Медицинские истории

ГОЛОВЫ!». Ну, делать нефиг, пошли к хирургу, благо, он был на месте. Тот, не отрываясь от распития чая, отправил маму с брательником в челюстно-лицевую хирургию, мол, не его это дело. На другой конец Москвы, между прочим. Ладно, послали — пошли. В челюстно-лицевом сделали глаза какающей белочки: дескать, мы тут из квазимод делаем не квазимод, а какого хера вы тут со своим прыщом приперлись-то вообще? Пусть местный хирург это все вырезает и чистит. Топают обратно, к лечащему. Так и так, хирург не хочет (да и нет его, конец рабочего дня), а там нас послали, и чо делать? В ответ та единственно, что смогла предложить, так это рецепт на антибиотики взамен на отказ от госпитализации.

Изрядно набегавшись по Москве и так толком ничего не добившись, мама решает нанести контрудар и катает официальную заяву, да не кому-нибудь, а напрямую мадам Арбидол (она тогда еще была министром здравоохранения). Описывающее в красках все это дерьмо. И тут все заверте…

С дальней авиабазы минздрава в адрес всех чекпоинтов полетела огромная стая черенков от лопат, которыми начали яростно иметь всех причастных к хождениям мамы по кабинетам. Драли и пи[тух]или оба этих медучреждения и в хвост, и в гриву, без вазелина, до свежего мяса. С интервалом в несколько часов маме начали названивать все подряд: сначала - заведующая, потом - главврач, потом - злосчастный хирург, потом главврач челюстно-лицевой. Все каялись, извинялись и божились, что такого не повторится.

По мере того, как письмо шло по инстанциям от зама к заму, в адрес несчастных лечебниц вылетали все новые и новые эскадрильи черенков от лопат. Всего было три или четыре налета с интервалом в несколько дней. В итоге выжили лишь немногие.

Маме же от канцелярии министра пришла отписка, дескать, ребенок поступил в удовлетворительном состоянии, от предложенной госпитализации отказался.

Но это не конец истории, а только начало. Спустя какое то время, мама с братом опять подорвались в больницу, и им потребовалась карточка. Тетка, сидевшая в регистратуре, отправила к терапевту, мол, карточка там. Терапевт отправил в регистратуру, а на заяву, что там карты нет, выдала хамским тоном, что, дескать, сами следите за своими картами. И нефиг тут шляться и отвлекать.

Мама же, не сильно стремаясь, вломилась в подсобку терапевта, где хранятся карточки, и нашла там искомое. Это было не трудно, т. к. медкарта брательника имеет размеры нехилого чемодана и без ручек не переносится. Она не лежала в ячейках по фамилии, а валялась на полу в горе несортированных карт.

Только она успела возрадоваться находке, как на нее с криками кинулся терапевт, мол, какого хрена вы тут делаете, вам сюда нельзя, и вообще, кто вы такая и [фиг]ли тут вообще делаете.

Отобрала карточку, открыла, что-то там увидела… и тут у неё подкосились ноги, губы задрожали, а сама она, изменившись в лице, стала извиняться и причитать, чуть ли не рыдая, что она не виновата, у неё просто очень тяжелый день, и кто-то там из родных умер.

Видать, тайный знак в карточке неиллюзорно намекнул на эскадрилью летающих лопат.

как это в Голландии принято- пока ты не без сознания, в больничку будешь ехать сам, даже в отделение скорой помощи.

Приехала, с одышкой, температурой и кашлем, пугая пассажиров автобуса- под конец я в хвосте автобуса одна сидела. В неотложном отделении меня подхватили под руки три грации- юные хорошенькие медсестрички, в палату увели, на кушетку уложили, электродами обклеили, всевозможные тесты взяли, включая сюда на ковид, и послали в зал ожидания дожидаться рентгена легких.

Сижу, грущу. Размышляю о бренности бытия и кашляю, планирую свои похороны и кашляю, пытаюсь отвлечься на журнальчик и кашляю.

И тут! В зал вплывают три старушки 75+ со стаканчиками кофе в руках, одна из них вся облеплена пластырями для электродов, как и я. Она пациентка, выходит, и есть.

Бабульки под кофе успели обсудить все. Последний сериал, передачу для подростков, которую они назвали "познавательной", кофе в этой больнице, планы на летний отпуск, уроки сальсы в местном клубе для престарелых, нового физиотерапевта, туфли в последней коллекции Бонпри, ЕК, и я не помню что еще. С шутками, прибаутками и смехом. Как в кафе сидели, ей -Богу, а не в приемном отделении больницы.

