Лучшие истории недели

налюбилову нашего века — бессмысленной карьерной гонке и "культуре успешного успеха".

Конечно, тут сошлись звёзды: пандемия, вечные экономические кризисы, перед глазами — пример выгоревших дотла родителей, которые отдали молодость корпорациям, а получили пшик. Но был и ещё один секретный учитель. Самый примитивный жанр на свете — мобильные кликеры. Те самые, где надо тупо тыкать пальцем в экран ради одной виртуальной монетки, потом нанимать пиксельную бабушку, чтобы она пекла печеньки за тебя, покупать заводы, и так до бесконечности.

Старшие думали, что дети просто залипают в тупую казуалку. На самом деле дети в этот момент проходили суровый экстернат по философии. Кликер — это ведь обнажённый, дистиллированный движок капиталистической гонки, и учит он одной главной вещи: механике эмоционального обнуления.

Вспомните, как это работает. Ты копишь на первый крупный апгрейд. Ткнул, купил, цифры побежали быстрее. Мозг на секунду взрывается от дофамина: "Есс, я смог! "Но проходит ровно полминуты. Твой новый космический доход становится обыденностью, серостью и фоном. Твой триумф испарился, он больше не греет. Чтобы вернуть ту секундную радость, тебе нужен уже миллиард. А когда доползёшь до миллиарда — система равнодушно выкатит цель в триллион, на фоне которой твой миллиард выглядит как нищенская подачка.

Зумеры прогнали этот цикл выгорания через свои пальцы миллион раз. И когда они выросли и пришли на рынок труда, у них на пустую статусную херню обнаружился врождённый радар.

Выходит к ним сияющий тимлид и заводит старую пластинку: "Ребята! Если вы будете два года фигачить овертаймы, вы пересядете из кресла джуна в кресло мидла! У вас будет статус и уважение! "

А зумер смотрит на него и думает: "Ага. Плавали, знаем. Я убью два года жизни, выжгу нервы, получу твой апгрейд, порадуюсь ему ровно три дня, а через чёртов месяц эта должность станет для меня унылой лямкой, и вы потребуете от меня сд@хнуть уже ради кресла сеньора. Пошёл ты нах[рен] со своей виртуальной бабушкой".

Причём в жизни всё ещё хуже, чем в телефоне. В кликере дофамин хотя бы гарантирован: ткнул — получил. А жизнь — это поломанный, кривой кликер. Ты можешь пять лет кликать по клавиатуре в офисе, но кнопку "апгрейд" нажмут не для тебя, а для племянника директора. То есть эмоциональное опустошение на финише гарантировано в ста процентах случаев, но в реальной гонке тебе ещё и сам приз выдают через раз.

Зумеры не ленивые, они работают — нормально и профессионально. Но у них в башке навсегда сломалась мотивация "роста ради роста".

Здесь они предельно честны перед самими собой: "Окей, какой-то большой, великой цели, которая была бы по-настоящему нашей — у нас прямо сейчас нет. Мы не изобрели лекарство от рака и не полетели к звёздам. Но раз уж своей большой цели нет, то впрягаться вместо неё в вашу фальшивую гонку за статусными тачками, айфонами и строчками в резюме — мы тем более не будем".

Они просто научились отделять навязанную корпоративную морковку от нормальной человеческой жизни. Зарабатывать на жилье, еду, близких и свои базовые потребности — надо, тут вопросов нет, это взрослая ответственность. Но отдавать системе своё личное время сверх этого договора они отказываются. В шесть вечера ноутбук закрывается не из лени, а потому что за пределами офиса начинается настоящая реальность: друзья, хобби, семья, книги или возможность просто выдохнуть и побыть в тишине. Это осознанный выбор в пользу живой жизни, а не её цифрового симулятора.

А если системе так уж хочется, чтобы кто-то крутил её колесо по 14 часов в сутки ради красивой циферки на балансе... что ж, для этого зумер может лениво запустить кликер на смартфоне под сериал. Там этот иллюзорный успех достигается куда дешевле, быстрее и безопаснее для здоровья. По крайней мере, из телефона всегда можно выйти, нажав одну кнопку.

— работай, плати, терпи и не фантазируй.

Потом молодёжь была до 25.

Я подумал: ладно.

25 — это ещё молодёжь.

Там человек хотя бы внешне ещё не спорит с этим определением.

Потом сделали до 30.

Потом до 35.

Теперь — до 39.

И у меня уже ощущение, что государство не повышает возраст.

Оно просто отказывается меня отпускать.

Я уже и сам морально приготовился стареть.

А мне говорят: нет-нет, ты побудь ещё молодым.

Просто молодым… с износом.

Когда пенсионный возраст подняли на пять лет, и молодёжь тоже подняли на пять лет, я понял: у них просто на всё один метод.

