Истории из жизни

серьезная стратегическая, где рядовыми только повара были, а вторая - полк десантный, который охранял первую от вероятных иноземных диверсантов. На территорию первой нас и близко не пускали, а на второй мы и дневали и ночевали, ходили с десантниками в их столовую (каша в солдатской столовой не сравнить с домашней : ), кинотеатр, спортзалы и тд. Никто нас не гонял, а наоборот поощрял - пусть пацаны готовятся к армейской службе с малолетства.

Другой причиной, заставлявшей нас дневать у десантников - были местные аборигены. Дети офицеров были мальчики хорошо воспитанные, мамы которых учительницы и врачи, бабушки дедушки в больших и столичных городах, каждый год лето в Крыму или в Сочи. А вот местные - дети передового отряда советского народа - папа слесарь или грузчик, мама - уборщица, классовая ненависть к барчукам была им знакома с пеленок. В общем отряды пролетарских малолеток отлавливали и били офицерских детишек и в школе и во дворах. Умение драться против стаи воспитывалось вынужденно с малолетства. Уличная драка, это особая драка, это не секция по дзюдо или самбо. Здесь приемчики не помогут, тут надо было быть и хитрым и жестоким. Ну а десантники нас подкачивали, показывали некоторые фокусы с предметами. Повзрослев мы со своими обидчиками примирились и стали даже друзьями, некоторые вместе висят на мемориальных досках, не вернувшихся из Афгана.

Но это было потом. А пока вывезли нас, третьеклашек с другом-одноклассником родители на майские праздники в Москву. Впервые. Бородинская панорама, Кремль, Детский Мир и конечно ВДНХ со своими аттракционами. Умотавшиеся родители уселись на лавочки, а нас одних отправили на аттракционы, дав не жалеючи денег. То что 9-летние мальчишки самостоятельно отправляются черти куда - для наших предков проблемы не составляло, мы же гуляли сутками черти где и никто не пропадал. Вот эти деньги и притянули к нам местную вднховскую шпану. Чистенькие мальчики, в шортиках и белых рубашечках - чем не добыча. К слову сказать, при драках с пацанами дома, те у нас никогда деньги не отнимали и то, что кто-то может нас ограбить, даже в голову не приходило. Тем более было неожиданно, что десяток столичных пацанов, гораздо старше нас, вдруг ни с того ни с сего лезет к нам в карманы и тащит родительские деньги. Ярость и обида, конечно, была недетская. Выломав палки-опоры у саженцев и вспомнив все фокусы десантников мы начали бить это шоблу, так как учил десант - в глаза, кадык, коленки, по пальцам. К сожалению самые здоровые оказались и самыми опытными в драках, достали ножи и вряд ли мы смогли бы устоять против них, если бы не помощь неожиданная от одноногого мужичка на костыле. Тот увидев, что шпана потащила в кусты двух мальчишек, не стал кричать родителей, а встал и поковылял на помощь мальцам. Несколькими ударами костыля в секунду он уложил ублюдков на землю. И вытащил нас на дорожку. Тут уже отец подбежал и все закончилось хорошо. На лацкане пиджачка инвалида было всего три медали, как сказал отец это были медали за Вену, Будапешт и Отвагу. Звали его если не ошибаюсь Аркадий Евлампиевич Полевич. Они долго с отцом сидели в пивнушке, смеялись и что-то обсуждали.

Еще несколько лет мы посылали и получали от него открытки на майские. Жаль, что так недолго. Но в память врезался тот день на ВДНХ навсегда. Наверное, ничто так не привило нам с другом уважение к ветеранам войны, как тот майский поступок инвалида, молча без показухи бросившегося на помощь мальцам. Не судите ветеранов, мы живем - благодаря им. Спасибо Вам. С праздником.

ой рябина кудрявая, все дела. Народ хлопает, зал битком. И вдруг в какой-то момент в зале начинается некая движуха. Сперва незаметно, по одному, по двое, народ начинает тянуться к выходу. Те кто это видит перешептываются, и тоже с интересом поглядывают на дверь. Что мол там случилось?