Сначала я злилась- у меня голова болела, а тут эти трещат в полный голос. А потом стала вслушиваться и заинтересовалась, они и интересное рассказывали. Даже отвлеклась немного.

И тут пришел врач с медсестрой бабульку на осмотр забирать. Верные подруги встали вместе с ней, и, ко всеобщему изумлению, врач сказал "Ах, вы с группой поддержки? Замечательно, забирайте ваш фан-клуб с собой". И они всей компанией двинулись в кабинет врача.

Я честно говоря, обалдела- а что, так можно было? Дама со сломанной рукой по соседству давилась от хохота- неожиданно как-то встретить столь жизнерадостную компанию в зале ожидания для пациентов неотложки.

А с другой стороны- как же замечательно, когда есть группа верных друзей, готовых поехать с тобой куда угодно, хоть и в отделение скорой помощи, и поддерживать тебя там! И врач был совершенно прав, разрешив ее верным подругам сопровождать ее на приеме- моральная поддержка никогда не помешает.

И еще- вот как надо жить! Полной жизнью! И радоваться каждому ее мгновению, даже если тебе больше 75 и тебя отправили в неотложку.

А пневмонии у меня не нашли. Вирусная инфекция верхних дыхательных путей, и именно потому антибиотики не действовали. Мне даже лучше от такой новости стало.

Собираясь умирать, проверьте- а надо ли? А вдруг вы преувеличиваете?

мужик- я боялся высоты.

Что я только не делал, чтобы победить эту слабость- парасейлинг, дельтаплан с мотором, брал уроки по полётам на частном самолёте...

Ничего. Не моё это-да и всё тут.

Причём проявлялось это сердцебиением, головокружением и - как бы помягче тут-неприятным ощущениям в промежности.

Фобия- поставил я себе диагноз, ничего не поделаешь.

Чтобы было интереснее-мы решили избежать избитых туристических троп и поехали довольно хреновыми дорогами в резервацию на противоположной стороне каньона.

Бедные индейцы в своё время решили заработать- довольно необычным путём.

Они построили стеклянный мост над каньоном- и бедные индейцы стали богатыми, построили аэропорт для самолётов из Лас Вегаса, стали летать туристов на вертолётах, сувениры, фото. Отвлекусь- особенно большие бабки они загребали на фото- свою камеру брать запрещалось под смехотворным предлогом что камера может упасть и повредить стеклянный пол. Бред.

Подъехали, купили билеты, надели бахилы, сдали свою камеру- идём.

Ну, и конечно-привычные симптомы, стрёмно.

Подошли к стеклянной платформе- не могу идти, хоть поворачивай.

Стою, не могу решиться.

И тут мимо меня проходит папа с сыном, лет 5-6- сынишка тоже было заколебался- быстро взял отца за руку, большая ладонь накрыла ладошку и смело потопал.

Никаких сомнений или колебаний, прямо по центру стеклянного моста.

Аха! !

Вот, оказывается, как надо-просто представить, что кто-то большой, родной и сильный держит твою руку...

Выручай, батя, бери за руку- как в детстве.

И так я расхрабрился- после моста записался на полёт на вертолете, фобию-как рукой сняло.

Так пятилетний пацанёнок излечил 50- летнего- за минуту.

Всем здоровья и никаких фобий!

и администратору.

Беспокойный пациент слишком буквально воспринял мою фразу: "Будут вопросы - звоните".

Взываю к совести - бесполезно.

Утро. Звонок. Здравствуйте!

- Извините за беспокойство...

- Зачем Вы мне звоните ни свет, ни заря?

- Вы же меня наблюдаете, вам и звоню.

- Но, я ещё сплю!

- Так вы ж, днём заняты, не хочется отвлекать лишний раз.

- Так Вы и днём звонили!

- Это я смог пробиться...

- Вы допускаете, что у меня может быть личная жизнь?

- Вы взялись лечить, так лечите, не увиливайте...

А ведь и правда, чего это я увиливаю, ночные дежурства бездарно провожу?

0 часов 0 минут.

- Здравствуйте мой дорогой. Как Ваше самочувствие?

- Сплю. Спасибо

- Уже хорошо. Наблюдаем дальше...

2: 00

- Золотой мой, как наши дела?

- Вроде нормально, спал.

- Динамика хорошая, продолжайте спать.

