Лучшие истории недели

мест за одним столиком не было, папу с мамой посадили за один столик, а меня, шестилетнего пацана, аж в другом зале с какими-то двумя хмырями.

Стол был сервирован на троих. Официантка принесла мне тарелку с котлетой и картофельным пюре и стакан компота. Борщ я ненавидел из-за вареной капусты, поэтому я его в расчёт не брал, хотя его тоже принесли. Также на столе была общая тарелка с хлебом и тарелка с тремя цилиндриками масла. Почему-то именно эта форма делала его особенно вкусным.

Несколько оглушённый электрическим светом и гулом полного ресторана, но помня о правилах этикета, я попытался завязать непринуждённую светскую беседу.

— Планета Юпитер почти целиком состоит из водорода и гелия. — сообщил я доброжелательно, болтая под скатертью ногами в сандаликах.

Мои соседи по столу ничем не выразили интереса к этому факту. Почему-то они на меня ни разу не посмотрели.

— Вот наш парторг точно состоит, [м]лять, из водорода, — как-то натужно и пришибленно сказал один. Второй промолчал, мрачно глядя исподлобья в зал. Руки он держал по обе стороны от своей тарелки с неровной коричнево-синей котлетой, приваленной вареными рожками.

— Дизентерия — это кишечная инфекция, которая передается через грязную воду, продукты питания или грязные руки, — поделился я, скользнув взглядом по черным каёмкам на ногтях пролетариев.

Как бы в ответ на это, мрачный взял в одну руку вилку, а в другую ложку и начал методично, как будто орудовал шанцевым инструментом, ломать котлету на маленькие кусочки и перемешивать эти кусочки с сероватыми рожками и подливкой. Такой способ поедания был мне внове, поэтому я смотрел во все глаза, не таясь — авось чему новому научусь. Затем хмыри один за другим взяли по куску хлеба и намазали их маслом.

— Моя любимая сказка про пойди туда не знаю куда, принеси то, не знаю что, — излучая дружелюбие сказал я. На это было ноль реакции.

— А недавно мы читали книжку братьев Гримм...

Натужный хмырь неопределённо хмыкнул и, показывая неожиданную осведомлённость в творчестве сказочников, довольно громко сказал глядя на проходившую мимо официантку: "Сатри, вон Красная Шапочка пошла. Нужно сегодня ночью её заарканить! " и начал громко стуча ложечкой размешивать сахар в чае.

Я, несколько сбитый с толку, сидел глядя на свой продуктовый набор, представляя, как официантка убегает по прерии, бестолково размахивая руками, а хмырь, размотав над головой лассо, ловит её петлей и утаскивает по каким-то темным делам своими плохо вымытыми руками.

И тут пришибленный сделал конкретно непацанский ход. Он поддел вилкой одинокий светло-жёлтый цилиндрик и со словами "А вот где тебе масла взять, парень, я не знаю... " размазал его по куску хлеба. Я не верил своим глазам. Чужую пайку захавать — это каким же опущенным надо быть! Во дворе за такое могли спросить, но видно хмырь был из каких-то других дворов. Я встал, вежливо задвинул назад стул, холодно кивнул и ушёл в соседний зал.

По дороге мне попалась давешняя официантка. Я счёл нужным предупредить её об опасности:

— Тетя, вон тот дядя вас обозвал красной шапочкой и сказал что сегодня ночью вас надо заарканить!

— Вот с@ка, я ему самому щас приарканю, — неожиданно сказал мужик в красной рубахе снимая на ходу фартук.

— Щас я кому-то ребра почешу шабером.

— Женя, не надо, — тихо попросила пожилая, как мне тогда казалось, девушка двадцати пяти лет...

— Да чо не надо-то, чо не надо, когда я давно хотел этому пи... — дальнейшее утонуло в гуле человеческого улья и, честно говоря, не поддаётся восстановлению за давностью лет. Меня тронули за плечо. Я поднял голову — это была мама.

Мы пошли за столик родителей, и мама уговорила другую официантку принести мне всё сначала, включая цилиндрик масла и, к моему негодованию, новую порцию борща.

играли вместе, а где общие интересы, там и разборки.

