответил Николай. - Короче, у шефа потенция пропала.
Как запустили ваш агрегат, так он ни с кем... это... не может. Говорит, луч в сторону его кабинета светит. В общем, недоволен шеф. Конкретно.
Д-а-а, нашли виноватых. Но проблему надо было решать. Через пару дней, вооружившись для убедительности осциллографом и измерителем мощности, мы приехали и... аккуратно повернули лазер в другую сторону. Рекламаций не было: -)
Девяностые. .. Невероятное время. Трудно было жить, но есть что вспомнить.
Поселок наш подмосковный, хотя и вблизи столицы, но как говорится, состоит из рабоче-крестьянского и военного сословий, то есть людей явно не богатых и не олигархических. Да и магазин тоже под стать поселку - уже не сельпо, но еще и не супермаркет - так, кишка, где с трех сторон - прилавки с товаром от картошки и пива до мороженой рыбы
"боже, где же денег-то взять" - она перешла к овощному прилавку, прицеливаясь на закупку нескольких картофелин. И так мне стало обидно за ее заштопанные, но чистенькие рейтузы, пальтишко лет семидесяти, и эти рублики железные, что взял и, как заправский карманник, думая, что никто не видит, сунул ей в кармашек свою последнюю бумажку 500 рублей. Еще оставалось у меня несколько десяток, зарплату обещали выдать завтра, и вспомнив, что пиво есть второй хлеб, я отошел к пивному прилавку, где стояли несколько потертых жизнью, как и я, личностей. Сказать, что бабулька, расплачиваясь за свои картофелины, и вдруг вытащив из кармана 500 рублей, была потрясена, это - не сказать ничего. Она была в шоке.
Продавщица колбасного, смеясь и подмигивая мне (заметила ведь мое карманничество! ) - "ну что, бабушка, а говорила, что денег нет, берешь колбаску-то" - отрезала ей и, не взвешивая, сунула в тележку совсем другой кусище аппетитной и дорогой колбасы, овощная продавщица ссыпала ей вместо прошлогодней и сморщенной совсем другую - дорогую израильскую картошечку. На попытки ничего не замечающей бабульки, причитающей - "боже, как же это"- сунуть им бумажку мою, отправили ее прочь - "иди уж, миллионерша. Завтра приходи утром, творог обещали привезти". Вот так и посмеялись все вместе, повеселились грустно. А придя домой, я обнаружил, что вместо 20-рублевого "Жигулевского" , оказывается, приобрел Хольстен и Туборг. Такой вот приятный шок. Такая вот подмосковная история о счастье пенсионерском.
В одной весьма нечернозёмной области лет с десять тому назад, начал оживать заброшенный монастырь. В руину, расположенную вдали от дорог и селений, вернулись монахи, наладили какое-никакое хозяйство, навесили ворота, заново покрыли крыши и купола, подняли на те купола кресты, и зажили обычной монашеской жизнью. Не так, чтобы очень скоро,
Подъехали они к монастырю, когда уже даже длинный северный день заканчивался, и начало темнеть. Монастырские ворота - внезапно! - оказались заперты. Возмущенные этим обстоятельством, юные селяне начали долбить в ворота всем, чем только могли, громко при этом выражая своё неудовольствие. Ворота, однако, не отпирали, а сломать их вот как-то не получалось - больно крепко было сделано. Наконец, в воротине открылась маааленькое окошко, и в нем показалась часть мужского лица - глаз, бородатая щека, кусочек носа...
- Отроки, чего хотите-то? - прогудело из-за запертой воротины.
- Открывай двери, козлина! - в едином порыве вскричало юное сельское племя.
- Не велено отцом игуменом - после паузы раздалось из-за ворот.
- Каким еще гугуменом?! Да мы *** **** **** вашего гугумена! Да мы ** *** ****! Отворяй! Ты что - не мужик?! Ты-то сам кто таков?! !
- Я-то? Я брат привратник. Послушание у меня такое... .
- Ах, ты привратник?! ! Ах послушание?! Тогда отворяй нам сей секунд ворота послушно, а то мы всех тут **** ****** ******, вдребезги и пополам!
- Сейчас, отроки, сейчас... . За воротами послышался шум отодвигаемого засова.
Нет, ворота не открылись. Но в них распахнулась калитка, примерно 120х190 см. В ней стоял, заполняя ее всю своим телом, брат привратник. Из-под распахнутого ворота его черной рясы на деревенских героев глядела тельняшка с голубыми полосками. Кисти рук брата привратника потрясали воображение - такими руками можно было сверху, просто пальцами, брать и поднимать баскетбольный мячик. На тыльной стороне одной кисти была набойка "Кандагар", на тыльной стороне другой - эмблема ВДВ на фоне восходящего солнца.
