Лучшие истории недели

году режиссёр Джеймс Кэмерон подбирал актёров для самого дорогого фильма своего времени. "Титаник" задумывался как масштабное зрелище, но прежде всего — как история любви, памяти и утраты. Молодую Роуз он нашёл быстро. Кейт Уинслет было всего 21, и в ней было всё, что нужно для роли юной девушки, впервые столкнувшейся с настоящим чувством на борту обречённого корабля.

А вот со Старой Роуз всё оказалось куда сложнее. Кэмерон искал не просто пожилую актрису. Ему была нужна женщина, чьё лицо само по себе рассказывает историю. Глаза, в которых читаются прожитые десятилетия. Человек, способный вместить в себе 84 года памяти, любви, потерь и молчаливой силы.

Так он нашёл Глорию Стюарт.

К тому моменту ей было 86. Она не снималась активно уже много десятилетий. Для широкой публики её имя почти исчезло из памяти — Голливуд ушёл вперёд, меняя эпохи, лица и смыслы. А она ушла ещё раньше.

В 1930-х Глория Стюарт была настоящей звездой студии Universal. Она снималась в классических фильмах ужасов — "Человек-невидимка", "Старый тёмный дом" — работала в расцвете золотой эпохи Голливуда, была молодой, красивой, востребованной. Но в 1940-х, находясь на пике карьеры, она сделала редкий для того времени выбор — ушла сама.

Не из-за скандалов. Не из-за отсутствия ролей. А потому, что хотела большего — свободы и контроля над творчеством. Голливуд той эпохи женщинам этого не давал. И Глория выбрала искусство вне камер. Она стала художницей, занималась живописью, графикой, скульптурой, прожила долгие десятилетия в тишине мастерских и выставочных залов.

И вдруг — звонок от Джеймса Кэмерона.

Прочитав сценарий, Глория сразу поняла, чего от неё ждут. Не просто текста и мизансцен. А подлинного, прожитого чувства. Женщины, которая несёт любовь через всю жизнь, как тихую, незаживающую рану.

"Я могу это сделать", — сказала она. И сделала.

Её роль в "Титанике" легко недооценить на фоне масштабной катастрофы, молодой страсти и визуального размаха. Но именно Старая Роуз удерживает всю историю. Она — рамка, голос памяти, точка опоры. Женщина, оглядывающаяся назад через почти столетие и пытающаяся объяснить, что значит быть молодой, влюблённой и по-настоящему живой.

Посмотрите на её лицо в сцене, где она впервые видит рисунок Джека. Восемьдесят четыре года сжимаются в одну секунду. Услышьте, как она говорит: "Прошло 84 года, а я всё ещё чувствую запах свежей краски". Это не актёрская игра. Это прожитая жизнь.

Глория Стюарт родилась 4 июля 1910 года — в эпоху немого кино, всего через два года после гибели настоящего "Титаника". К моменту съёмок фильма она пережила две мировые войны, Великую депрессию, расцвет и закат студийной системы, рождение и развитие звукового кино и собственную карьеру — фактически дважды.

Она уже прожила целую жизнь. И именно тогда началась вторая.

В 1997 году "Титаник" вышел на экраны и стал мировым явлением. А Глория Стюарт в 87 лет получила номинацию на "Оскар", став самой возрастной номинанткой в истории этой категории. Статуэтку она не получила. Зато получила нечто куда более ценное — возвращение в мировую память.

В интервью она говорила просто и точно: "Никогда не поздно. Возраст не имеет значения, если тебе есть что сказать".

Она прожила до 2010 года — ровно сто лет. И в последние годы своей жизни была известнее, чем в юности. Не благодаря красоте. А благодаря мудрости.

Самая сильная сцена "Титаника" — не крушение корабля. А Старая Роуз, которая ночью отпускает прошлое. Глория знала, как это — жить дальше.

Её жизнь доказывает: не обязательно быть бесстрашной, чтобы быть смелой; не нужно быть молодой, чтобы быть значимой; и никогда — действительно никогда — не бывает поздно.