Без воплей и слёз не обходились. Срочно требовалась именно та игрушка, которой завладела сестра. Обделённый ребёнок рыдал на двсю квартиру. Разумные доводы не действовали.

Моя мама (педагог, преподаватель института) долго в объяснения не вдавалась.

Не наказывала, тем самым не давая повода раскрутить горе-горькое на полную катушку.

Стоять в углу и там исходить соплями от жалости к себе.

Мудрая мама поступала иначе. Мама сочувствовала:

— Ты тоже хочешь поиграть с этой куклой?

— Аааааа, она не даёт!

— Тебе обидно, будешь плакать?

— Дааааа! Ыыыыыы...

— Хорошо, плачь! Иди на кухню, садись и плачь. Сколько тебе надо времени, пять минут или десять?

— Десять! Ааааa!

— Я ставлю часы, когда стрелка дойдёт сюда, значит, пора заканчивать. -

Помню свои ощущения никакого блаженства. Одно дело, когда отругали, наказали, святое дело - сообщить всему миру о творящейся несправедливости.

Совсем другое, когда разрешили реветь в своё удовольствие. Время тянулось, слёзы не выдавливались, стрелка двигалась еле-еле. Я рыдала непонятно зачем и для кого, завидуя сестре, которая играла в комнате:

— Мама, сколько мне осталось плакать? -

— Ещё две минуты!

— Аааа, ыыыыы! — - Мама, я больше не хочу!

— Всё, наплакалась? Иди играй!

— Ну, наконец-то! Я бегом бросалась к игрушкам, забывая про ту куклу, с которой начала истерику.

В доме долго царили мир и покой. Ссориться желания не было. Вдруг опять придётся рыдать целых десять минут? Откуда взять столько слёз?

со своими учениками начал исследование поведения посетителей музеев. Бихевиоризм был тогда на подъеме, а музей все больше мыслили как учреждение образовательное, а не просто хранилище. Студенты под руководством Робинсона незаметно следовали за посетителями по залам и записывали их поведение.

Засекали хронометраж — сколько человек проводит в зале и у каждого экспоната. Это называли "удерживающей силой" экспоната, как долго на нем задерживается взгляд. Зарисовывали, каким маршрутом идет посетитель, в каком порядке и что пропускает. Делали подсчеты: сколько людей останавливается у картины, а сколько проходят мимо. Это назвали "притягивающей силой". Документировали "музейную усталость" — спад внимания к выходу. Пытались понять, почему одни экспонаты собирают толпы, а мимо других люди проходят не останавливаясь.

Оказалось, что у движения людей в музеях есть свои закономерности. Большинство людей, входя в зал, склонны поворачивать направо и двигаться вдоль правой стены. Оказалось, что существует "притяжение дверей" – чем ближе к дверям в соседний зал, тем меньше внимания будет уделено картинам, висящим у выхода. Оказалось, что люди как правило льнут к стенами минуют островные витрины в центре, а первые вещи получают больше внимания, чем последние. А если тенденции существуют (люди — стадные животные), значит ими можно управлять, меняя экспозицию.

По результатам этого исследования была написана книга "Поведение музейного посетителя", изданная Американской ассоциацией музеев в 1928 году. Над этой темой потом много работали и психологи и социологи. Добавляли массовые опросы, датчики движения, тепловые карты, устройства, следящие за направлением взгляда и т. д.

Потом музейные технологии взяли на вооружение маркетологи из больших супермаркетов. Они тоже начали отслеживать поведение покупателей, чтобы управлять ими. И сегодня множество супермаркетов устроены одинаково. Входя в магазин человеку нужно некоторое время, чтобы освоиться. Это "зона разгона" и в ней человек еще не покупает. Поэтому в зоне разгона важного не выставляют, самый ходовой товар чуть дальше, когда покупатель уже освоился. Музеи тоже никогда свои главные шедевры в начале не ставили.

Часто на входе в магазин ставят зелень, овощи и фрукты — они работают на настроение. Яркая, душистая зелень и цветы создают радостное впечатление свежести, здоровья и изобилия. Пекарня добавляет запах свежего хлеба. Магазины, в которых нет своей пекарни, могут использовать синтетические ароматизаторы. Очень хорошо действует на покупателя запах свежемолотого кофе. Существует целая индустрия "ароматного маркетинга".