- Ребятушки... - прогудел он. - Ребятушки... . Вы хотя бы Бога побойтесь, нас же таких тут почти триста человек... .
Монастырь во имя св. Георгия был заточен под психологическую и социальную реабилитацию военнослужащих, прошедших через "горячие точки", но тогда в весьма нечерноземной области об этом еще не все знали.
На мой взгляд, синоптики, выдающие прогнозы температуры «по ощущениям», занимаются ярко выраженной лженаукой. Потому что вряд ли существуют дипломированные специалисты ощущологи типа сомелье, которые испытывают погоду на себе и свои личные ощущения публикуют. Скорее всего, существуют псевдоматематические формулы, связывающие
Вот сейчас, утром 14 октября, Гидромет считает, что температура по ощущениям в моем районе 0С, в то время как нормальная физическая +3. Разница всего в три градуса возможна только в том случае, если горожанин, тепло одевшись и предельно закутавшись, идет всего несколько минут до парковки или ближайшей остановки общественного транспорта, выставив наружу из-под шарфа только глаза и нос. Примерно так космонавт в открытом космосе чувствует себя примерно одинаково что при +200 на солнце, что при -100 в тени.
Мои же ощущения в это хмурое утро были сродни ощущению любого человека, работающего или отдыхающего на свежем воздухе, а не взаперти в хорошо отапливаемом помещении. Выехав на электровелике одетым в плотную куртку, свитер, шарф на поллица и зимние перчатки, я буквально задубел уже минут за десять, потому что сидел почти неподвижно при скорости 40-45. По личным моим ощущениям, вокруг была лютая зима где-нибудь в Антарктиде, на Колыме или в Питере.
Тогда я выключил мотор и бешено завертел педалями, просто чтобы согреться. Телу сразу стало тепло, а вот пальцы рук продолжали отмерзать. Доехав до места, я побежал, часто и крепко сжимая и разжимая кисти рук, как с эспандером. Натурально, они тут же согрелись. Еще через четверть часа я стоял голый, с полотенцем вокруг чресел, в тихом безветренном месте у сходней в воду, и мне было жарко! Потому что накануне при погружении в эту воду организм ужаснулся, что его хотят то ли утопить, то ли заморозить насмерть, так что запустил сердце на полную катушку согревать все конечности. Вода с наскоро обтертого полотенцем тела быстро испарилась, но мне опять стало холодно! Потому что я пару минут постоял без движения, любуясь рассветом. Далее в обратной последовательности - как я ни кутался, возвращаясь домой опять окоченел, потому что сидел неподвижно, внимательно следя за дорогой.
Но в дороге этой мне попался навстречу [мав]р с курьерским ящиком за плечами, на электомокике вообще без педалей, едущий с дикой скоростью. По всем законам физики он обязан был замерзнуть! Но его лицо было совершенно счастливо и безмятежно. Наверно, наслаждался прохладой после своей Африки. Вспомнилось, что у южных народов ад - это очень жаркое место, а вот у эскимосов и чукчей ледяное. Таковы нормальные человеческие ощущения : )
Вчерашняя история про мусорный пакет напомнила случай. Началось всё в точности так же. Взял с утра пакет с мусором, коими обычно бывают пакеты из Пятёрочки, закинул в багажник и благополучно про него забыл. А я в те времена, ещё бывало, время от времени, подтаксовывал, вот и в тот день тоже поехал подработать немного. Долго ли коротко ли, но ближе к вечеру я наконец-то, проезжая мимо мусорных контейнеров, вспомнил про свой пакет. Остановился выкинуть, открываю багажник, а он девственно пуст. Я минут пять перебирал в уме все рациональные объяснения пропажи пакета. Уже даже начал сомневаться в собственной адекватности, может я только хотел забрать мусор из дома, а на самом деле забыл. Но потом вспомнил, что где-то вторым или третьим заказом со мной ехали трое представителей Средней Азии, которых я забирал у Пятёрочки и у них с собой было несколько, штук пять-шесть, пакетов с продуктами. Багажник у меня открывается и закрывается из салона, я и из машины-то не выходил. Ну вот они-то мой пакет и прихватили. Хотел бы я видеть их лица в тот момент.
