Детские истории

(старшеклассник на тот момент), в комнате играя с ним по приставке к телевизору.

После обсуждений всего по жизни вспоминаем мастера (работу выполнил на отлично) за его песенку и то, что за этим последовало. Ну и конечно зовем моего сына и маленького, сажаем за стол с чаем и тортом (маленький перебирается на мою коленку), и разговор продолжается уже на его темы.

Выясняется, что ему в детском саду дано задание выучить какой-нить стих и потом выразительно прочитать в группе (папа об этом ни сном, ни духом), а у него не получается. А не получается потому что стихов он не знает вообще, а тот, что выбрала мама, он не может выучить, поскольку читает пока слабо по слогам и даже не помнит о чем там. На слух стихотворение запомнить не может. Единственное, что он очень хорошо запомнил, это песенку мастера про Полюшко и по его убеждению он сможет ее спеть в дет-саду!

Мы вздохнули… Ну нельзя же мальчишке позволить исполнить песенку, полного содержания которой он не знает, слабо понимает о чём там и считает ее окончанием слова старого мастера. Надо было срочно что-то делать….

Меня осенило – я помню детский стишок, с первых дней моего сознания неизменно повторяемого моим папой при любом удобном случае. Он достаточно короткий, и в то же время очень содержательный. Некрасов написал.

- А давай выучим стих прямо сейчас? – предлагаю маленькому

- Точно! Дядя Саша научит стопудово! Давай! – поддерживает его папа.

Далее объясняю малышу, что для хорошего запоминания стиха, его надо себе представить. Поэтому будем просто инсценировать, без бумажки. Читать ничего не надо!

Последний довод пробудил в маленьком интерес, и он согласился.

Готовим сцену – посередине кухни ставим табурет, сыну кратко объясняю суть происходящего. Сын ржет, но соглашается и прячется в коридоре.

- Итак, ты будешь птичкой. Можешь изобразить птичку? – это я маленькому

- Могу

- Ну попробуй, покажи

Ребенок несколько теряется, но вспомнив наверно воробья, садится на корточки, поджимает ручки к груди и начинает подпрыгивать.

- Это генгуру! – безапелляционно комментирует папа, - Или динозавр! Не верю!

- Ты маленькая птичка, совсем маленькая, - подсказываю, - вставай на табуретку и присядь на ней, как на веточке.

- Воот, уже лучше! – подбадриваю

- Итак, первая строка: «Сидела птичка на лугу! » - декларирую

- Отлично! Верю! Ты птичка! Сиди ровно, а то с ветки свалишься – комментирует папа

- «Подкралась к ней корова. », - сын появляется из коридора на четвереньках, почему то в моей ушанке, и выводя грозное «ммммуууУУУУУ! », бросается на «птичку», пытаясь схватить ее руками

- ААА! – от неожиданности птичка слетает с табуретки на пол, табуретка с грохотом падает отлетает в корову, птичка забивается в угол.

- Стоп! Все по новой! Табуретку на место, Корова в коридор, птичка на ветку! Корова! Ты ПОДКРАЛАСЬ! Мычать не обязательно! Все готовы? Поехали! Дубль два! «Сидела птичка на лугу! »

- Не оборачивайся, ты просто сидишь на лугу. Смотри на меня, и перестань смеяться.

- «Подкралась к ней корова. » Корова! Да выруби ты свой мобильник! Потом перезвонишь! Крадись давай.

- А ты не оглядывайся! Ты ее не видишь!

- «Схватила птичку за ногУ! »

- ВАА! Больно!

- Ты чего делаешь?! Я ж говорю «схватила», а не кусила! Ну и что, что руками, так крокодилы кусаются и лошади, а ты сейчас КОРОВА! И не надо за ляжку, можно за пятку.

- Это плотоядная корова, гы-гы-гы

- Еще раз все по местам! Готовы? Поехали! Папа, читай ты!

- Сидела птичка на лугу! Подкралась к ней корова! Схватила птичку за ногу

- «Птичка! Будь здорова! » УРА! Получилось! Ну, теперь сам сможешь повторить? Не смейся, это серьезное дело.

- Смогу, только теперь ты будешь птичкой – маленький закатывался от смеха

- Легко! Занимай мое место.

Мы все поочередно были птичками и коровами. Но ребятенок выучил этот стишок.

Далее вспомнилась басня «Ворона и сыр». Разучивание шло по аналогии. С горем пополам выучили и ее. Посмеялись от души, до колик, попутно опустошив бутылки кто с лимонадом, кто покрепче, но сожрав весь сыр из холодильника.