Как и музейный посетитель, покупатель склонен повернуть направо и обходить зал против часовой стрелки. Поэтому ходовые товары ставят справа от входа и весь поток строят на этом маршруте. Предметы первой необходимости (молоко, хлеб) располагают в глубине, чтобы человек прошел через весь магазин. Бесплатные пробы будят аппетит и чувство долга — нужно отплатить покупкой. Медленная спокойная музыка замедляет шаг, а каждая лишняя минута, проведенная покупателем в магазине, увеличивает средний чек.

как-то автоматически, он ничего об этом не знал.

И вот Юлий Борисович Харитон, будучи очень ответственным человеком, с оттопыренными прозрачными ушками, в беретике, такой маленький-маленький, пришел по месту прописки в Москве в военкомат. Он пришел, жмется – там здоровенный какой-то такой капитанище, который в этот момент по телефонной трубке болтает с возлюбленной, обсуждая, значит, ее коленки и задницу, и который при виде маленького Харитона в этом беретике сказал: ты погоди, сиди, дед, сиди.

Харитон подождал 10 минут, наконец снова сказал, что, вот, вы знаете, мне надо было бы узнать, в каком я звании и состою ли я на учете. Ему сказали: ну вам же сказали подождать, да? Харитон терпеливо ждет. Наконец прошло 40 минут, и капитан соблаговолил двинуть свою тушу туда в картотеку и в архив. А дальше, — Харитон рассказывает, — я услышал странные звуки. Я услышал, что что-то упало, потом я услышал топот. Через несколько минут ко мне вышли перекошенные и белые начальник военкомата, совершенно белый капитан – у них у всех были приставлены к вискам руки. Они сообщили, что он находится в звании: "товарищ генерал!". Причем сам Харитон рассказывал это без особенных эмоций, поскольку значения таким мелочам не придавал.

с зарплатой в 10 килограмм гречки в месяц (кто помнит 1992-1993 - тот поймет). И всё это — на фоне только появившегося импортного изобилия. Нынешним детям не понять, что такое в ранние 90-е годы было съесть на школьной перемене Сникерс или выйти во двор с кассетным магнитофоном. Как вы понимаете, с месячным бюджетом в 10 кило гречки Сникерс на перемене, а уж тем более магнитофон во дворе были исключены. Да я и сам все прекрасно понимал, и даже не заикался о таких вещах.

Так что, когда 1 января 1993 года получил в подарок Sony Walkman — состояние у меня было близко к шоковому. Во-первых, по тем временам это было круче, чем сейчас iPhone X и Apple Watch вместе взятые. Во-вторых, я понимал, что ближайшие полгода гречки в месяц станет в два раза меньше. "Мама, откуда?

— Не переживай, это на работе подарили". Короче, до лета я в школе был если и не королем, то особой благородных кровей точно.

И только спустя несколько лет я узнал, что ради плеера мама несколько месяцев подрабатывала на полставки уборщицей в этом же саду...

Сейчас я уже взрослый лось, примерно, в том же возрасте, что было в те годы моей матери. Зарабатываю более, чем хорошо. Но заставить маму согласиться на какую-нибудь дорогую покупку не могу ("Тебе надо деньги копить на новую машину / квартиру / дачу". У кого родители пережили в зрелом возрасте 90-е — меня поймут). Вот и приходится придумывать каждый раз, откуда подарок. Туристическая путевка — "Да это у знакомых рекламный тур, со скидкой 50%, надо брать". Телевизор — бонусы от магазина, телефон — "У нас он тут в два раза дешевле, чем у вас в России". По опыту, лучше всего срабатывает возможность взять билеты в театр "за бонусы сотового оператора, которые если сейчас не потратить — через неделю сгорят".

Вот и сейчас взял ей билеты на концерт в Кремль, "пропадали билеты у знакомых, чья фирма спонсирует этот концерт", а в глазах стоит светящийся от счастья 13-летний пацан с плеером в руках, и слезы наворачиваются.