3: 00

- Самое опасное время, решил позвонить, справиться о здоровье...

- Вроде нормально. Очень хочется спать...

- Вот и ладненько, аккуратнее пожалуйста, не активничайте в постели. До связи!

5: 00

- Извините за ранний звонок. Вы у меня из головы не выходите. Решил перестраховаться. Как себя чувствуете?

- Только начал засыпать. Не болит.

- Фух. Значит мы всё делаем правильно. Сильно не залеживайтесь. Вам нужно расхаживаться.

Третий день у меня на линии тихо. Пошло выздоровление... надо полагать...

то в магазине - за продуктами. Подошли к нам дед с бабкой и говорят, что мол ходят слухи что вы дачу хотите купить. Что было то было. Но в садоводческое общество я не хотел, а на собственный клочок земли еще не заработал. А дед заладил, что сад смотреть надо. Вроди как бы все логично. Надо же знать за что деньги даешь. Я говорю давай посмотрим, соглашаться пока не будем. Посмотрели мы дачу а через несколько дней дали добро. Т. к. на даче был небольшой домишко, в котором со слов деда и бабки они и зимой жили. Делать ни чего они уже не могут, а дачу жалко. Да и просили они не дорого. Было все это уже осенью. Так что садом мы занялись в следующем году.

В общем прожили мы все лето в саду, благо до работы не далеко. Пришла осень надо в город - детей в школу, да и холодно уже. Нет жена против: не поеду говорит и все, здесь так хорошо. С женой спорить - себе дороже. Стали печку топить. Но не получилось со школой - довести их до школы по дороге на работу, это не вопрос, а вот назад. Дети то еще в начальную школу ходят. Стала их жена дома ждать.

И тут выясняется, что чем больше она дома сидит, тем больше голова болит. Более того, пока мы в саду жили у нее голова перестала болеть. Без таблеток. Она даже не заметила.

Выходит она на улицу - через час голова проходит. Значит причина в нашей квартире.

То есть если бы не сад, так мы бы и не узнали где собака зарыта.

Переехали мы в другую квартиру но в ту же деревеньку, где наш сад.

Про головную боль забыли. Теперь спина болит : -)

не та, и мир неизвестно куда катится. Я на автомате сыпала шутками и комплиментами, чтобы развеять напряжение в кабинете. Я парировала все наезды с милым очарованием блондинки. Вкратце - врач, рентген, перелом, гипс. Велели зайти на следующий день на перевязку.

А на следующий день нас приняли с распростертыми объятьями. В кабинете сидел жизнерадостный и очаровательный доктор.

- Ставь своего коня в стойло, - с улыбкой сказал он дочке, сжимавшей в руке игрушечную лошадку.

- Это ж настоящий конек-горбунок. А из гривы можно косички заплетать, - подхватил второй врач.

Новый доктор сам по себе был звездой, а на фоне теток предыдущего дня он был ясным солнышком. Заодно рассказал, что его сманивают в Стокгольм, но ведь: "У Петрова недавно инсульт был, у Иванова еще недостаточно опыта, а Степанова... ", - пауза, - "на пенсию скоро". А переломы не все видят, а тут тоже кто-то детей должен лечить.

Когда я выходила из кабинета, я радостно сообщила очереди у кабинета (и видимо громко), что доктор молодой и красивый.  Со следующим за нами в очереди мы переглянулись с пониманием. Папа с маленьким пацаном на мое высказывание ответил многозначительной улыбкой, видимо и он уже видел недоброго доктора. И все еще будучи под впечатлением, я и в гардеробной поделилась своим восторгом по поводу сегодняшнего травматолога.

А через 2 часа раздался звонок:

- Я вас внимательно слушаю, - ответила я на звонок с незнакомого номера.

- Здравствуйте, я тот самый молодой и красивый травматолог, - весело ответил мужской голос.

как я осталась жива, хотя шансов казалось бы не было:

Я родилась в 1999 году в городе Магнитогорске. Я была вторым ребёнком в семье, поэтому никто не ожидал никаких возможных проблем. Однако, я родилась с исключительно тяжёлой аномалией строения сердца и абсолютно минимальными шансами на выживание. Врачи не давали мне больше трёх возможных месяцев, единственным возможным вариантом для спасения на тот момент была операция в Германии за 100. 000 долларов. Конечно же, моей семье это было недоступно. Врачи умоляли отказаться от меня, и родственники семьи тоже. Родители и не думали об этом варианте, поэтому сразу же из роддома меня перевели в городскую больницу. Мое сердце не разгоняло кровь, и из-за этого она застаивалась в нём, оно увеличивалось в размере и давило на легкие. В 3 месяца я была в весе новорождённого ребёнка. Каждый день мог стать последним. Однако, я оказалась слишком живучей, и никто не понимал, каким образом. Одна медицина Челябинской области могла лишь поддерживать мое более-менее возможное «нормально» состояние, но не вылечить.

