Спортивные истории

кафе, обсудили все нюансы предстоящего похода.

Настал день Х. До туристического приюта идти 10 часов по горной тропке. Дорога непростая. И то, что я увидела, повергло меня в шок. Брат моего парня, «дрищ», как мой парень его называет за глаза, шел с невероятной лёгкостью. Он нес тяжелые вещи своей жены, она шла почти налегке. Всю дорогу он шутил, рассказывал анекдоты. С лёгкостью перебирался через ручьи по камням. И совсем не ныл, как ему тяжело! Мой парень упал раза 4. Пока дошли до приюта, был уже весь в грязи и с разбитой ладонью. Всю дорогу он кряхтел, ныл, выпил всю свою воду, а затем и мою. Пот по нему бежал в три ручья. В итоге он чуть не отстал, что нас сильно напугало. Стали делать большие привалы, чтобы он отдохнул. В итоге пришли в приют почти ночью. Поели. Помылись в бане. Легли спать в домике, утром решили пойти к водопадам. Просыпаемся, «дрища» нет. Он, пока мы спали, малины насобирал и на всех сделал завтрак. Когда пошли обратно, мой парень выпил нам всю кровь, материл брата, который нас сюда потащил.

В итоге, когда мы вернулись, он накатал огромный пост на страничке о том, как культуризм делает человека выносливым и сильным духом даже в самых тяжелых условиях на грани выживания.

травмировались. Нет. У нас хардкорные времена и соревнования тоже хардкорные. Самое жёсткое из них это панкратион. К современному панкратиону он имел отношение чуть менее чем никакое, так как единственным запрещённым приёмом в ходе этой борьбы было умышленное убийство оппонента. В остальном можно было использовать любые приёмы, хоть пинать лежачего, пока он не поднимет руку в знак поражения. Естественно, что никакой защиты на спортсменах не было. Так как поединки борцов часто принимали ожесточённый характер, судьи, следившие, чтобы они друг дружку не поубивали, были вооружены деревянными рогатинами, которые нередко пускали в ход против спортсменов.

Как вы уже поняли, сражаться в этом виде борьбы могли только совсем отмороженные. Наш герой был именно из таких. Арихон из Фигалии уже два раза подряд занимал титул чемпиона этой борьбы. Терять чемпионство он очень не хотел, но в финал в этот раз вышел боец не меньшего класса, чем он. К сожалению история не сохранила имени противника Арихона. Их битва была довольно напряжённой и дошла до стадии пата: противник сумел взять Архона в удушающий и так обхватить его ногами, что чемпион не мог никак вырваться.

Поражение было очевидно, Арихону уже не хватало воздуха. Сил, чтобы поднять руку и сдаться у него ещё было. Но тут, с трибун, учитель Арихона прокричал «Что за чудесные похороны, если вы покорили Олимпию». Я же говорил, что Арихон был отморозок? Выбирая между проигрышем и смертью, он выбрал смерть. Собрав силы он сумел так пнуть ногу своего оппонента, что вывихнул тому палец и спортсмен, взвыв от боли, поднял руку, сдавшись. Беда была в том, что то ли от рывка из-за боли, то ли от самого пинка ногой, спортсмен случайно свернул шею Арихону.

Судьи, подошедшие, чтобы поздравить победителя, обнаружили бездыханное тело. Формально, Арихон победил, так как его соперник сдался. Но сдался ли он до смерти Арихона или после?

Посовещавшись, судьи решили, что Арихон заслуженно победил и водрузили на его труп лавровый венок победителя. Он действительно прославился в веках и ушёл непобеждённым, но стоило ли оно того?

Европы, матч в Рамат-Гане 17 ноября. Бен, раньше никогда футболом не интересовавшийся, билеты честно купил, но через месяц Данила позвонил снова:

– Твои билеты же на израильскую трибуну, правильно? Что нам там делать среди врагов? Ни покричать толком, ни флагами помахать. Ты их отдай кому-нибудь, а мы тут купим нормальные, на российскую трибуну.

– У спекулянтов купите?

– Да ладно, деньги пыль. Наши так играют, так играют! В кои веки есть за кого болеть. Сычев, Кержаков, Билялетдинов! А Аршавин какая лапочка! Надо поддержать ребят.

Бен, как истинный еврей, пять билетов продал с наценкой, а по образовавшемуся бесплатному шестому решил сам впервые в жизни сходить на футбол. Перед стадионом он встретился с Данилой и его друзьями. Шестеро россиян в бело-сине-красных футболках, дико возбужденные, веселые, уже нетрезвые, с энтузиазмом размахивали флагами. Над ними развевался огромный самодельный транспарант, каждая буква размером с лист А4. На нем было написано: «Мы приехали, чтобы побеждать! »

– Ох, мы вам и всыпем! – приветствовал Бена Данила. – 3: 0, не меньше. Потом отпразднуем хорошенько. Ты знаешь поблизости хороший ресторан?

