Криминальные истории

он вбил острые стальные шипы. Этого парня звали Дмитрий Данилов, и он был ветераном войны в Афганистане. Он не стал покупать пистолет или ружье, потому что достать их было сложно. Вместо этого он сделал оружие своими руками в гараже.

До армии у Димы была девушка Оля. Он познакомился с ней, когда защитил ее от хулиганов на улице. Они полюбили друг друга, но потом парня призвали служить. Оля обещала ждать, и Дима уехал. Пока он воевал в горах, девушка перестала писать письма. Солдат думал, что она просто разлюбила или нашла другого. Но правда оказалась страшной. Когда Данилов вернулся домой, родители Оли отдали ему последнее письмо дочери. Оказалось, что на нее напала банда в темном переулке Строгино. Преступники избили ее, надругались и сорвали с ушей серьги. Когда Оля пришла в милицию, дежурный отказался принимать заявление и сказал, что она сама виновата, раз ходит ночью. Девушка не выдержала позора и покончила с собой.

Прочитав это письмо, Дмитрий словно сошел с ума от горя. Он не мог простить милиционеров, которые не захотели помочь его любимой. И он не мог простить бандитов, которые сломали ей жизнь. Тогда он вспомнил фильм, который случайно увидел в подпольном видеосалоне, - американский боевик про человека, который после убийства его семьи начал охотиться на преступников. Данилов решил действовать так же. Он сделал дубинку с шипами и каждую ночь выходил на улицы Строгино.

Первой его жертвой стал главарь той самой банды, которая напала на Олю. Данилов нашел его в темном переулке, когда тот с дружками приставал к прохожей. Ветеран подошел к ним и одним ударом дубины выбил вожаку глаз и половину зубов. Остальные убежали в ужасе. Позже выяснилось, что этот бандит уже много раз попадался на грабежах и изнасилованиях, но каждый раз его отпускали. Его отец был каким то там хитровы[дол]баным прокурором и просто звонил знакомым, чтобы закрыть дела сына. Но против дубины с шипами прокурорские связи не помогли.

С каждым днем район Строгино становился все спокойнее. Местные хулиганы боялись выходить на улицу по ночам. В милицию начали поступать странные заявления - сами преступники жаловались, что на них нападает маньяк. Конечно, они не писали, что сами грабили людей в этот момент. Они говорили, что просто гуляли, а их избил злой парень с дубиной. Лучшие сыщики Московского уголовного розыска искали Данилова несколько месяцев. За это время он убил двух бандитов и покалечил больше десяти грабителей и насильников.

Поймали ветерана случайно. Милиционеры устроили засаду, и Дмитрий попытался уехать на машине, но не справился с управлением на повороте. В отделении он сразу во всем признался. Он сказал следователям, что ни о чем не жалеет, и ему жаль только, что он не успел очистить Москву от всех подонков. Родители убитых и покалеченных преступников требовали для парня смертной казни. Но суд посмотрел на его афганское прошлое, на его чистую характеристику до армии и на то, что он мстил за свою невесту. Данилову дали пятнадцать лет тюрьмы.

Он отсидел весь срок от звонка до звонка и вышел на свободу уже в другой стране - Советского Союза не было...

Никто точно не знает, что с ним случилось дальше.

Одни говорят, что он ушел в монастырь, подальше от людей.

Другие — что он поселился в глухой деревне на Алтае и живет там один.

Но эта история до сих пор на слуху.

Она о том, что бывает, когда закон не защищает людей, и тогда на защиту выходит отчаявшийся человек, которому уже нечего терять...