Ей было 86, когда она пришла на пробы.

87 — когда шла по красной дорожке.

100 — когда завершился её земной путь.

Она прожила не просто долгую жизнь.

Она прожила жизнь полную.

И, пожалуй, в этом — самое главное.

та шумовая завеса, которую люди воспринимали как естественную, а только чистый, почти нереально чистый голос, за которым следовала оркестровая музыка, в которой каждый инструмент отличался идеально, как будто музыканты были это было бы прямо в комнате.

К тому времени радио всегда означало компромисс, помехи, искажения, хороший звук, похороненный под статикой, и никто не думал, что все может быть иначе, никто, кроме Армстронга, который работал годами, почти один, в подвале, над идеей, которую многие считали ненужной или невозможной: не амплитудная модуляция, AM, А частотная модуляция, FM.

Когда передатчик включился, зал был ошеломлен не потому, что ничего не происходило, а потому, что происходило слишком много, потому что шум полностью исчез, а то, что осталось, было чистым, неизменным звуком, демонстрацией, которая сделала устаревшим от одного движения. вся радиосистема, которую Америка строила десятилетиями.

Это должен был быть его момент абсолютной славы, но это было началом краха.

Эдвин Ховард Армстронг был не малоизвестным изобретателем или наивным мечтателем, а человеком, который уже трижды революционизировал радио, изобретая регенеративную схему, которая сделала радио практически возможным, а затем супергетеродинный приемник, технология, на которой до сих пор основаны почти все радиоприемники и телевизоры в мире, накапливая патенты, престиж и значительное состояние, а также могущественных врагов.

Среди них был Дэвид Сарнофф, президент RCA, когда-то друг и сотрудник, человек, который заработал миллионы, используя изобретения Армстронга, но который в тот момент, когда появился FM, сразу понял, что это не простое улучшение, а экзистенциальная угроза, потому что он делал всю империю бесполезной. мы построили с огромными инвестициями.

FM нельзя было легко контролировать, его нельзя было косметически или проглотить с помощью удобных лицензий, поэтому решением было не принять его, а уничтожить его и того, кто его создал.

Последовали годы затягивания, „заимствованное” оборудование для испытаний, которые больше не возвращались, FM-сети, построенные Армстронгом с его собственными ресурсами, а затем, решающий удар: в 1945 году, после интенсивного лоббирования, власти переместили FM на другую полосу частот, превратив всю существующую технику и станции в ненужные объекты в одночасье, стирая годы работы простым бюрократическим решением.

Затем последовали судебные процессы, бесконечные, дорогостоящие, утомительные, не для того, чтобы выиграть, а для того, чтобы лишить его денег, энергии и надежды, и Армстронг потратил все, что у него было, защищая свое изобретение, отказываясь от компромиссов, потому что речь шла уже не о деньгах, а об истине.

В январе 1954 года измученный, разоренный и убежденный, что он все потерял, Эдвин Ховард Армстронг элегантно оделся, написал записку своей жене и вышел из окна своей квартиры на Манхэттене, оставив после себя побежденного человека и изобретение, которое выиграет без него.

Его жена Марион продолжала борьбу годами, и после его смерти он получил признание и компенсацию, но настоящая победа пришла откуда-то еще, безмолвная и неизбежная, потому что FM, проще говоря, был лучше, и со временем он стал мировым стандартом, и полоса, на которую он был сослан, стала местом, где сегодня мы слушаем музыку без шума.

Каждый раз, когда вы включаете радио и слышите чистый, не статичный звук, каждый раз, когда музыка становится чистой, вы живете в мире, сформированном человеком, который не смог увидеть свою победу.

Они заставили замолчать его жизнь, но не смогли заставить замолчать изобретение сеть

неожиданно взял генерал Рейнхард Гелен, создатель разведывательной "Организации Гелена" и будущий глава Федеральной разведслужбы Германии.