***

Выступление ребятенка в дет-саду прошло на Ура!

Он не только рассказал перед группой сразу 2 стиха с выражением, но и продемонстрировал их смысл, действие, попросив табурет и помощи от воспитательницы и друзей.

Воспитательница конечно его похвалила, как и его маму лично, за блестящее выполнение задания!

Об этом мне рассказала его мама.

А сегодня ребятенок мне позвонил и пожаловался на то, что его чуть было не отшлепали дома.

Он очень гордился похвалой в дет-саду и мечтал продемонстрировать хоть один спектакль знакомым родителей. Ну что бы и они оценили, похвалили. .

К ним в гости зашла близкая подруга мамы, тетя Тома, (молодящаяся одинокая особа, килограмм под 120, страшно комплексующая из-за своей внешности), которой было предложено сыграть корову в маленьком спектакле.

Обиделась.

?

отряд на две команды по гендерным признакам и пустили все на самотек, решив, что советские пятиклассники и пионеры после такого разделения ничего особенно плохого придумать не смогут.

Подготовка шла в условиях такой конспирации, что даже такой старый и опытный конспиратор, как дедушка Ленин, лежа в своем мавзолее, тихо завидовал изворотливости младших товарищей. В школе мальчики изо всех сил подслушивали девочек, а девочки подсматривали за мальчиками во все замочные скважины. Но до самого последнего момента никто, никто из посторонних так и не узнал, что будет происходить на сцене актового зала.

Из-за неуемности фантазии и скудности бюджета КВН зачем-то получился костюмированным, хотя и на основе школьной формы по бедности.

Девицы изображали вполне себе политически правильный партизанский отряд, типа «голова повязана, кровь на рукаве и след, разумеется, кровавый стелется по сырой траве».

А мы, стырив из родных домов относительно белые простыни, оделись аполитичными привидениями. И не спрашивайте почему, я и под пытками не расскажу про самое лучшее привидение с мотором из книги неизвестной мне шведской писательницы про Пеппи Длинный чулок. Не знаю потому что.

Простенький такой костюмчик: пара дырок для глаз и несколько стежков белыми нитками и неумелыми руками. Если кому надо я и сейчас могу изготовить из простыней заказчиков, обращайтесь.

В актовом зале чинно расселись приглашенные учителя с родителями. И был выход.

Дамы, конечно, вперед. Под хриплую пластинку с песней о Щорсе. Сильно израненный партизанский отряд из тонконогих девиц в коричневых мини-платьях с белыми фартучками шествовал по проходу.

В шеренгу по два. У каждой одна рука на перевязи, все в пилотках со звездочками и игрушечными автоматами "Огонек". Двое девчонок, возглавлявшие этот отряд инвалидок, были в папахах с красной полосой, а кроме рук были ранены в голову, что обозначалось повязкой типа "шапка летчика" с пейсами из бинтов.

Революционные партизаны промаршировали и выстроились на сцене. Приглашенные, проявив нечеловеческий стоицизм и понимание момента, хихикнули всего два раза (сдавленно) и зааплодировали.

Приведения выходили по-другому. Они ж вообще в натуре не ходячие, а летающие, потому что у них ног не должно быть. Если птице отрезать ноги… Нет, это из другой, более поздней оперы. А тогда ног никто не отрезал, привидения летели бегом и старательно гремели по паркету стыренными на подшефной коровьей ферме цепями от коров. Несколько привидений были покрыты редковатыми мелкими цветочками голубеньких и розовых оттенков – советская промышленность улучшала дизайн постельного белья.

Одно такое не совсем безногое привидение с цепью споткнулось, наступило на край своего савана с цветочками и с диким грохотом легло плашмя на пол, чем явственно опровергло свою нематериальную сущность. Зал сочувственно замер, ожидая продолжения действия. Однако падшее привидение застеснялось и решило слинять за перегородку в столовую, где думало отсидеться и запить позор компотом. Его там не ждали.

Поварих о таком явлении как КВН с привидениями никто не предупреждал, капиталистических мультиков про доброго Каспера им не показывал, поэтому они восприняли саван с цепями как реальную угрозу котлетам. Угрозу хоть и мелкую, но настоящую. Повизгивая и матерясь столовские экзорцистки вооружились крестным знаменем, половником и швабрами изгнали несчастного призрака вон из столовой, то есть обратно.