близилось Рождество, и появление Санты на улице было вполне объяснимым. Только вот никто и предполагать не мог, что у доброго волшебника под полой нарядного кафтана в кобурах и за поясом штанов скрывался целый арсенал огнестрельного оружия. Произошедшие в дальнейшем события вылились в массовую перестрелку, крупнейшую в истории Техаса облаву, казнь на электрическом стуле и даже линчевание. А запустил эту цепочку событий злой Санта-Клаус, который в этот день шёл по улицам Сиско, чтобы ограбить Первый национальный банк. Он был вовсе не одинок — на некотором отдалении от него шли по улице сообщники, которые контролировали обстановку и мрачнели с каждой минутой. Потому как казавшаяся поначалу замечательной идея с маскировкой под Санта-Клауса на деле оказалась провальной — за дедом бежала детвора, проезжавшие машины гудели в клаксоны, а прохожие останавливались и смотрели вслед. Но маховик ограбления был запущен и останавливаться злодеи не собирались. К стеклянным дверям Первого национального банка подошла целая ватага — Санта-Клаус и пятеро детей с родителями. Всем было интересно, что будет делать рождественский персонаж в банке, может, раздавать подарки?

Да, подарок у Маршала Рэдклифа, переодетого в Санта-Клауса, имелся — его он и достал, как только перешагнул порог отделения. "Всем руки вверх! Это ограбление! " — крикнул он, направив на служащих и посетителей у стойки внушительный вороненый кольт. Зашедшие за ним ребятишки в испуге попятились обратно и столкнулись на пороге с тремя сообщниками, которые спешили к своему главарю. Очутившись на улице, дети толпой побежали к полицейскому участку, крича во всю глотку: "В банке ограбление! "

В ту пору банки в Америке грабили довольно регулярно, поэтому Техасская ассоциация банкиров объявила, что каждый гражданин, убивший грабителя, получит премию в 5000 долларов. Это сейчас кажется странным, а в 20-е годы оружие при себе имел каждый взрослый человек мужского пола — время было такое. Да и застрелить злодея считалось делом благородным, и расследование по нему было пустой формальностью. Поэтому немудрено, что на крики свидетелей к отделению банка стали стягиваться не только полицейские, но и горожане с оружием в руках — всем хотелось поучаствовать в ловле преступников и, возможно, ещё и получить за это неплохие деньги.

А в банке между тем всё шло по сценарию бандитов — сотрудников и клиентов согнали в служебное помещение, а кассир банка мистер Смит дрожащими руками выгребал из сейфа всю наличность. Она поместилась в нарядный рождественский мешок фальшивого Санты, который тот достал из-за пояса вместе с пистолетом. Добычей бандитов стали 163 тысячи долларов.

Но тут зазвучали первые выстрелы — подбегавшие к банку горожане и полицейские начали палить по дверям, не разбирая цели. Двое охранявших вход грабителей открыли ответную стрельбу. Началась беспорядочная канонада. Однако это не помешало преступникам действовать дальше. Схватив трёх заложников и, прикрываясь ими, словно живыми щитами, грабители вышли из дверей банка. Рядом стоял их тёмно-синий "Бьюик", припаркованный заранее. Пальба стихла, хотя несколько пуль успело попасть в заложников. Один из них вырвался, другой истерично кричал, что смертельно ранен. Видимо, его окровавленное лицо показалось убедительным, поэтому его просто отпустили. Третьего заложника запихали в машину, но в суматохе он смог открыть противоположную дверь, выскочить наружу и пуститься наутёк.

Обнаружив, что они остались совсем без заложников, а люди вокруг разбегаются в разные стороны, грабители схватили тех, кто убежать не смог. Это оказались две девочки, десяти и двенадцати лет. Таща их к машине, бандиты вели непрекращающийся огонь. Наконец, автомобиль смог тронуться с места, и банда рванула прочь из города. Им вдогонку полетел град пуль. В результате выстрелами были пробиты два задних колеса, бензобак, ранено двое бандитов и одна из заложниц. Завернув за угол, грабители бросили машину и остановили фургон, в котором ехало семейство Харрисов. Пинками выгнав родителей, они взяли в заложники их 14-летнего сына, а девочек оставили в "Бьюике". Затолкав подростка в кузов, бандиты перегрузились в фургон, но тут выяснилось, что в замке нет ключа зажигания — отец семейства сумел его вытащить.