Его сообщение прозвучало сенсационно. По данным нелегальной агентуры, в Берлине проживает некий доктор Герман Майнке, якобы разработавший технологию промышленного производства искусственных алмазов. Если эту методику внедрить, то Германия получит практически неиссякаемый источник валюты. Даже далеким от экономики чиновникам стало ясно, что речь идет о спасении государственной казны.

Спустя месяц Майнке и его эффектная ассистентка Эдельтраут прибыли в Бонн. Их поселили в роскошном отеле "Плаза", окружили заботой и вниманием. В резиденции Эрхарда "учёный" уверенно заявил, что готов продемонстрировать процесс изготовления алмаза в лабораторных условиях. По его словам, требовались лишь скромные средства на оборудование, уголь, графит и реактивы, плюс небольшие расходы на содержание.

1 сентября 1951 года в секретной лаборатории собралась государственная комиссия. Майнке уверенно руководил процессом, а все взгляды были прикованы к печи. Когда ассистентка извлекла поднос с пеплом, Майнке ловко достал из него кристалл. Эксперты тут же подтвердили, что перед ними искусственный алмаз, ничем не уступающий природному. В зале воцарился восторг.

Новость быстро распространилась среди элиты. Было объявлено о создании акционерного общества "ХАМАК", якобы способного выпускать миллионы каратов ежемесячно. Деньги потекли рекой. Министры, аристократы, промышленники, включая концерн Круппа, спешили вложиться. Даже США предложили инвестировать 20 миллионов долларов, поскольку алмазная пыль была крайне важна для военных разработок.

Майнке получил полный карт-бланш. Он скупал землю, заказывал оборудование, увеличивал штат. Сметы росли, но никого это не настораживало. Лишь спустя два года в проект пригласили настоящих учёных. И тут два доктора наук быстро поняли, что ни Майнке, ни его ассистентка не имеют даже базовых знаний физики и химии. Вся история оказалась масштабной аферой.

Как выяснилось, "доктор" был обычным портновским подмастерьем, любившим хвастаться в пивных. Идею об алмазах он почерпнул из научно-популярного журнала. Его болтовню услышал разведчик и фантазия превратилась в государственный проект. Алмаз для демонстрации был куплен заранее, а эффектный трюк исполнила жена, спрятав камень под накладным ногтем.

В итоге был суд, который прошёл тихо. Майнке получил три года, Эдельтраут чуть больше года. Большинство пострадавших предпочли молчать, чтобы избежать скандала. Деньги исчезли, бухгалтерия оказалась намеренно запутанной, а коммерческий директор растворился без следа. Власти ФРГ постарались забыть эту историю, а Людвиг Эрхард позже стал федеральным канцлером, словно грандиозной аферы никогда и не было.

что кроме всего мы говорили о том, как спецслужбы следят за людьми и как прослушивают телефоны.

Я не страдаю паранойей, но время от времени наши телефоны пытаются принимать посильное участие в нашей жизни. Они подсовывают непрошенную рекламу на темы, которые обсуждались людьми рядом с телефоном, но в поиск не вводились. Между делом я спросил, разрешает ли Индия своим гражданам иметь двойное гражданство. Меня интересуют законы о двойном гражданстве разных стран — хочется узнать предел фантазии законодателей.

Например, какое-то время назад в законе о гражданстве Латвии было написано, что разрешается двойное гражданство со странами Евросоюза, со странами блока НАТО и со странами, близкими Латвии по духу. Далее идёт перечисление стран, близких Латвии по духу, и среди них Аргентина, Бразилия, Австралия, Новая Зе-ландия. Я слегка удивился такой духовной близости между странами, находящимися в разных частях нашей планеты, но потом вспомнил — на то она и близость, что словами её не описать… Мы едем, я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, что мой клиент сидит, подперев затылок ладонью левой руки, на которой у него умные часы. Отвечая на мой вопрос про двойное гражданство в Индии, он говорит: "В Индии у меня есть вид на жительство, который в любой момент я могу обменять на паспорт гражданина.

А на данный момент у меня паспорт гражданина Великобритании.