Дорогие мои, мой вам совет: пока не поздно — радуйте своих родителей. Они, хоть и старенькие уже, все ещё верят в чудеса. Ну а современные варианты "чудес" я вам написал.

Когда наконец прибыли сотрудники полиции, они приготовились к худшему.

Они решили, что собака ранена... застыла от страха... или уже погибла.

Но то, что они обнаружили, заставило их сердца замереть.

Под ее телом... спрятанный в снегу... лежал крошечный щенок.

Он едва дышал и чуть не замерз насмерть.

А большая собака, этот молчаливый герой, согревала щенка теплом собственного тела, чтобы сохранить ему жизнь.

Она не нападала.

Не паниковала.

Не бросила его.

Она стала для него щитом.

Одеялом.

Домом.

Но больше всего всех потрясло то, что произошло потом.

Когда спасатели положили щенка в машину скорой помощи... большая собака не бросилась следом.

Не запрыгнула внутрь.

Не сдвинулась с места.

Она просто смотрела.

Словно хотела убедиться...

"Он в безопасности? "

И только когда она увидела, что щенок находится в тепле и под защитой... она наконец позволила спасателям забрать и себя.

Они оба выжили.?

А та ночь оставила после себя урок, который мир никогда не должен забывать:

Верность не всегда кричит.

Иногда... она молчит.

Иногда... она остается неподвижной.

Даже когда холод способен убить.

Потому что настоящая любовь — это не просто чувство.

Это выбор.

И эта собака выбрала... не уходить.??

комфорт-класса и пожизненным чувством глубокой благодарности.

Мне тридцать два, я руковожу небольшим отделом в IT-компании, зарабатываю нормально и никогда не был жмотом. У меня есть железное правило: кто приглашает, тот и платит. Поэтому, когда я позвал двадцативосьмилетнюю Марину в хороший паназиатский ресторан в центре, я был абсолютно готов закрыть счет. Я шел на свидание с красивой, вроде бы адекватной девушкой, с которой мы довольно мило переписывались в приложении целую неделю.

Но, как говорится, дьявол кроется в деталях и в устрицах.

Марина опоздала на сорок минут. Впорхнула в зал, благоухая тяжелым парфюмом, эффектно скинула тренч на руки подоспевшему официанту и плюхнулась на диван. Ни слова извинений. Лишь царственный кивок: "Пробки жуткие, я так устала".

Дальше начался не диалог двух потенциальных партнеров, а кастинг на роль генерального спонсора. Марина взяла меню с таким видом, словно это был каталог ее законных трофеев.

— Так, я буду плато морепродуктов, вот эту фалангу краба, салат с тунцом и, пожалуй, бокал "Шабли". Нет, давайте сразу бутылку, я сегодня хочу расслабиться, — звонко продиктовала она официанту, даже не взглянув в мою сторону.

Я заказал себе стейк из лосося и двойной эспрессо. Я не считал чужие деньги и не жалел своих, но меня начало забавлять ее поведение. Знаете, есть такая особая хищная грация, с которой женщина-потребитель сканирует пространство. Весь наш разговор свелся к ее монологу о том, каким должен быть "настоящий мужчина". Настоящий мужчина должен решать проблемы, должен брать ответственность, должен возить на Мальдивы минимум дважды в год и, разумеется, должен понимать, что "женщина создана для любви и красоты, а не для работы в офисе с девяти до шести". Сама Марина, к слову, гордо именовала себя "энергопрактиком и арт-куратором", что в переводе на русский обычно означает беззаботное сидение на чужой шее.

Она съела половину краба, сделала пятнадцать селфи с бокалом на фоне интерьера ресторана, выпила почти всю бутылку вина и томно вздохнула.

— Ой, я так наелась. Слушай, вызови мне "Бизнес" до дома, а то я на каблуках, не хочу таксистов на экономе терпеть. И счет попроси, я уже устала.

Я кивнул. Официант принес черную кожаную папку. Я открыл ее. Итоговая сумма составляла девятнадцать тысяч семьсот рублей. Из них мой лосось и кофе стоили две с половиной. Остальные семнадцать с лишним тысяч — это была инвестиция в маринино "расслабление", фаланги краба и дорогое вино.