А меж тем вдалеке показались преследователи, вокруг опять засвистели пули. Бандитам не оставалась выбора — они снова пересели в "Бьюик" и на двух спущенных колесах сумели кое-как тронуться и даже выехать из города. Но тут их ждал серьёзный удар — выяснилось, что в суматохе они оставили мешок с деньгами в автофургоне. Возвратиться за ним не было никакой возможности — сзади на автомобилях мчалась толпа преследователей. Бросив многострадальный "Бьюик" вместе с заложницами, преступники пересели в чужой "Форд" и рванули по трассе прочь из города. Но куда там — пока они петляли по Сиско, о дерзком ограблении банка стало известно всем в округе, и на дорогах стали образовываться патрули из горожан — всем хотелось поучаствовать в погоне. С одним из таких заслонов бандиты и столкнулись, не успев проехать и километра. И опять перестрелка, опять пробитые колеса и жертвы с обеих сторон. Одного из грабителей убили, другой был серьёзно ранен, в злого Санта-Клауса попало около пяти пуль, и лишь четвёртый участник банды был невредим. Он пересел за руль и "Форд" на подбитых колесах свернул с дороги и поехал по полю.

Но и тут грабителей ждало фиаско — не умевший толком водить 21-летний бандит Роберт Хилл врезался в стадо коров. Автомобиль заглох окончательно. Двое бандитов, оставив убитого и тяжелораненого, бросились в заросли, которые на счастье оказались довольно густые, чтобы скрыть их от преследователей.

А между тем на преступников началась настоящая облава — сотни людей прочёсывали местность, все дороги и тропки были перекрыты. Удивительно, но в этих условиях двоим грабителям (один из которых, тот самый злой Санта, был серьёзно ранен) удавалось скрываться целых два дня. И все же их нашли на заброшенной ферме. К тому времени бандиты уже были настолько измотаны и обессилены, что сдались, даже не сопротивляясь.

Суд был недолгим. Тяжелораненого Генри Хелмса вылечили, чтобы через полгода казнить на электрическом стуле. Роберт Хилл получил 99 лет заключения. А вот фальшивый Санта-Клаус — главарь банды Маршал Рэдклиф — довольно успешно смог изобразить помешательство. Суд счёл его действительно больным и отправил на лечение в психиатрическую клинику.

Но это ещё не конец. Через несколько недель Рэдклиф сбежал из лечебницы. Полиция поймала его и отправила на сей раз в тюрьму. Но возмущенных горожан это не устроило — они требовали смерти негодяя, причём, немедленно. Собравшись около тюрьмы десятки горожан с оружием возмущенно митинговали и палили в воздух, требуя им выдать Рэдклифа. Власти почему-то не стали усиливать охрану, за что и поплатились. Жители Сиско сумели разоружить охранников тюрьмы. Справедливости ради, те не сильно сопротивлялись — в Сиско все друг друга знали, а отношение к мерзавцу Рэдклифу было у всех одинаково. Его выволокли из камеры и, несмотря на мольбы о пощаде, вздёрнули на телеграфном столбе.

На состоявшимся позднее заседании суда вины в действиях горожан не было найдено, и дело о линчевании убийцы Рэдклифа прекратили. Что же до единственного выжившего члена банды, то Роберта Хилла освободили в конце 40-х — из назначенных ему 99 лет он просидел всего 20. После этого Хилл сменил имя и фамилию и больше о его судьбе ничего не известно.

А в Сиско с тех самых пор относятся подозрительно к Санта-Клаусам на улице. Зря, между прочим. Банки тут больше уже никто не грабит.

оптимизма, посиди, мол, дорогой товарищ, тут, сейчас всё налажу. Спустя пару часов оптимизм улетучился, и мастер признался, что ничего не понимает. Пришлось оставить комп в мастерской. Длилось всё это безобразие то ли неделю, то ли больше. Вот от нечего делать я и принялся вспоминать разные случаи из своей жизни и отсылать их Диме Вернеру. Всё же человеческий интеллект взял верх над бездушной железякой, и сегодня компьютер вернулся домой. Проверил, всё работает, главное, информация не утеряна (иначе просто бы купил новый). Но к работе возвращаться сегодня мне лень, так что, чтобы совесть не грызла: заключительная история, а далее восстановится статус-кво. Я всё же не чукча, а потому не писатель, но читатель. Байка опять из практики труженика рефрижераторного поезда. Предчувствую, что получится она не совсем смешная, но уж что выйдет, то выйдет. На всякий случай заранее просю пардону.