Но чтобы получить паспорт гражданина Индии, мне надо будет отказаться от моего британского гражданства". Он закончил свою мысль, наступила тишина, и через долю секунды его умные часы, которые безмолвствовали всю дорогу, просыпаются и говорят:

"Это неразумная идея".

Занавес.

и только глаза и улыбка напомнили, что это же Абдулла!

После дружеских объятий и воспоминаний о наших славных деньках и мордобоях он сразу перешел к делу.

— Братуха, мне нужна твоя помощь!

— Абдулла, о чем вопрос!

— К тебе приведут мальчика на тренировку, возьми его, я знаю, что у тебя отбор жесткий, но у него папа -узбек а мальчик домашний, мама и бабушки испортили совсем!

— Брат, ну, в порядке исключения, и потому, что твой земляк, возьму.

Абдулла сверкнул белозубой улыбкой и пошел к машине.

Оттуда вышла мамочка, по виду -не от мира сего, которая чуть ли не со слезами передала мне своего мальчика.

На первую тренировку он уже пришел с кимоно и перчатками довольно дорогими, но, по первому впечатлению, ему бы подошло играть на скрипочке.

Первые полгода я ждал, когда же ему надоест заниматься и он уйдет. Но я стал замечать, что он уже начал общаться со сверстниками и на свой день рождения стойко выдержал двенадцать ударов поясом по спине. Через год на первой аттестации он получил свой первый синий пояс, и тогда я познакомился с папой первый раз.

Невысокий и молчаливый мужичок: на вид -лет сорока, темноволосый, но на узбека явно не похож.

Он пожал мне руку и поблагодарил.

— Большое спасибо вам, пацан за год изменился очень сильно и в лучшую сторону.

— Ну, чтобы закрепить успех, ему нужно выехать в спортивный лагерь с пацанами хотя бы на поток.

— А на два можно?

— Конечно!

На море я заметил, что за этот год он из мамкиного сынка превратился в нормального пацана, как и остальные. И после возвращения папа не сразу узнал в загорелом с поцарапанным носом и бланшем босяке своего Мишаню.

Папа долго мне тряс руку и сказал, что если будут вопросы по ментам или гаишникам, звонить ему.

Осенью я решил обновить себе машину, и мне впарили в автосалоне красивый кроссовер в виде турбированной Мазды, которую никто почему-то не покупал.

Приехав в МРЭО, я понял, что сегодня вряд ли получится зарегистрировать, потому что очередь что на осмотр, что в окошки, была сумасшедшей.

Ну что же, сделаем звонок другу.

— А-й И-ч, это тренер вашего сына, вы сказали, что можно обратиться за помощью?

— Что за вопрос?

— Ну, приехал на МРЭО, а тут очередь -сто человек.

— Какая машина?

— Черная Мазда, я — в конце очереди.

Через пять минут ко мне прибежал запыхавшийся инспектор, который осмотрел мою машину, забрал документы, попросил перепарковаться и пройти за ним.

Он завел меня внутрь, на склад, где на стеллажах лежали номера, и предложил выбрать любой.

И тут я завис.

— Можно любой?

Гаишник молча кивнул.

Я выбрал простой, тот, что мне понравился С 100 ТО.

На вопрос, что с меня, гаишник как-то странно на меня посмотрел и сказал, что ничего не надо, попросив подождать немного в коридоре.

Очередь, а в особенности -жучки решалы с удивлением рассматривали мои номера.

Через десять минут мне вынесли документы, и я уехал.

Перед Новым годом Мишаня выиграл первый турнир и получил заслуженную медаль.

Папа был горд и счастлив и даже пришел на банкет после турнира.

— Сэнсэй, а в январе когда тренировки начинаются?

— Ну, после десятого, я второго уезжаю в Сочи, в Жемчужину, на недельку отдохнуть.

— На поезде?

— Да, на машине, конечно, номера-то надо выгулять, я кубанцАм и на штрафы уже отложил.

Он улыбнулся и пожелал хорошего отдыха.

Перед Цукоровой Балкой я посадил за руль супругу. Она ездит медленнее, хоть и позже приедем, но штрафов будет меньше.