Оглушенное падением, ушибленное еще и половником привидение обреченно брело по проходу на сцену и было похоже на призрака самого израненного партизана из другой команды. Тут уж даже директор школы не выдержал, забулькал, покраснел и убежал, якобы успокоить работниц общепита.

А самая толстая и добрая повариха, теть Маша, стояла с поварешкой в дверях актового зала, рассматривала израненных партизан и "психических в простынях" на сцене и причитала: "Ишь сколько детишек поуродовали, сволочи. В тюрьму сажать надо за такое. В тюрьму".

А потом все-таки был КВН с веселыми вопросами и находчивыми ответами. Но я его плохо помню. Удары поварешкой по голове памяти не добавляют. Хотя и оправдывают написание всяческой ерунды.

Приехав из достойной Питерской школы в какую-то занюханную точку "за хребтом", я к своему изумлению и ужасу быстро понял, что с трудом тяну на здешнего троечника.

Год, господа. Год взяло у питерского зазнайки подняться до уровня средних хорошистов еланьской школы.

А теперь расскажу про учителей.

Математика. Ты мог знать все, и решить все правильно. Но. Пятерку по геометрии можно было получить ,только если задача была решена необычным способом. Разрешалось выдумывать что хочешь, работать в паре, соревноваться группа на группу, кто быстрее и кто правильнее, разрешалось спорить с учительницей, разрешалось дорисовать к какому -нибудь треугольнику хошь ромб, хошь куб, а хошь параллелепипед. Решил оригинально-пять. Не решил- только четыре.

География. Самая молодая учительница. За урок вызывала к доске треть класса и гоняла по карте ,как вшивых по бане. Города и столицы, реки и моря, озера, горные массивы, проливы, острова. И тоже, можно было знать по теме все, не сдюжил у карты- только четыре. Мои дети до сих пор считают, что я знаю географию лучше Гугл Мапс.

Английский. Всегда знал неплохо, читал и переводил. У этой еланьской англичанки говорили все. Она летала по классу, успевая между подачей темы поднять каждого, да и не по разу, перемежая вопросы на русском и на английском и надо было говорить, говорить, говорить. Она могла объяснять про времена и вдруг ткнуть пальцем в кого-нибудь: Ты! Окно! Ты! Тable! И надо было быстро отвечать, переводить, спрашивать, говорить.

Физкультура. Всегда был парный урок. Сначала бегали, прыгали потом играли. Весь класс произвольно делился физруком на команды и шел играть. Футбол, волейбол, баскетбол. Зимой- лыжи и хоккей. В хоккей я когда-то пусть недолго, но играл, в школе питерского СКА. Но тут пришлось иметь дело с пацанами, которые не снимали коньков всю долгую уральскую зиму. В первой же игре меня пару раз бортанули от души и дали отползти отлежаться. За год я научился играть в футбол и баскетбол, причем ,научился играть в разных командах и с разными соперниками, что не раз помогало мне в жизни и не только в спорте.

Но самым страшным уроком была моя любимая История. Моя первая и искренняя любовь до сих пор. Единственный предмет, на который я шел гордо расправив плечи, думая что вот сейчас то... Ага. У исторички любимый вопрос был- почему? Знаешь даты и цифры? Хорошо. Когда было Ледовое побоище? А Почему? А что случилось? А предпосылки? А последствия? А почему ты так думаешь? Это был единственный предмет, из-за которого мы бегали спрашивать у старшеклассников и даже, о боже, приходилось брать книги в библиотеке, кстати, то же отличной.

Еще момент- в классе не было двоечников. Были отличники, были хорошисты, были троечники. А вот двоечников не было. Была какая-то атмосфера ,что учились все. Плохо ли, хорошо ли, но ни камчатки, ни андерграундов ,на которых все махнули рукой и тащили из класса в класс из-за отчетности, почему-то не было.

Через год я вернулся в Питерскую школу, обнаружив, что по всем предметам, особенно по английскому, я на голову выше всех в классе. Более того, учиться мне было не интересно- какое нудное мычание, скукота. Меня лично это поразило больше всего- в той школе учиться было адски трудно, но при этом как-то легко, все было весело, интересно, как бы сейчас сказали- был драйв. А в этой вроде легко, но как-то муторно.

Может, поэтому я забросил учебу и переключился на девчонок. Но это уже другая история.

П. С : Повзрослев, я поинтересовался у мамы, как так, что школа в богом забытом гарнизоне была на голову выше питерской, причем, далеко не худшей?