Я валялся на койке и с отвращением читал «Мать» Горького. Абсолютно не выношу этого певца революции, от «Буревестника» до «Жизнь Клима Самгина», но больше читать на секции было нечего. С койки меня сбросил истошный вопль. В этой командировке бригада состояла всего из двух человек: я и механик Олег. Следовательно, вопил Олег, в столь громкие привидения не верю, а больше некому.

Механик завывал в тамбуре. Выл и размахивал залитой кровью рукой, при этом ещё и неизящно раскачивался. На полу валялась ржавая металлическая деталь непонятного назначения. Олег злобно пнул её, она вылетела в открытую дверь. Всё ясно, грел Олежек пузо на солнце, тут ему и прилетело. По всей России и пацанва и народ постарше развлекались одним – швыряли чем потяжелее в окна и двери рефрижераторных поездов. Сами посудите, пассажирский идёт быстро, попасть в окно трудно. Товарняк медлителен, но обычные вагоны без окон, попал кирпичом в стену – и что? никакого интереса. Рефрижераторная секция в этом отношении мишень идеальная, и скорость подходящая и разбить что имеется. При удачном броске, особенно с применением технических средств типа рогатки или пращи стёкла разлетались вдребезги. Могло и череп повредить или зуб выбить. Или глаз, например. Почему-то происходило это именно на территории РСФСР, не по всему Союзу. Стоило выехать, скажем, в Белоруссию, и обстрел прекращался.

Я выглянул. Вдаль медленно уплывали два красавца, один в красной рубашке, другой в сиреневой. Красавцы радовались удачному попаданию. Углядев меня, один сделал вид, что швыряет снова. В следующий раз, мол, и тебе достанется.

Ещё одно различие между товарным составом и пассажирским. У пассажирского все движения плавные, у товарного резкие. Входя в поворот, вагон ощутимо качнуло, я чуть не вылетел наружу. Едва не вцепился в пострадавшую конечность, в самый последний миг ухватился за поручень.

За поворотом эшелон прибавил ход. Плохо державшегося на ногах Олега вмазало рукой в стену. Тут он озверел окончательно, озверел и рванул рычаг стоп-крана. Ещё на ходу выскочил наружу, я за ним. Наша секция была поставлена сразу за тепловозом. «Ребятёжь, что случилось? », - высунулся машинист. «Стой здесь, - на бегу ответил я, - сейчас вернёмся. »

Мы мчались по тянувшейся вдоль путей тропинке. Выскочили за поворот – и чуть нос к носу не столкнулись с красно-сиреневыми аборигенами. Шерочка с машерочкой, они беззаботно брели нам навстречу. Тот, что в красной рубахе, среагировал мгновенно, развернулся и кинулся бежать, а второй несколько замешкался. Его мы и сцапали. Он, наивный, попытался, было, драться. Пришлось – исключительно вынужденно! – слегка помять его. Потом потащили к секции. А чтобы он не так извивался, Олег дал ему кулачищем по почкам. Он утробно квакнул и угомонился.

Мы кинули его в грузовой вагон, двери закрыли. Взбираясь по лесенке к себе, я махнул машинисту, закончили, мол, можешь трогать. Свет в вагоне включать не стали, а холодильные машинки, напротив, включили. Кидается он, да ещё и дерётся, ишь какой горячий. Пусть охладится.