А там ничего не случилось. Просто на крылечке клуба сидит сторож, дядя Лёша, хорошо подвыпивши, с гармошкой, а возле него две старушки, вприсядку. И они по очереди шарашат матерные частушки. Да хорошо так, самозабвенно шарашат. С душой. Ну и народ тянется.

Через пять минут зал опустел наполовину, через десять остались только те кто спал. Потом и артисты на сцене, впав в некоторое недоумение, решили посмотреть, куда народ подевался, не пожар ли. А там вся публике - на улице. С дядей Лёшей и двумя старушками в центре.

А артисты что? Дело артиста - быть с народом. Ну и эти, заезжие, не будь дураки, сначала робко, бочком-бочком, баянист басы тронул, к дяде Лёше подстраиваясь, а потом и бабы в кокошниках, подбоченясь, в круг потянулись. Да как дали-дали! Такого дали, чего и в деревне не слыхивали. От некоторых частушек даже у нашего конюха слеза навернулась, а доярки в ужасе закрывали уши своим малолетним детям.

Вот это было шоу так шоу. Артистов отпускать не хотели! Провожали чуть ли не на руках, успех был ошеломляющий! А уж артисты-то как были счастливы!

Праздник короче удался.

Только парторгу потом вроде выговор влепили, а дядя Лёша так и уснул, пьяненький, на крыльце, с гармошкой.

просовываем вон туда". У него была довольно своеобразная манера обучения. Всё что он показывал, он будто сам делал в первый раз. "Так. Поглядим, как это дело тут крепится. Володя, посмотри. Вроде правильно, да? " Этодело был "химик". Не химик в смысле учёный, а "химик" в смысле человек, которому самый гуманный в мире суд заменил срок пребывания в колонии исправительными работами на стройках народного хозяйства. То есть "химией". Как он попал в школу? Вроде у кого-то из учителей муж служил в спецкомендатуре, где Этодело был на хорошем счету. Водку не пил, осуждён был по какой-то хозяйственной статье, и на досуге увлекался любительской киносъёмкой. А что делать? Где ещё брать кадры, если треть городка сидит, треть готовится сесть, а треть охраняет одних от других? У нас в старших классах, к слову, производственное обучение вёл прораб с зоны. И он неоднократно заявлял, что с зеками работать намного проще и спокойней, чем с десятиклассниками.

Поначалу от желающих взять в руки кинокамеру и последовать непростым путём красноармейца Некрасова отбою не было. В кружок записалось человек сто. И немудрено. Во времена, когда "Советский Экран" выходил двухмилионным тиражом, и на почитать его в библиотеке стояла очередь, приставка "кино" имела магическое свойство. Директрисса предложила установить вступительный ценз на основании поведения и успеваемости. Но Этодело категорически возразил.

- Записывать будем всех желающих.

- Как же вы справитесь?!

- Не волнуйтесь, я справлюсь. - коротко ответил тот.

Он был не так прост, как казался, этот мужичек.

Уже после первого занятия количество участников кружка сократилось втрое. Скучные лекции по физике, оптике, и химии, схемы и формулы на доске, непонятные термины в тетради, всего этого слава богу хватало и на уроках. К третьему занятию осталось человек двадцать. Я высидел просто потому, что увлекался фотографией, и мне было интересно. На пятое занятие пришло двенадцать человек. Этодело обвел нас взглядом, пересчитал, отложил в сторону мел, и сказал:

- Ну вот теперь нормально. Можно, это дело, и начинать.

А уже через месяц человек с кинокамерой стал непременным атрибутом всех школьных мероприятий. Наши фильмы из школьной жизни пользовались бешеной популярностью и собирали аншлаги. Этодело был хорошим руководителем. Как-то он умел ненавязчиво так организовать процесс, что каждому находилось занятие по душе, и никто не сидел без дела. То, что он не был профессиональным преподавателем и педагогом, добавляло нотку доверительности в наши отношения. Короче, нормальный был мужик.