Ответ матушки был прост: Это военный гарнизон, а кто жёны у офицеров? Или из Пед , или из Мед... Выбор у школы был огромный, они и выбирали лучших.

Ну и ,конечно, дети офицеров. А это значит дисциплину и папкин ремень, не педагогичный, но весомый, тоже никто не отменял.

Мы с Лианой смиренно терпели дискриминацию, но однажды, когда Диана за ужином оттянула себе явно бо? льшую порцию макарон, моё терпение лопнуло. Свой протест я выразил вторжением своей вилки в Дианину тарелку. Диана не стерпела позора и бросилась в рукопашную. Результатом короткой потасовки стал огромный синяк под моим глазом. Этот случай лишь укрепил позиции старшей сестры и показал нам с Лианой всю тщетность силовых попыток решения проблемы.

Вскоре авторитет Дианы вырос ещё больше, когда дядя по отцовской линии научил играть её в шахматы. Случилось это так. Предстоял командный турнир среди ЖЭКов, а в команде дяди отсутствовала женская доска. Чтобы не получать ноль без игры, решили срочно научить кого-нибудь из знакомых женского пола правилам игры. Смысл был в том, что многие команды имели те же проблемы с женской доской, и матч против такого коллектива гарантировал лишнее очко. Выбор пал на смышлёную племянницу. То, что случилось дальше, удивило даже специалистов — маленькая девочка громила своих опытных соперниц в пух и прах.

Сразу по окончании турнира чудо-ребёнка отвели в шахматную секцию. Это было общество «Спартак». Тренер Рафаэль Григорьевич Саркисов устроил девочке мини-экзамен — сел с ней играть. Всю партию он молчал, хмурился и загадочно качал головой. Когда Диана сдалась, он встал и медленно обвёл глазами многочисленную свиту её родственников. Те смотрели на него, как на вышедшего из операционной врача. Вычислив в толпе отца Дианы, он взял его под руку, таинственно отвёл в сторону и зашептал:

— Редкий талант, очень редкий. Просто самородок!

Родители Дианы были заняты на работе, и возил «самородка» на тренировки в своём «жигулёнке» первой модели мой отец. Уж не помню, кто стал инициатором — отец, уделявший серьёзное внимание моему уму-разуму, или я, возжелавший догнать и перегнать Диану, но вскоре шахматы появились и в нашем доме. Почему-то запомнилось, что когда отец принёс домой чёрно-белую раскладную доску и я открыл её, там кроме деревянных фигурок лежали ещё катушки с нитками. Научился я игре в тот же вечер. Месяца через два стал отца обыгрывать.

И на пути в «Спартак» в папиной «копейке» появился ещё один пассажир.

Вскоре Диана решила бросить шахматы. Она не смогла смириться с тем, что в шахматах помимо выигрыша и ничьей существует также проигрыш. Никакие уговоры родителей, родственников и тренера результатов не дали — решение привыкшей к лидерству Дианы было окончательным и непоколебимым. Рафаэль Григорьевич переживал больше всех и ещё долгие годы, вспоминая Диану, уверял, что шахматный мир лишился большой чемпионки.

Вот так случайно, за компанию, можно сказать, я попал в волшебный мир шахмат, не подозревая тогда, что детское увлечение перерастёт в главное дело жизни.

братьями. Постоянная практика против нескольких противников одновременно, отточила мои боевые навыки до того, что врукопашную я мог навешать любому пацану в поселке от 4 до 6 лет. (тех, кто моложе меня, я не бил, дедушка запретил). Все киргизята это знали и потому выбрали подлую тактику. В случае конфликта они отбегали и начинали швыряться камнями. Естественно, получив в голову камнем, я плакал и убегал домой, но не ябедничал. Однажды мы играли у моего дома. Дедушка курил на лавочке неподалеку. Не поделив игрушку с Мирланом, мы заспорили. Мирлан, Улан, Самат, Азамат отбежали и начали швырять в меня камни. Попали пару раз, и я сбежал домой, а они забрали игрушку.

Вечером, когда я пришел с очередной прогулки, дедушка позвал меня в мастерскую. Он вручил мне щит, сделанный из куска фанеры. Рука удобно продевалась в петли и, по сути, была свободна для любых действий. У меня появилась надежная защита от летящих камней.

Вечером дедушка вернулся с работы и прифигел. Его встречал строй шагающих в ногу побитых киргизят. Я со щитом на руке шел рядом и вел счет. По моей команде они, как смогли, хором проорали: "Здравствуй, дед Женя! ".