Спустя время мои родители узнали о клинике в Ереване и фонде «Норк-Мараш». Это детский кардиологический центр, который делал сложнейшие операции в области кардиологии за счет фонда и моя семья схватилась за этот шанс. Напомню, что на дворе 1999 год. Связаться с клиникой из Челябинской области невозможно практически никак. И моя мама решает написать письмо «Почтой России». Как вы понимаете, если бы она отправила его именно почтой, то дошло бы оно скорее всего только сейчас. Моя мама на почте в очереди была в ужаснейшем состоянии. Понятно почему. И в этот момент к ней подошел пожилой мужчина и спросил, что произошло. Она рассказала и тогда услышала: мой племенник завтра летит в Ереван. Он сможет письмо отвезти - и мама на доверии отдала ему это письмо. Это одна из первых случайностей в последующей цепочке тех, в которые сложно поверить, но которые в итоге спасли мне жизнь. Уже через день письмо было в клинике и привезли его в день конференции врачей.

Письмо зачитывал главный хирург, Грааер Саакович, который в будущем трижды оперировал меня. Врачи сразу после прочтения письма приняли решение браться за мой случай, как сказал главный хирург: Счёт идет не на дни, а на часы - однако, на тот момент деньги фонда уже были потрачены. За тот год прооперировали порядка 20 детей. Денег уже не было. И весь персонал клиники отказался от своих зарплат и содержания, чтобы спонсировать операцию. Сразу, без каких-либо сомнений. Однако, появилась другая проблема - связаться с моей семьей и оперативно доставить меня в Ереван.

И вот снова по счастливой случайности у одного из врачей клиники в Челябинске жил брат, и он в тот же день позвонил ему и попросил найти мою семью. Человека, которого попросили меня найти зовут Артём, сейчас он мой крестный отец. Он в ту же ночь занялся поиском моей семьи по телефонным справочниками Челябинской области. И нашёл. На звонок дома ответил отец и сказал, что мы с мамой находимся уже в Челябинске. Он сразу же поехал в больницу. Нашёл нас и сказал, что нас берутся оперировать. Через чуть больше суток я уже была в Армении. Однако, оставалась другая проблема. Оплата операции и реабилитации была решена, но необходимы были, как их называл мой хирург, «винтики-шпунтики» из США стоимостью 15. 000 долларов. Жена Артёма, моя крёстная, Таня на тот момент была известной телеведущей (она кстати брала интервью на первой инаугурации Путина) и во всех газетах разместила информацию о счёте для сбора средств. Конечно, ничего с помощью этого способа не смогли собрать. Пара поступлений и всё. Казалось, что теперь всё - жизнь дала шанс и сразу же его отняла. Но, как говорится, х[рен], потому что в этот момент появляется «хороший человек», который с условием, что его имя никогда не будет озвучено переводит одну сумму всем платежом. Моя семья так и не знает, кто это был. Он был другом моего крёстного. По факту именно он дал мне шанс. И меня прооперировали. В полгода была моя первая операция длительностью около 8 часов. В дальнейшем будущем у меня было ещё две операции. В 5 и в 12 лет. Самая сложная была в 5: кома, клинические смерти, атрофия мышц, переучивание говорить и очень долгая реабилитация.

Эту историю я сейчас рассказала вам лишь с одной целью: даже когда кажется, что шанса нет, когда буквально в любую минуту может случиться катастрофа и пути назад нет - всё может стать хорошо и именно благодаря людям. В такие времена только вместе можно спастись. Один незнакомый человек с добрым сердцем может спасти вашу жизнь. Одна случайная встреча. Один звонок, один разговор. Я очень прошу вас не терять надежду и верить, что однажды все станет лучше. Что вы сможете вздохнуть так же, как и я, полной грудью, хотя месяц назад ваше сердце разрывало само себя и вы не могли дышать. Сейчас уже всё хорошо, я здорова в пределах своей нормы, и особо это всё не мешает мне жить.