А закончилось всё довольно неожиданно и печально. Приближался новый год. В последний день перед каникулами учителя как обычно, распустив учеников и закрыв школу изнутри, устроили вечеринку. И хотя Этодело не был членом педагогического коллектива, его пригласили. "В обнимочку с обшарпанной гармошкой". Кому-то же пришла в голову эта безумная затея - запечатлеть сие мероприятие на киноплёнку. Которая потом долго ещё пылилась в лаборатории в коробке с надписью "Новый год". После каникул про неё никто и не вспомнил.

Спустя какое-то время, уже ближе к весне, мы наконец закончили монтировать фильм на тему новогодних школьных утреников и огоньков. Определили время премьерного показа, сделали анонс. В зале было не протолкнуться, сидели на головах. Под нетерпеливый гул публики погасили свет, и начали кинопоказ. Кто перепутал плёнки, так и осталось тайной. Наверное в суматохе кто-то схватил не ту коробку. Новый год и новый год. Когда на экране пьяненькие учителя под беззвучную музыку стали непедагогично дёргаться и гримасничать, публика взвыла. Публика неистовствовала. Оператора, который попытался прервать несанкционированный кинопоказ, оттащили от аппарата. Коллапс наступил на эпизоде, где пьяный физрук с пьяным завучем прыгали наперегонки вокруг ёлки в мешках.

Конечно, разразился скандал. Нашу самую громкую премьеру объявили грязной провокацией. Все плёнки изъяли, лабораторию опечатали. И кружок прекратил своё недолгое существование. Только физрук за нас и вступился. Он сказал на педсовете, посвященному этому происшествию.

- Да ладно вам! Нормальное кино. Скажите ещё спасибо, что звука не было!

вообще проблем было немного, он рос шустрым, послушным и здоровым, но очень худым ребёнком. Таким худым, что сам по себе служил немым укором маме. Если честно, то проблема с ним была вообще только одна - накормить. В этом деле сын был настоящий деспот, кровь пил здоровыми ложками по пять раз на дню. Для мамы это был ежедневный многочасовой и практически непрерывный ритуал: приготовление свеженького, уговоры покушать, кормление, долго-нудное тщательное пережёвывание, открывание рта для проверки проглатывания, ... рвота, приготовление свеженького, кормление, контроль проглатывания, тщательное оберегание в покое, чтобы не дай Бог... Хорошо, если получалось со второго раза. К пище он относился очень придирчиво, блюдо должно быть свежеприготовленное, строго подходящей температуры, любую овощ или зелень приходилось тщательно маскировать мелко потёртым помидором или майонезом. О том, что сын накормлен, жена говорила с гордостью приблизительно такой, как докладывали наши командиры о взятии Рейхстага.

Когда мы остались одни, я сразу решил выполнить обещанное и, для очистки совести, накормить сына. Мастером по части готовки я был не очень, но умище и высшее образование подсказали методологию решения проблемы. Для начала проштудировал раздел "Каши" в книге "О вкусной и здоровой пище". Практически сразу на кухне были обнаружены стратегические запасы манки, и дело закипело. Точнее в здоровенной кастрюле закипела слегка подсоленная вода. Далее строго по рецепту надо сыпать понемногу крупу, одновременно тщательно перемешивая. Возникла небольшая накладка. Одновременно держать двух килограммовый кулёк манки в одной руке и болтать ложкой в кастрюле другой было не очень удобно. Поэтому я сыпанул двумя руками манку, а потом быстро постарался это всё перемешать. Почему-то у меня начала крутиться на конфорке кастрюля. Тогда я схватил кастрюлю и начал перемешивать кашу, как перемешивают песок с цементом в бадье, готовя бетон. Получилось густовато, поэтому по той же бетонной аналогии решил плеснуть немного водички. Вода, естественно, была холодной, и мне долго пришлось ждать, пока каша начнёт пузыриться. Она, зараза, не думая пузыриться, успела два раза пригореть, а я успел три раза обжечь руку. В конце концов, уделавшись в этой манке по уши, изгваздав полкухни, изматерив полсвета, я таки добился своего - у меня была готова еда для сына. Вкуса она не имела, практически, никакого, но я был искренне убеждён, что "вкусная" и "здоровая" - это о двух разный блюдах и, выбирая между ними, у меня сомнений не было, за какое проголосовать, раз на кону здоровье ребёнка.