Я достал бумажник, вытащил карту. И тут Марина, поправляя помаду, глядя в зеркальце пудреницы, выдала фразу, которая стала финальным аккордом этого театра абсурда.

— Ты же чаевые нормальные оставишь? А то терпеть не могу жадных мужиков. Мужчина вообще должен всегда и за всё платить не глядя, если хочет, чтобы рядом с ним была ухоженная девушка.

Моя рука с картой замерла в воздухе. Я посмотрел на нее. На эту идеальную укладку, на надутые губки, на полную, железобетонную уверенность в том, что я — просто безликий банкомат, которому выпала великая честь оплатить ее гастрономическую фотосессию. Во мне не было злости. Во мне проснулся холодный, расчетливый прагматик с отличным чувством юмора.

Я убрал карту обратно в бумажник. Поднял руку, подзывая официанта.

— Будьте добры, рассчитайте нас раздельно, — спокойно, глядя прямо в глаза Марине, сказал я.

— Мне, пожалуйста, стейк из лосося и эспрессо. А девушке — всё остальное.

Зеркальце в руках Марины дрогнуло и с сухим стуком захлопнулось. Ее лицо вытянулось так, словно я только что предложил ей пойти работать на завод.

— В смысле раздельно?! — ее голос дал петуха, сорвавшись с бархатного шепота на базарный визг.

— Ты что, серьезно?! Ты же мужчина! Ты меня пригласил!

— Я пригласил девушку на ужин, чтобы познакомиться и пообщаться, — так же ровно, не повышая голоса, ответил я.

— А не спонсировал выездной банкет арт-куратора.

— Да ты вообще не мужик! Мужчина должен платить! Я вообще-то потратила время, я два часа делала укладку и макияж, чтобы украсить твой вечер! Я на такси сюда ехала! — ее глаза гневно сверкали, она судорожно схватила свой телефон.

Официант, человек с каменным лицом профессионала, тактично подошел с терминалом.

— Марина, — я приложил карту к экрану, оплачивая свои две с половиной тысячи. Оплата прошла с веселым писком.

— Твоя укладка и макияж — это инвестиции в твое же самомнение. Я не заказывал услуги аниматора, чтобы оплачивать твое время. Ты взрослая, независимая женщина. Наслаждайся крабом. И такси "Бизнес" не забудь себе вызвать, настоящие энергопрактики на экономе не ездят.

Я встал, надел пальто и не торопясь пошел к выходу. Спиной я чувствовал ее испепеляющий взгляд. Краем глаза я успел заметить, как она, нервно кусая губы, лихорадочно листает контакты в телефоне — видимо, искала, кто из ее "запасных аэродромов" сможет срочно перевести семнадцать тысяч на оплату элитного вина, потому что на ее собственной карте таких денег предсказуемо не оказалось.

Больше мы не виделись. Она, конечно же, заблокировала меня во всех мессенджерах, предварительно написав длинное, полное яда и орфографических ошибок сообщение о том, что я "нищеброд" и "неудачник, который не тянет королеву". Я посмеялся и удалил чат.

Давайте называть вещи своими именами. Когда девушка идет на свидание не для того, чтобы узнать человека, а для того, чтобы бесплатно поесть деликатесов на половину чужой зарплаты — это не свидание. Это банальный бытовой паразитизм.

Фраза "мужчина должен" работает только в браке и в партнерстве, где есть взаимное уважение, поддержка и общий бюджет. А на первом свидании никто никому ничего не должен. Галантность и желание заплатить за ужин у нормального мужчины возникают естественным образом в ответ на адекватность, скромность и искренний интерес со стороны женщины. Но как только включается режим агрессивного потребления и прайс-лист за "укладку" — карета мгновенно превращается в тыкву, а королева — в обычную халявщицу с непомерным аппетитом, которой самое место наедине с неоплаченным счетом.

А как вы считаете, прав ли мужчина, который разделил счет после такого откровенно потребительского отношения, или всё-таки пригласил — значит, терпи и плати за всё до конца?