Моими учителями в средней школе были люди примерно моего нынешнего возраста. Пожилые. Пожившие. На их молодость пришлась война. Это я сейчас такая умная и считать года умею. А тогда, в семидесятые, даже и не задумывалась о том, что парторг школы Римма Михайловна с осиной талией, грустными глазами и в туфлях на шпильках и Олимпиада Андреевна,
Олимпиада Андреевна была моим классным руководителем и учителем русского языка и литературы. Время осветлило ее глаза до стальных, а волосы уложило в смешной реденький шиньон на затылке. Росточку Олимпиада Андреевна была махонького, чуть выше третьеклассника, но каждый ученик моей школы, завидев издалека ее силуэтик с беломором в зубах, притормаживал и маршировал как мимо фельдмаршала Жукова:
- Здравия желаю, Олимпиада Андреевна!
Олимпиада Андреевна создала в моей школе музей "Бухенвальд, о тебе говорят твои герои". На 9 мая он распахивал двери перед первоклассниками. Представьте затянутые черным сатином стены с фотографиями бухенвальдских ужасов, занавешенные окна, тусклый свет настенных ламп. Малышня замирала и прекращала щебетанье на входе. Олимпиада Андреевна включала магнитофон, а мы, девчонки-старшеклассницы, заученно водили указкою по фоткам и рассказывали малышам о Бухенвальде.
После такого вступления уместно будет заметить, что каждый будущий уголовник, прошедший подобную закалку, сызмальства считал Олимпиаду Андреевну авторитетом на нашем неблагополучном во всех отношениях районе и на ее уроках литературы сидел как шелковый, грыз ручку, покрывался испариной и мычал что-то нечленораздельное на вопрос о Чацком, за что (за присутствие! ) и получал заслуженный трояк.
В выпускном классе у нас появилась новенькая. Рыжая как огонь Алька из Полтавы. Бесшабашная, острая на язык. И на первом же уроке по "Грозе" Островского протянула руку. - А я не согласна с Добролюбовым! - звонко, колокольчиком разнесся по Бухенвальду Алькин голос. Ну чё за лажа? Катерина сигает с обрыва в реку, и она же - "луч света в темном царстве"?! ?
У меня рука потянулась к учебнику. Ринка, соседка по парте, подняла голову, пытаясь увидеть отношение О. А. к происходящему в ее глазах. А Олимпиада Андреевна, широким жестом пригласив Альку к доске, сама отошла к задним партам.
- Обоснуй! - только и сказала.
И больше мы ее в течение урока не слышали, поглощенные диспутом на тему, что важнее, нет, что правильнее - суметь остаться с любимым или утопиться от тоски и безысходности. Даже двоечники что-то говорили! Мы бурлили как весенние потоки. А Олимпиада Андреевна сидела на задней парте, положив голову на руки... и тихим счастьем светились ее поголубевшие глаза.
Когда прозвенел звонок, она сказала:
- Всем спасибо! Такой урок - мечта любого учителя литературы. Але - пять!
- Почему ей пять? Она неправильно думает! Не так как в учебнике! - заныли мы.
- Именно за это ей пять! Подрастете - поймете.
P. s. Спасибо, Олимпиада Андреевна. Я "подросла" и думаю теперь: боже, какие у нас были Учителя!
Вы обратили внимание, что если женщина выставляет своё фото, то сразу же ее подруги пишут под фото и не важно, как женщина выглядит на этом фото:
- Какая же ты куколка.
- Какая ты красивая мася моя.
- Любимка.
- Я тебя обожаю солнце мое!
- Ты так похудела! !
И она всем подругам отвечает в ключе:
-
- Это ты куколка...
- Это ты моя любимка...
- Это ты похудела ... и т. д. и т. п... . и сердечки, сердечки, сердечки...
И как-то это смотрится . . привычно, что ли... ну хвалят друг друга, поддерживают.
Сегодня я поэкспериментировал. Мой друг выставил фото. Я решил поддержать это угрюмое туловище и написал под фото:
"Ты, так похудел мася. Любимка моя! ! "
И даже поставил сердечко.
Через секунду, он мне перезвонил
- Вольский! ! Ты шо ебобо? Ты шо творишь?
- А че? ? Наоборот. Решил поддержать друга добрыми словами. Не могу же я тебе правду написать... ?!
- [м]ля... удалю твой коммент нах[рен]. Дебил! ! Уж лучше напиши правду!
- Ладно. Как хошь!
Написал новый коммент.
"Как был урод - уродом и остался! Таким, какой ты есть, тебя примет только - земля!
И он ответил:
"Спасибо, сам урод! ! " И как-то всё равно... . поискренней получилось.
И как-то всё равно... . поискренней получилось.