Свою порцию я покривился, но съел честно. Сын только глянул на тарелку, где бесформенным куском бетона, дымилась местами пригорелая каша, и сказал:

- Не хочуууу.

- Хорошо, - ответил я, - съешь в ужин.

Обрадованный сын ускакал в комнату, а я поставил кастрюлю и его тарелку в холодильник. Ровно в назначенное время ужина его тарелка, правда, уже не дымящаяся, стояла перед ним на столе.

- Не бууууду.

- Я так и думал. Мыться, смотреть "Баю бай", писать и спать. Поешь завтра.

Особой радости в глазах сына уже не было. Шансов перехватить печенюшку или конфету тоже. За этим я следил строго. Чай и компот подаются после еды, а если её не было, какой чай? Попить - вода в ведре. В комнату он ушёл задумчивый, что-то пытаясь понять, но одно постиг сразу и точно "папа - это не мама".

Утро прошло по распорядку: подъём, горшок, зарядка, умывание. С завтраком вышла заминка - холодная манная каша даже мне показалась мало аппетитной. Сварить что-то свежее у меня вообще не приходило в голову, в холодильнике полная кастрюля еды! Поэтому я нарезал манную кашу такими маленькими блинчиками и поджарил её на сливочном масле. Сверху припорошил сахарком. К моему удивлению сын стрескал всё с видимым удовольствием, запил чаем и сказал, что вкусно. Это польстило моему кулинарному самолюбию, тем более что такого рецепта в "Книге о вкусной и здоровой пище" точно не было. И я начал творить: жарил кашу на постном и сливочном масле, посыпал сахаром и поливал вареньем, один раз даже сдобрил нарезанным луком и укропом, но что характерно, ни разу в тарелке сына не оставалось ни крошки. И никаких позывов на рвоту!

В общем, когда на третьи сутки подъехала из Рязани вызванная по тревоге теща, картина выглядела так: мы с сыном спим после сытного обеда, в доме шаром покати - ни крошки еды, только в холодильнике сиротливо стоит кастрюля наполовину (по вертикали) заполненная пригорелой манной кашей. Стоит ли говорить, что я был низвергнут со своего кулинарного трона, каша выброшена в помойное ведро, на столе появились всевозможные вкусности и разносолы, а к сыну вернулась прежняя привередливость в еде. А жаль, дня через три-четыре я бы ещё что-нибудь сварил и он бы ещё лучше закалился...

и еще не были потрепаны. Этот вакуум и были призваны заполнить первые советские отдыхающие.

Но, разумеется, с сохранением всех наших высоких моральных ценностей. Чтобы им ничего не грозило в жарком климате, передовиков заселили кучей в просторный номер с необъятной ванной комнатой. Судя по остаткам инвентаря, номер предназначался для вконец охреневшего миллионера-плейбоя. Помесь джакузи с троном для удобной позы счастливого мужика. Причудливые предметы мебели, бесполезные для чего-либо другого, кроме изучения Камасутры. С инвентарем трудящиеся быстро разобрались, ржа над догадками в жаркой дискуссии, но одна штука так и осталось непонятной - золотистый шнур с кисточкой.