За окном неторопливо плыли различные пейзажи. «Что там у тебя? », - спросил я. Олег осторожно покачал забинтованной конечностью: «Ноготь расколол. Может, и косточку раздробил. » «Больно? » «А ты как думаешь…» «Ноготь – это серьёзно, - заявил я. – Может гангрена начаться. » Олег встревоженно уставился на меня. Легковерные они, эти спортсмены, особенно пловцы. Олег был мастером спорта по плаванию, причём на достигнутом останавливаться не намеревался, замахивался на следующие сияющие вершины. «Так что давай от греха подальше я тебе палец ампутирую. » «Че-го?! » «А лучше для надёжности по локоть. Будешь первым в мире одноруким плывуном. Соглашайся. Только представь, почёт, слава. Гонорары! Девочки на шею гроздьями вешаться будут. Где у нас там топор? » «Шутник херов», - буркнул Олег.

Поезд остановился. Тепловоз отцепился, коротко гуднул на прощание и уехал. Сортировка. Отсюда, может, на погрузку, может, в запас, а могут и перекинуть на другую станцию, хоть на противоположный конец необъятного Советского Союза. «Да ты не бойся, - продолжал резвиться я. – Аккуратно всё будет сделано. Лезвие водкой продезинфицирую…» Сказал – и оceкся, ан поздно, слово, как известно, не воробей. «О, - встрепенулся Олег. – Водка-водочка, что ж я раньше не сообразил…Выпью, а? » «Олежка, договаривались ведь. А если грузить будут? » Погрузка, как и разгрузка – мероприятие ответственное. Всё, что накосячит отправитель, будет свалено на бригаду. Тут бдеть надо даже не в два, а в три глаза. Быть внимательным и собранным более, чем пограничник Карацупа вкупе с его собачкой. Поэтому в самом начале командировки я всегда договаривался с механиками: в ситуации неопределённости ни грамма, всё может случиться. «Ну немножко, только чтобы боль снять. Ну? » «О-хо-хо… Ладно, три четверти стакана, не больше. » Посмотрел я, как он набулькал. Ровно три четверти, у Олега глаз ватерпас. «Сам-то будешь? » «Совсем с ума сошёл? »

А ведь благотворно водка подействовала. Ишь, щёчки порозовели. Ишь, горестные морщинки разгладились. Я встал: «Ладушки. Пойдём выпустим нашего арестанта. » «Пускай сидит! » «Олег, околеет ведь он. » «Пускай околеет! » «Так. Олег, ты умеешь трупы прятать? Я – нет. И ещё. Если начнут по-настоящему искать, нас в шесть секунд вычислят. Второй ублюдок нас видел. Машинисту мы тоже не братья, не сватья. Он нас на первом же допросе сдаст. Олег?! » «Уговорил, - неохотно выдавил Олежка. – Пойдём. »

На улице была жара. В вагоне же ощутимо царствовал морозец. На полу лежало нечто вроде завязанной в узел кучи тряпья. Парень уже даже не дрожал, только скулил, тихо-тихо, тоненько-тоненько. Мы взяли его за руки - за ноги, раскачали и под «три-четыре» выкинули под ближайший фонарный столб.

Скажете: «Ах, какие бессердечные молодые люди. Какие жестокие! Ну разве ж так можно? Ну так же ж нельзя! » А как можно? Шпана, как и урки, способны понимать лишь одно: силу. Всё прочее для них значит меньше, чем полёт бабочки в ста километрах отсюда. Причём я предпочитаю вторых первым: у блатных в их действиях обязательно присутствует расчёт, украл – чтобы у него было, подрезал – чтобы боялись. Вора можно понять, с ним можно даже договориться. У баклана же всё, что он делает, начисто лишено смысла. Спроси у него: «Зачем ты человеку глаз вышиб? » Он же и ответить ничего не сможет.

Вы скажете: «Нет, всё равно, надо было искать иные пути. То, что вы сделали – негуманно! » А заживо сгореть – гуманно?! Объясняю. Обстрел рефрижераторных секций достиг такой степени, что руководство депо распорядилось устанавливать на окнах решётки. Так, мол, и стёкла целы будут, и бригада не пострадает. Ну-ну. Лично я перед командировкой взял газосварку и срезал решётки к такой-то матери. Дело в том, что горели секции не так уж редко. Ещё бы, масло, солярка, сами вагоны сделаны из каких-то легко воспламеняющихся материалов. Если начался пожар, никакой огнетушитель не поможет, один лишь путь – выбрасываться в окно. Вот, предположим, загорелось, кинулся ты к окну, а там решётка…