Если проблема есть — сдвинуть сроки вправо.

Возраст, ожидания, горизонт планирования, а лучше — вообще гражданина целиком.

Ты не старый.

Ты обновлённый молодой.

Ты не предпенсионер.

Ты перспективный человек с пробегом, но без гарантии.

По паспорту у меня, может быть, ещё юность.

А по позвоночнику — уже расширенное заседание регионов.

Я встаю так аккуратно, будто внутри меня что-то нельзя расплескать.

По бумагам у меня расцвет.

А по утрам — подъём без резких политических движений.

И вот это всё теперь официально называется молодость.

Молодёжь до 39 — это когда тебе в анкете пишут

"молодой специалист", а в аптеке уже спрашивают:

"У вас наша скидочная карта есть? "

И самое унизительное, что есть.

Потому что на работе тебе ещё говорят:

"Ну вы же молодые, энергичные".

А в аптеке:

"Возьмите вторую упаковку, по акции".

То есть в одной части города я надежда страны, а в другой — постоянный клиент.

Организм вообще не в курсе государственных решений.

У него своя отчётность.

Колено щёлкает честнее Росстата.

Спина говорит правду без согласования с профильным комитетом.

Вообще, конечно, удобно.

Если человек плохо себя чувствует в 38, можно сказать, что это не возраст.

Это просто молодость подходит к климаксу.

Причём у нас, если надо, и климакс могут оформить как меру поддержки населения.

Не конец этапа, а расширенный сезон чувствительности.

Я смотрю на всё это и понимаю: мне всю жизнь не давали стать кем-то окончательно.

Сначала не дали нормально побыть ребёнком — сразу школа, дисциплина, форма, строем.

Потом не дали закрепиться во взрослости — теперь, оказывается, я опять молодёжь.

То есть я уже дошёл до того возраста, когда организм просит покоя, а государство — чтобы я ещё немножко побыл будущим.

Особенно трогательно, что у нас есть люди, которые десятилетиями прекрасно выглядят как молодёжная политика в человеческом обличье.

И главной комсомолке страны уже, мягко говоря, не 19.

Но тут только уважение.

Не каждый способен так удерживать образ молодости, что в какой-то момент уже не он держится за молодость, а молодость — за него.

И тут я вдруг понял: а ведь у меня снова появился шанс на советскую мечту.

Я был пионером.

А в комсомол не успел.

Страна закончилась раньше.

И мне тогда было обидно.

А теперь, если так дальше пойдёт, я, возможно, ещё и в комсомол вступлю.

Причём раньше, чем выйду на пенсию.

Если вообще когда-нибудь выйду.

Я вообще был человек светский, рациональный.

Но в последнее время становлюсь религиозным.

Потому что слишком многое теперь держится исключительно на чуде.

И моя молитва проста:

Господи, останови Землю, я сойду.

С моими доходами я уже чувствую себя зайцем в этом поезде.

Еду неизвестно куда, а билет дорожает так, будто я еду в СВ и ещё морально порчу вагон.

И огради, Господи, фонтан идей на Охотном Ряду высоким забором и санитарной зоной.

Потому что каждый раз, когда они что-то уточняют, моя жизнь почему-то становится либо длиннее на бумаге, либо дороже в реальности.

И даруй мне, Господи, не новую возрастную категорию, а что-нибудь уже материальное.

Не статус.

Не формулировку.

Не расширенный диапазон молодости.

А пенсионный билет.

И желательно раньше, чем комсомольский.

И сильно желательно — раньше места на кладбище.

Аминь.

любого отдельного пингвина, стоящего в одиночестве в течение нескольких часов. Колония из около 3000 особей не стояла в одиночестве. Они сделали то, что делали императорские пингвины миллионы лет именно в этой ситуации они стали одним. Образование в круг в метель — одна из самых сложных систем теплоуправления в естественном мире: живая конструкция, поддерживающая свой интерьер на устойчивых 37 градусах независимо от внешней температуры, скоординировало тепло пингвинов и поведенческий алгоритм элегантности, захватывающей дух. Физика императорского пингвина смоделирована термодинамиками, изучающими поведение для применения в инженерии изоляции человека. Пингвины на холодном внешнем краю движутся внутрь со скоростью примерно два сантиметра в минуту, достаточно медленно, чтобы сохранить целостность прижима, но достаточно быстро, чтобы пропустить каждую птицу через теплый интерьер, прежде чем потерять критический момент замерзания. В ответ на изменение направления ветра, вплоть до круга вращается как целая конструкция самая плотная секция всегда ориентированная на преобладающий ветер. Ни один пингвин не руководит этим. Ни один пингвин не ведет его. Каждый пингвин реагирует на простой местный стимул слишком холодного, слегка движется к теплу, а коллективное поведение, которое возникает из миллионов таких простых решений, является саморегулирующейся тепловой системой, которая сохраняет этот вид жизни на протяжении ледниковых периодов. Каждый самец стоит с яйцом на ногах и ждет, когда ушедшая шестьдесят дней назад самка охотиться и которая вернется, переплыв сотни километров морского льда, чтобы накормить цыпочку, с которой она еще не встречалась. Он не ел уже два месяца. Он стоял в темноте и холоде, которые убили бы большинство живых существ. У него есть яйцо. У него есть соседи. У него есть все, что ему нужно.