Он свисал в ванной отдельно от всех девайсов. Кто-то предположил, что это провод к прослушке с микрофоном в кисточке. Долго спорили, дергать его или не дергать. Наконец, скопились все в ванной и дернули. Затаили дыхание. Через минуту открылась потайная дверь. Из нее выпорхнула симпатичная смуглянка в фартуке горничной. Больше на ней не было ровно ничего. Ошарашенно оглядела суровые лица десятка магаданских передовиков. Испуганно пропищала, что со всеми сразу - это совсем другой тариф : )

проскакивала здесь история о том, как мент в метро демонстративно проигнорировал «террориста». Я минувшим летом стал свидетелем подобного, а можно сказать, и соучастником, так как этот «спектакль» был разыгран для меня. Жаль не на что было заснять.

Минувшим летом поехал на ВВЦ, по работе понадобились кое-какие детали. Закупился, на обратной дороге зашёл в летнюю кафешку выпить стаканчик холодного разливного пива. Верна поговорка «мир тесен». У стойки нос к носу столкнулся со своим бывшим однокурсником Владом. На плече у него висел автомат калашникова. Как вскоре выяснилось, не настоящий, за ним Влад на ВВЦ и приехал. Китайцы потрудились на славу, не отличишь от боевого, даже по весу почти такой же.

За кружкой пива потрепались о жизни, Влад рассказал, что давно увлекается ролевыми играми. Находят какие-нибудь заброшенные деревни, казармы, катакомбы, и играют в «войнушку» для взрослых. Две или более команд стреляют друг в друга пластмассовыми шариками из подобных автоматов и пистолетов. Типа пейнтбола, только если в пейнтболе попадание отмечается краской, здесь игра «под честное слово» - почувствовав попадание, боец бросает оружие и поднимает руки, показывая другим участникам, что на оговоренное время выбывает из игры.

Допили пиво, Влад предложил прокатиться со мной, вместе ехать веселее, благо живём в соседних районах (я в Чертаново Южном, он в Ясенево), заодно решил пройтись по Битцевскому лесу, найти безлюдное место, испытать свою новую игрушку в полевых условиях. Я, было, предложил спрятать автомат в сумку, у меня с собой большая, туристическая была, туда бы влез. Менты увидят – сначала почки отобьют и в обезьянник закроют, а потом уже будут разбираться, настоящий автомат, или нет. Сказался личный опыт, когда какая-то тётка в электричке заметила у меня в руках компьютерный блок питания с кучей разноцветных проводов и на весь вагон подняла панику «А-а-а! Смотрите! У него бомба! Мы все умрём! » Стоявший неподалёку мужик ловко выхватил у меня «бомбу» и выкинул в окно.

Влад сказал: «фигня, так прорвёмся, пошли, сейчас шоу увидишь». Охранники на ВВЦ даже глазом не повели, видать это тут обычное явление. Вход в метро ВДНХ. Заходит человек в армейских ботинках, камуфляжных брюках, чёрной футболке, бандане с изображением осколочной гранаты-лимонки (логотипом их команды), с волосами до плеч, согнутой рукой держа за ствол перекинутый через плечо калаш (на манер терминатора). Типичный вооружённый психопат. Стоявшего на входе сержанта вдруг неожиданно заинтересовала уже давно стоявшая у выхода компания попрошаек, мент развернулся и пошёл в их сторону, сделав вид, что нас не заметил. Вахтёрша на турникетах уткнулась носом в газету. Спускаемся, заходим в вагон. Пассажиры опасливо косятся, но кнопку экстренного вызова никто не нажал. На следующей остановке народу поубавилось. Доехали до Октябрьской, ни на станции, ни в переходе полицаев не было, на нас лишь молча смотрели расположенные на каждом углу камеры наблюдения, изображение с которых наверняка в этот момент кто-нибудь наблюдал на мониторе. Добрынинскую патрулировали три «подментка» - солдаты внутренних войск. Увидев нас, они переглянулись и ушли за колонны противоположной платформы. По дороге до Пражской опять распугали пол-вагона. Какой-то паренёк лет семи спросил: «а он у вас настоящий? » и услышав отрицательный ответ все как-то странно быстро успокоились. На выходе два молодых мента ковырялись с iPad’ом и оживлённо что-то обсуждали, кажется им было пофигу всё, происходящее за пределами экрана. На улице Красного Маяка мимо пару раз проезжал патрульный Форд. Но с этими ясно, их задача – собирать по дворам алкашей, нелегалов, дебоширов. Дошли до поворота, попрощались, я пошёл домой, Влад отправился в лес стрелять по бумажным мишеням.