«Ах, в милицию надо было обращаться! » Какая, к чёрту, милиция в чистом поле, где её искать? Между прочим, закупорка пути – ЧП куда посерьёзнее, чем сломанный палец механика. Машинист слишком долго ждать не станет, снимет поезд с тормозов и уедет. «Но ведь куда-то вас привезут, там и жалуйтесь! » Как же, как же. Там тебе вполне логично ответят: «Не наш участок. Обращайтесь, гражданин, по месту происшествия. » Куда ещё идти челом бить, к министру внутренних дел, в прокуратуру, во Всемирную Лигу Сексуальных Реформ? И все эти люди тут же бросят свои важные дела и займутся тобой? Мне уже давно глубоко фиолетово, что творится на российских железных дорогах, но из чистого любопытства спрошу: а вы, коли возмущены, что бы сделали? Да-да, лично вы, слушаю с интересом.

Я и по своему дальнейшему опыту знаю, и ребят из других бригад расспрашивал. По всей России обстрел секций продолжался – но только не на этом перегоне. Прекратили там швырять чем под руку попадётся в окна да двери. Как отрезало.

про то ограбление писали, но мне чот лениво ковырять архивы. Но это так, по мелочи, второй момент куда важнее

Подобные истории весьма веселы и ярки, когда сам их переживаешь, а в пересказе всегда выглядят сумбурно и требуют постоянных отступлений. Нет, ну серьезно, вы пробовали не смотревшему другу четко и кратко пересказать сюжет "Большого куша"? То-то же... В общем, будет немного сумбурно и с отступлениями.

В общем, дело было году так в 12. Я, моя первая жена и муж нашей подруги - собрались на нашей кухне скромно попить височек с колой и поболтать. Учитывая, что делали мы это действительно скромно и весьма умеренно, я немало удивился, когда в пол-одиннадцатого раздался сначала звонок, а потом и настойчивый стук в дверь.

На пороге оказался статный молодой человек с корочками МВД, который весьма вежливо (забегая вперед, прям все участники той драмы от флибустьера и до магистра наук выглядели и вели себя так, что прям щаз снимай их в сериале про образцово-показательных ментов) попросил нас быть понятыми при обыске. На что мы немедленно согласились, попросив лишь вместо жены (ночь на дворе) взять вторым понятым друга. На что товарищ, измученный поиском, немедля согласился. И понеслось...

А вот и (необходимое) отступление. Да, я в курсе, что мы изначально нарушили протокол, ибо находились пусть и не в сильном, но таки опьянении. Но к тому моменту - ребята обошли уже три этажа и энтузиастов (с чего бы, в пол-одиннадцатого всего лишь) не нашлось. Опять же, забегая вперед - это было самое грубое, пожалуй, нарушение УПК РФ (или чем там это регулируется). Действительно, в комнаты первыми заходили мы, все обыскивалось при нашем непосредственном участии и описывалось с ним же (о чем мы сильно пожалели, но это позже). Так что вот вся дальнейшая дичь - она настоящая.

Заходили в квартиру весело. Пачка суровых мужиков в штатском + натуральный стрелковый юнит СОБРа. Вот прям такой, маленький, квадратный в балаклавке/бронике и с каким-то очень злым железом в руках. Я в современном оружии полный баклан, но как смотрел картинки - оно было похоже на "Вал". Круто короче.

Внутри оказалось... Ну совсем не так брутально. Как выяснилось в первые же минуты - главбандит уже повязан и скован (все время бегал тут же, оказывая содействие следствию), его подельники взяты в загородном гараже (где был изъят натуральный калаш, а задержание происходило в лучших традициях - с матами, криками и прикладом по ребрам, веселуха короче - прошла мимо нас). И начался рутинный обыск, сопряженный с чаепитием...

Нет, серьезно! Я вот в первый (и надеюсь, в последний) раз видел прям настоящего бандита. Прям целого главу преступной вооруженной группы, да еще и как выяснилось позднее - отчаянного рецедивиста. И меня, как книгочея и синефила, постигло отчаянное отчаяние.