Из сети

красивым и очень взрослым, хоть учились мы тогда в 4-5 классе. Даже в старших классах не все так писали, я серьезно. Естественно, все стенгазеты были написаны ее рукой. Иногда ребята из параллельных классов или даже постарше просили ее написать записку от имени родителей, у нас такое практиковали. Не знаю, чего думали учителя, когда им приносили тетрадный листок с текстом: "Прошу освободить сегодня мою дочь Пупкину Машу от занятий по пению в связи с артритом". Наташка просто писала те болезни, которые слышала от бабушки. Так что освобождение от физкультуры "в связи с простатитом" никто из нас не получил, бабушка им не болела.

Но это все была присказка, а теперь сама история. Это был скорее всего 1988, может даже 1989, нам было 10-11 лет. Весной несколько человек в нашем районе укусила не то лиса, не то собака, было подозрение на бешенство, поэтому началась массовая вакцинация домашних собак. А собак у Наташки было целых три. Обычно в то время все держали одну собаку, это теперь, чтоб они не скучали, заводят по 2-3 песика, а тогда все было как в китайской семейной политике "одна семья- один ребенок" или в нашем случае "одна семья-одна собака". Но семья Наташки шла в авангарде моды, собак уже тогда было три.

На всех остановках висели объявления, что такого-то числа в сквере по адресу ХХХ состоится вакцинация собак и список участков. Эта дата удачно выпала на наши весенние каникулы, поэтому родители поручили привить собак Наташке. Кто-то из вас сейчас отправил бы ребенка 10-11 лет отвести трех собак на вакцинацию в скверик возле старого кладбища??

Собаки у меня не было, но не бросать же подругу. Две девочки с тремя собаками пешком двинули в сторону старого кладбища. Когда мы пришли на пустырь ("сквер" по мнению фантазеров из санстанции), там была толпа собаковладельцев, очередь обещала быть долгой. Не, я конечно подруга, но терять день каникул на стояние в очереди на пустыре перед кладбищем мне не хотелось. Пошла выяснять, чего так медленно. Все было очень просто, там был всего один человек, который делал уколы и записывал в тетрадь данные "пациента". Я всегда была активной пионеркой и помогала маленьким и стареньким, поэтому выступила с рацпредложением, а давайте вы будете уколы делать, а кто-то другой записывать данные в тетрадку. Не знаю, почему дядька-врач не отправил меня сразу в баню. Наоборот, ему понравилась моя идея, но он потребовал человека с хорошим почерком. Вопрос решен, у нас ведь есть Наташка! Почерк у нее лучше, чем у учительницы. Она будет записывать всех, пока наша очередь не подойдет. А потом мы уйдем, пусть нового помощника ищут.

Наташка спросила, чего писать, а дядька пробурчал "Участок пиши, адрес, фамилию, имя. И отчество не забудь". Наташка спросила, чье имя, а врач сострил и ответил: "Ну не твое же". Вероятно, он хотел этим сказать "ФИО взрослого владельца собаки, деточка, а не твое, ведь ты несовершеннолетняя", но вместо этого сказал с ухмылкой "Ну не твое же", чем открыл широкие горизонты для фантазии. Что такое участок мы уже выяснять не стали. Это и так понятно. У нас с Наташкой в детской поликлинике был девятый.

Полистать журнал Наташка не догадалась. Да и что там смотреть, почерк у врача, наверняка, неразборчивый. А устно он все объяснил.

Очередь пошла намного быстрее. Писала Наташка, несмотря на свои 10-11 лет, не только ровно и красиво, но и быстро. Я в это время стояла в очереди с тремя собакам, и примерно через полчаса уже была у заветного столика с журналом.

Имена и адреса хозяева диктовали сами, Наташка, пардон, ассистент ветеринара Наталья Петровна, только уточняла участок в поликлике. И не важно, что для собак было всего три участка, в поликлинике для людей участков было намного больше.

... Где-то в архивах санстанции лежит журнал вакцинации за 1988-89 год, в котором черным по белому написано:

— Нестеров Шарик Иванович, улица Садовая, дом 5, квартира 9, участок 2

— Матвеева Жучка Анатольевна, адрес, участок 10

— Грищенко Бим Иванович, адрес, участок 7

И так примерно на две-три страницы.