– Знаю, конечно.

– Встречаемся здесь же после игры. Отметишь с нами нашу победу. Россия, вперед!

Как вы помните, Израиль, которому от этого матча уже ничего было не нужно, неожиданно выиграл 2: 1 и почти выбил Россию из финальной пульки. Поле игры Бен шел к месту встречи и с грустью думал, что отмечание, похоже, накрылось. Однако Данила с друзьями, к его удивлению, были так же веселы, как и перед матчем, и с таким же энтузиазмом размахивали флагами. Единственное изменение претерпел их транспарант.

Три буквы на нем были заклеены и поверх написаны две другие. Теперь надпись гласила: «Мы приехали, чтобы побухать! »

- не старше 30 лет и спонсируют­ся крупными спортивным­и брэндами, которые предоставл­яют спортсмена­м форму и кроссовки.  

В 1983 году многие были в недоумении­, когда в день забега на старте появился 61-летний Клифф Янг. Сначала все думали, что он пришел посмотреть­ на старт забега, так как был одет не как все спортсмены­: в рабочий комбинезон­ и галоши поверх ботинок. Но когда Клифф подошел к столу, чтобы получить номер участника забега, то все поняли, что он намерен бежать со всеми. Когда Клифф получил номер 64 и встал на линии с другими атлетами, то съемочная бригада, делающая репортаж с места старта, решила взять у него небольшое интервью. На Клиффа навели камеру и спросили:  

— Привет! Кто ты такой и что тут делаешь?  

— Я Клифф Янг. Мы разводим овец на большом пастбище недалеко от Мельбурна.  

— Ты действител­ьно будешь участвоват­ь в этом забеге?  

— Да.  

— А у тебя есть спонсор?  

— Нет.  

— Тогда ты не сможешь добежать.  

— Да нет, я смогу. Я вырос на ферме, где мы не могли позволить себе лошадей или машину до самого последнего­ времени: только 4 года назад я купил машину. Когда надвигался­ шторм, то я выходил загонять овец. У нас было 2000 овец, которые паслись на 2000 акрах. Иногда я ловил овец по 2-3 дня, — это было непросто, но я всегда ловил их. Я думаю, что могу участвоват­ь в забеге, ведь он всего на 2 дня длиннее и составляет­ всего 5 дней, тогда как я бегаю за овцами по 3 дня.  

Когда марафон начался, то профессион­алы оставили Клиффа в его галошах далеко позади. Некоторые зрители ему сочувствов­али, а некоторые смеялись над ним, так как он даже не смог правильно стартовать­. По телевизору­ люди наблюдали за Клиффом, многие переживали­ и молились за него, чтобы он не умер на пути. Каждый профессион­ал знал, что для завершения­ дистанции потребуетс­я порядка 5 дней и для этого ежедневно необходимо­ 18 часов бежать и 6 часов спать. Клифф Янг же не знал этого.  

На следующее утро после старта люди узнали, что Клифф не спал, а продолжал бежать всю ночь, достигнув городка Mittаgong. Но, даже без остановки на сон, Клифф был далеко позади всех легкоатлет­ов, хотя и продолжал бежать, при этом успевая приветство­вать людей, стоящих вдоль трассы забега. С каждой ночью он приближалс­я к лидерам забега, и в последнюю ночь Клифф обошел всех атлетов мирового класса. К утру последнего­ дня он был далеко впереди всех.  

Клифф не только пробежал супер-марафон в возрасте 61 года, не умерев на дистанции, ­ но и выиграл его, побив рекорд забега на 9 часов и стал национальн­ым героем. Клифф Янг преодолел забег на 875 километров­ за 5 дней, 15 часов и 4 минуты. Клифф Янг не взял себе ни единого приза. Когда Клифф был награжден первым призом в $10, 000, он сказал, что не знал о существова­нии приза, что участвовал­ в забеге не ради денег, и без раздумий решил отдать деньги пяти первым легкоатлет­ам, которые прибежали после него, по $2, 000 каждому. Клифф не оставил себе ни цента, и вся Австралия просто влюбилась в него.  

Многие тренирован­ные спортсмены­ знали целые методики о том, как надо бежать и сколько времени отдыхать на дистанции. Тем более, они были убеждены, что в 61 год супер-марафон пробежать невозможно­. Клифф Янг же всего этого не знал. Он даже не знал, что атлеты могут спать. Его ум был свободен от ограничива­ющих убеждений. Он просто хотел победить, представля­л перед собой убегающую овцу и пытался ее догнать. Перед такими людьми, как Клифф Янг, падают стереотипы­, и, благодаря им, люди убеждаются­, что их возможност­и находятся за пределами, ­ которые они сами себе придумываю­т.

только на тему карате.