Потому что внешне бандит (если не обращать внимания на наручники) выглядел как плюгавенький дядя Вася-сантехник из соседнего подъезда, который стреляет у тебя пятихат до зарплаты. Он суетился по кухне и рассказывал операм и следакам (как я понял, там была большая смешанная группа), где какие сорта чая у него лежат. А еще - вот печеньки и вафельки. Короче, на "Место встречи" это было них[рена] не похоже. А чай и вправду был прикольный, Витюша (вроде, так его звали), оказался знатоком.

В процессе потребления чая и печенек мы таки узнали, что за фигню мы тут осматриваем. И немножко при[фиг]ели с контраста.

Под руководством того радушного Витюши - был осуществлен натуральный разбойный налет на ломбард. Которому предшествовало взятие кассирши в заложницы, с целью узнать у нее код от сейфа. И все это мы узнали под чаек с печеньками...

Ну а теперь стоит таки рассказать про локацию, ибо это тоже важно для колорита. Бандит Витюша обитал в трехкомнатной квартире, одну из комнат которой сдавал мирному узбеку (весьма ох[рен]евшему от нашего присутствия. Но парень нормальный, чисто говорящий по русски, обычный работяга с женой. Незамотанной, если вам это интересно. ) Вторую комнату Витюша занимал сам - и в ней же ох[рен]еть как предусмотрительно заныкал награбленное, в третей жил его подельник. Тот самый, двинутый прикладом во время изъятия калаша в загородном гараже.

Но мы еще не осознали главного... Эти долбое[ж]ы грабанули ломбард. А что сдают в ломбард чаще всего? Правильно, кольца. И начался адок. Потому что каждое кольцо должно быть описано в протоколе. А мы, как понятые - должны все это засвидетельствовать. Короче, за томные часы мы таки успели еще раз оскорбить УПК РФ, спустившись вниз и накатив по стаканчику колависки. Несчастный опер, описывавший коробку колец - успел проклять маму, папу, Президента и все святое. Параллельно в комнате обнаружился пакетик гашика и да, это не для красного словца было сказано - в икеевском подсвечнике был заныкан бриллиантик. Про который за[трах]авшийся опер все время забывал, а мы как честные граждане, напоминали, что вот это тоже надо описать.

Позже, вспоминая вот это все - я ловил себя на крамольной мысли, что возможно товарищ "оставил" камень для себя. Но тут же отмел. Вопреки голливудским фильмам, бриллианты вне изделий х[рен] продашь. Проще было бы (и такая возможность была) сунуть горсть колец из коробки с уликами в карман. Так что мы просто задолбали его своей дотошностью)

Томность атмосферы идеально прослеживалась на вышеупомянутом СОБРовце. Сначала он отставил в сторону злое железо. Потом снял броник. Затем балаклаву - под которой обнаружилась ну настолько типажная рязанская морда (из серии "наш добродушный мужик"), что хоть плачь от сермяжности. А потом...

Нет, блин, это реально не передать текстом. Даже без обмундирования - это все еще было квадратообразное боевое чудовище с лицом милого русского богатыря. И при этом он так трогательно пил чай из тоненькой фарфоровой кружки, закусывая ажурной вафелькой... Нет... Словами это не передать, а фотка - пусть и была сделана, потерялась много телефонов назад)

В итоге, кольца НАКОНЕЦ были описаны и мы перешли к обыску комнаты соучастника. И вот тут нашему сознанию пришел пи[c]ец. Потому что на стене висел портрет Гитлера (маслом), на комоде жил птицеед, а на балконе - ворон. Без шуток.

При этом, в шкафу обнаружились залежи стероидов (ну или чо там качки ныне себе колют, но для этого) и здоровая коллекция ножей. На мой взгляд - довольно безвкусная (я предпочитаю ножи по полезности, а не брутальности. Крыса - форева! ), но вот реально внушительная. И параллельно следаки/опера (да, это было и чуть раньше, но и так повествование рваное) с диким хохотом обсуждали многочисленную переписку подельника со сладкими мальчиками, обнаруженную в его планшете (да, опять не очень конституционно, но вот честно - осуждаю не изо всех сил). Вот тут нам психику окончательно и порвало...