Завершался этот шедевр следующими строками:

— Парфенова Каштанка Петровна, адрес, 9 участок

— Парфенов Вулкан Петрович, адрес, 9 участок

— Парфенов Джек. Думаете Петрович? А вот и нет, это сын Каштанки и Вулкана, поэтому Парфенов Джек Вулканович. Тоже 9 участок.

После Джека Наташка закрыла журнал и сказала, что мы уходим. Доктор спросил, есть ли желающий с красивым почерком на должность писаря, а то очередь будет медленно идти. Вызвалась какая-то тетушка, а мы пошли домой.

Мы уже были на приличном расстоянии от пустыря, когда услышали, как врач во все горло запел русскую народную песню "Ах у ели, ах у елки", ну как песню, фрагменты из названия. .. Или это он ругался на ту тетеньку, что она медленно записывала?

плохо, второму, десятому. Через двадцать минут в проходах очереди в туалеты, людей тошнит, кого-то скручивает прямо в кресле, бортпроводники носятся с пакетами. Туалетов на 747-м больше десяти штук — не хватало.

Сели в Копенгагене — от трапа увезли 142 человека на скорых. Всего слегло 196 из 344. Больше половины борта.

Самое массовое пищевое отравление в истории авиации.

Пилоты при этом чувствовали себя отлично. Им просто повезло.

Разобрались быстро. Омлеты готовили в кейтеринге в Анкоридже. Один из поваров нарезал ветчину с гнойными ранками на руках. Заклеил пластырем, вышел на смену.

Из ранок в ветчину попал золотистый стафилококк. Дальше готовые омлеты простояли при комнатной температуре 14 часов, потом их засунули в холодильник на 10 градусов. Бактерия размножилась и наделала токсина. А стафилококковый токсин термостабильный разогревом его не убьёшь.

Этот повар сделал 220 порций. Из тех, кто съел его омлеты, заболели 86%.

А у пилотов внутренние часы были на аляскинском времени, и когда пассажирам раздавали завтрак, пилотам хотелось ужинать. Взяли стейки. Просто не было настроения на омлет, это их спасло.

Никакого правила "есть разную еду" тогда не было. Чистое везение.

Менеджер кейтеринга JAL, 52-летний Кэндзи Кувабара, узнав, что произошло, покончил с собой.

Расследование вёл аляскинский эпидемиолог Маки Айзенберг. Он потом опубликовал статью в The Lancet и предложил элементарную вещь: пусть командир и второй пилот едят разные блюда. Если одно отравлено — второй здоров и сажает машину.

Japan Air Lines внедрили первыми, остальные подтянулись.

Прикол в том, что FAA — американский авиарегулятор до сих пор не сделала это обязательным требованием. Формально это внутренняя политика авиакомпаний. Но после 1975-го её приняли практически все.

Через семь лет случилось ровно то, чего боялись.

Август 1982, рейс из Бостона в Лиссабон. В экипаже десять человек. Восемь съели тапиоковый пудинг — включая командира, второго пилота и бортинженера. То есть всех, кто управляет самолётом.

Через несколько часов все восемь лежат. Рвота, спазмы, работать невозможно.

Кто за штурвалом? Второй пилот, который просто не захотел сладкого.

Опять повезло.

Как это работает на практике

Для экипажа на борт грузят отдельное меню — crew meals. Несколько вариантов. Командир берёт одно, я другое. Где-то командиру дают блюдо из первого класса, второму пилоту — из бизнеса. Есть негласная штука: нормальный командир даёт второму выбрать первым.

Бортпроводников это не касается — их много, если один выпадет, остальные вытянут. С нами другая математика: нас двое.

Многие ребята вообще не трогают бортовую еду. Берут контейнер из дома. Сам готовил, знаешь что внутри, никаких сюрпризов. Я тоже так делаю, когда есть возможность.

Суши, сырая рыба, устрицы — перед рейсом лучше не надо. Отравление моллюсками накрывает через 4-6 часов. Если в этот момент ты на эшелоне, а до ближайшей полосы полчаса — ну, сами понимаете.

Кстати, помните комедию "Аэроплан!" 1980 года?

Почему пилоты едят разную еду?

Там оба пилота и полсалона травятся рыбой, а самолёт сажает мужик с трясущимися руками.

Так вот, фильм вышел за два года до случая с пудингом. Сценаристы пародировали старый фильм "Нулевой час!" 1957 года, где тоже пилоты выходят из строя из-за еды. Голливуд дважды обыграл этот сюжет как абсурд. А оно дважды произошло в реальности.

В общем, в авиации вообще полно таких штук. Простые правила, которые можно объяснить за полминуты, а за каждым конкретная история.