Этим морозным февралём, катаясь в Битце на лыжах, встретил выгуливающего своего пса Влада. Вспомнили, потрепались, он сказал, что у себя по району тоже без проблем добрался. Рассказал, что как-то почти неделю ходил с кобурой на поясе, пустой, но настоящей, офицерской, и никто из наших доблестных защитников граждан от вооружённых психопатов ни разу не поинтересовался что у него там. Но это уже другая история.

и всем доступен, любой вопрос решает за минуты.

Особенно я оценил легкость отправки в командировки. В другой конторе мне для этого приходилось 17(! ) подписей собирать и плодить том документов. Возни на две недели. А тут сказка – устный минутный дебат. Я обосновываю, в ответ летят два-три вопроса. Точные, как акупунктура. Он вообще был молчалив. Вполне мог послать нахрен по итогам дебатов, вежливо.

Зато когда он молвил свое ОК и возвращался к просмотру матча, далее наступало чудо. От меня не требовалось ни единой бумажки. Все вертелось само. Я называл его секретарше день и час, не позже которого я должен был прибыть в тот или иной город, и не раньше которых оттуда убыть. С этих моих слов из ниоткуда появлялись: приказ о командировке, служебное задание, заявка на внешний сервис. Покупались авиабилеты, бронировался отель, организовывался трансфер, оплачивался оргвзнос конференции, виза и медицинская страховка – все это без моего участия. Меня спрашивали выбрать из пары готовых вариантов и что-то подписать.

Такой сервис доступен сейчас в России разве что ректорам крупных университетов. А я в общем-то просто менеджер среднего звена. Не по Сеньке шапка. Но люди быстро привыкают к хорошему.

Понял я, кого мы потеряли с прочной репутацией директора-бездельника, когда его очень нехорошо сместили и назначили нового. Молодого и ретивого. Вникал во все детали, завел исчерпывающие регламенты. Мы их месяца три писали в приказном порядке, но ни у кого сил не хватило дочитать продукцию соседнего отдела.

Сейчас он тоже история – давно уволили и его, и человека, его назначившего, и его начальника, и начальника его начальника. Запомнился игрой желваками и тем, что я заколебался прорываться в его кабинет по самым неотложным вопросам. Там всегда стояла живая очередь из других семи начальников отделов. Документацию по командировкам пришлось писать самому и собирать многочисленные визы. Устные дебаты, а надо ли ехать вообще, и зачем, растягивались до часа – чел явно был не в теме и с энтузиазмом в нее входил. Потом кончились пластиковые стаканчики в диспенсере для холодной и горячей воды. Потом и сама вода. Следом накрылся картридж цветного А3 принтера. Вскоре закончилась бумага и для обыкновенного. Начала рушиться сеть. Уволилась половина сотрудников. Впрочем, пятеро из них, самые красавицы, практически одновременно ушли в декрет. Две из них потом даже родили в один день. Во всех этих уходах новый начальник всерьез подозревал хитрую интригу предыдущего.

А у меня наступила ностальгия по прежнему директору-бездельнику. Созвонился, встретился с ним в ресторанчике. Поговорили за жизнь. Он теперь генеральный директор крупного издательства. «Да работы, собственно, никакой» - сказал флегматично – «сложившийся коллектив, хороший главный редактор. Выпуск сделает. А мое дело – чтобы _всегда_ была бумага для наших туалетов и для нашей газеты». Сказал именно в этом порядке. Именно с таким, очень мягким ударением.

- Футбольные матчи на новой работе по-прежнему смотрите? – ехидно спросил я.

- Ну да. А че там еще делать?