ЛЯЯЯЯЯЯ... Гей-качок с портретом Гитлера на стене, коллекцией ножей и стероидов в шкафу, вороном на балконе и птицеедом в террариуме! ! Такое комбо ни по какой пьяни/накурке не придумаешь, но оно было перед нами.

Чуть позже, так окончательно и не вых[рен]ов от всего этого, мы пошли обыскивать Гелик Витюши. Ах, стоп! Не могу упомянуть один столь же литературный момент - перед уходом СОБРовец посмотрел на портрет Гитлера, вздохнул и заявив: "Это не должно существовать! " (цитата дословная, если что) порезал его к х[рена]м собачьим. Не могу сказать, что сильно осуждаю.

Короче. Умотанные в хлам, в шестом часу утра (напомню, эпопея началась в пол-одиннадцатого) мы таки осматривали Гелик. К слову, с тех пор не понимаю восторгов - внутри там тесно и неудобно, "Козлик" в тыщу раз комфортнее.

Ну, для пущей литературносте при обыске обнаружили охотничью рогатку (НАХ[рена]? ) и пневматический пистолет. И до кучи, из разговоров ребят промелькнуло, что во всей этой дикой истории присутствовала еще и погоня на мотоцикле одним из бандитов за машиной кого-то из сотрудников ломбарда. Сил выяснять уже не было, вых[рен]овать было некуда - так что рассказываю про это куце, но это, [м]лядь, чистая вишенка на торте.

Ну и в итоге, в шесть утра мы таки отправились по домам, заново осознавая свою жизнь. Можете верить, можете не верить, но все так и было. Отдельные моменты даже преуменьшены или не помянуты, дабы совсем уже не пугать) Всем добра - и не грабьте ломбарды!

Пожалуйста!

аморальная с любой точки зрения. Она как бы гибрид еврейского жульничества с азиатским коварством, грубым славянским бандитизмом и коммунистической готовностью к предательству.

Будучи фанатом «Крестного отца» Марию Пьюзо и булгаковского стиля, а также будучи свидетелем становления ряда реальных ганстеров на исходе Советского Союза я имею, как мне кажется, интересные воспоминания. Я не был в банде, но главному герою моих воспоминаний как-то импонировало покровительство молодому ученому и писателю, это как бы давало его душе некую индульгенцию, за дела, которыми он гордиться не мог.

Его уж нет (умер от диабета, а не пули) и мне хочется оставить память об этом очень умном (и беспринципном) одессите, ставшим локальным криминальным боссом и нелегальным миллиардером 90-х. Если опус понравится – продолжу.

1. Знакомство.

С Сашей познакомился давно, еще когда занимались борьбой у общего тренера, но вне ковра наши интересы почти не пресекались. Я весь в высоких материях, он в какой-то карьере технаря. Поэтому случайно встретившись где-то на задворках Одессы слегка разговорились о бытие-житие, о поголовном дефиците всего и вся. Я одет прилично, но дешево. Саша – с иголочки.

Было жарко и мы приложились к крану водоколонки. Если где чего прибавилось, то в другом месте должно убавиться. Очень захотелось отлить. С этим проблем не было – зашли во двор какой-то промбазы и стали под забором. Облегчились. Пока стряхивали последние капли и застегивали ширинки подходит какой-то шмендрик. Он сразу по одежке определил кто тут главный, кто начальник:

- Извините, мне бы пару кубометров леса (доски лежат рядом под забором)...

Я не понял, но более солидный из нас ни на секунды не отвлекаясь от застегиваниия ширинки бросает:

- Гони три сотни за куб!

Обрадованный «покупатель», то бишь лох, отсчитывает денежку.

- Подгони машину к воротам через полчаса. Я распоряжусь чтобы погрузчик был здесь.

И степенно уходит. Я бы в жизни так мгновенно не сориентировался...