Выглядело это в спарринге примерно так : "Ой, я тебе сейчас по почкам врежу, извини, конечно. Ой, ты упала, прости великодушно"- а ей в ответ : "А я тебе сейчас коленом в солнечное сплетение заеду, уж не взыщи. Ах, ты тоже упала, сейчас я тебе помогу подняться". Все это, конечно, понарошку, кулаки и ноги не долетали до смертельных точек в считанных миллиметрах, но все равно выглядело это взаимное извинение на фоне смертельного, по замыслу, спорта, немного странно. Такое было впечатление, что вся группа была набрана из интеллигентных ботаников, которых отчаявшиеся родители отправили набираться в будо уму-разуму в смысле самозащиты, точно также , как и я свое чадо в свое время.

И толькo одна юная девушка лет 15 заметно отличалась от них от всех. Она никого не предупреждала и не извинялась, она наносила удары молча, сосредотoченно, и очень точно, хотя у нее был всего лишь оранжевый пояс. И она всегда сама вызывалась вступить в спарринг с единственным подростком группы, у которого был зеленый пояс, и лупила его бережно, но не делая скидок на возраст. Ее темные глаза были мрачны и сосредоточенны на цели, черные брови сердито сдвинуты. Когда впоследствии оказалось, что этот мальчик- ее единственный младший брат , я как-то даже и не удивилась. Они, наверное, сызмальства дрались, судя по тому, как грамотно ее младший брат укладывался на пол при ее особенно точных ударах.

Сенсей пытался сделать молодежи внушение по поводу их сугубой вежливости : " Дорогие мои, сейчас наступает очередь раздела ки-ай. Кто помнит, что такое ки-ай и для чего оно нужно? "- в ответ лес рук завзятых отличников- "Это крик, чтобы противника запугать! "- "Правильно! Дорогие юноши и девушки, покажите свою агрессивность, хватит извиняться, это боевой спорт, это карате, а не гимнастика! "

Дети показали, как умели. Там кого-то даже уронили. И родители зааплодировали, восхищенные внезапно проявившейся и давно чаянной ассертивностью их детей.

Экзамен сдали все, кто на голубой пояс, кто на коричневый. При вручении дипломов и поясов случился казус- одна девочка сделала перед сенсеем нечто вроде книксена в благодарность- не иначе, в католической школе дите училось. Сенсей, будучи не лыком шит, исполнил реверанс в ответ, а после куда-то удалился.

Вернулся с довольно запыленным кубком, и произнес речь: "По традиции этого будо, я обязан вручить этот кубок лучшему ученику, и не обязательно это ученик, который наиболее точно выпоняет движения и который всегда побеждает противника. А потому вручаю я его Саскии, которая, хотя и недавно к нам присоединилась и не вполне отточила технику, но совершенно поняла и усвоила дух карате и имеет взгляд будо, настроение будо, дух будо "-и вручает кубок мрачной сосредоточенной девочке с младшим братом. Все были согласны, никто не протестовал.

Потому что, подписываясь на боевой спорт, не надо размениваться на книксены. И это не только карате касается.

Занятия по возрастным группам, Лена вписалась в соответствующую.

Периодически проходят семинары, приезжают крутые сенсеи, они показывают мастерство и оценивают навыки примкнувших, присваивают пояса всех цветов радуги, ученическую степень "кю" или мастерскую степень "дан".

В этой системе я участвую в качестве домашнего партнера для отработки приемов.

И вот очередной семинар.

Лене, чтобы получить очередную степень, надо усвоить новые приемы.

Лена говорит - бей меня в лоб.

Мне, интеллигенту, с высшим техническим образованием, как-то неудобно бить мать моих детей по лбу.

До этого были более мягкие установки. Типа, я нападаю с ножом.

Я спрашиваю, бить кулаком или ребром ладони.

Она говорит, все равно.

Я бью, ну как бью, имитирую удар.

У Лены не совсем все получается, или захват кисти не тот или обхват не такой.

А виноват в этом как бы я, что неправильно бью или бью не по настоящему.

Перед шестой попыткой возникает мысль, а может действительно треснуть ей по башке, в том числе за прожитые вместе годы?

С этой мыслью, я наношу удар и оказываюсь в позе - стою на ногах нагнувшись, нос около пола, правая моя рука сведена к лопатке и немного похрустывает.

Лена сверху докручивает руку.

Хриплю - сдаюсь!

Вечером приходит с семинара.

- Ты понимаешь, как трудно сдать экзамен на очередной "кю"?

Я, устраивая поудобней подушечку между ноющей лопаткой и спинкой дивана

- еще как понимаю.

П. С. На фотографии внучка Алиса, еще не в кимоно, в период, когда Тренер (с большой буквы) Иван Витальевич охмурял мою жену Елену. Фото и текст взяты с его странички.