На посту нас не тормознули, несмотря на тонированные стекла.

По трассе до Краснодара я насчитал около шести машин ДПС, но ни один не заинтересовался моей машиной.

При подъезде к Адыгейску я размечтался:

— Сейчас будет Саратовская, а там -уха из осетра, шашлык бараний, тебе — кофе...

Супруга задумалась и придавила гашетку, так что в город мы въехали на скорости под сотку.

Экипаж ГАИ, все, блин, попали!

Ведь даже по сравнению с кубанцАми адыгейские гаишники -звери, и им нахлобучить соседний регион -масло на душу.

Но, к моему удивлению, гаишник даже не поднял палочку, а проводил нас равнодушным взглядом.

На посту большой Сочи молодой гаишник жезлом указал мне и еще паре машин припарковаться и не спеша двинулся к нам.

— Все, Солнышко, щас нас за что-нибудь нахлобучат.

Но тут с поста выскочил капитан, подбежал к летехе и что то сказал, после чего направился ко мне.

Представился по форме, сказал, что выборочная проверка документов, пожелал счастливого пути и разрешил ехать.

Навигаторов не было, и супруга заехала куда-то под знак, сзади крякнула мигалка.

Ну, блин, надо же было попасть.

— Инспектор такой-то! Здесь проезда нет.

— Товарищ инспектор, заблудились, жена плохо ориентируется, первый раз в Сочи на машине.

— Мы в Жемчужину едем, можно, мы штраф на месте заплатим?

Я достал кошелек, но инспектор отшатнулся от меня, как от чумного, и быстро отдал документы.

— Езжайте за нами, пожалуйста.

— Все, Солнышко, прощайте, твои права!

Супруга чуть не разрыдалась, но, к нашему удивлению, они сопроводили нас до отеля и, пожелав счастливого пути, откозырнув, уехали.

На рецепшене перед нами администраторы долго извинялись за то что наш стандартный номер занят, и предложили поселиться в более просторный без доплаты.

Ни фигасе, пофартило!

Удивила одна странная вещь, что возле гостиницы постоянно дежурил или экипаж ППС, или гаишная машина.

Я сказал супруге, и она предположила, что это, наверное, какая-то шишка прилетает, и поэтому меры безопасности усилили.

Где бы мы ни находились, в ботаническом саду, в Узбечке, везде в зоне видимости видели милицию.

На обратном пути до Цукоровой Балки я не разу не был остановлен и только на последнем посту инспектор дал знак остановиться, но опять выбежавший с поста гаишник махнул жезлом, чтобы я проезжал дальше.

На майские праздники Абдулла организовал выезд на базу покушать шашлыки и отдохнуть.

— Как съездили в Сочи, сэнсэй?

— Да супер, если честно, штрафов не заплатил ни одного, все менты вежливые и на каждом шагу в Сочи, наверное, какого-то шишку встречали.

Они с Абдуллой засмеялись и в ответ на мой немой вопрос рассказали историю.

Оказывается, папа Мишани не Узбек, а большая шишка в УСБ в округе, и мало кто хотел бы с ним столкнуться, что у нас, что на Кубани в то время.

Узнав, что я еду на машине в Сочи, через одного сотрудника, как они сказали, крысу, слили информацию, что к ним едет проверка под прикрытием.

За рулем может быть или мужчина, или женщина на такой-то машине и с такими-то номерами.

Их задача — проверить работу местной милиции и ГАИ.

Они могут нарушать специально правила, предлагать заплатить штраф на месте, пытаться дать взятку и так далее, так что ни в коем случае нельзя вестись на их разводку.

На вопрос, почему меня не предупредили, он ответил, что хотел чистоты эксперимента.

— Ну и как, сработало?

— На все сто, как у Гоголя в Ревизоре!

— Ведь ничего нет подозрительнее нормального человека, тем более, что ты очень похож или на мента, или на военного!)

— Это верно, а че с крысой-то делать будете?

— А ничего, мы же знаем, кто он! Видишь, и от крыс бывает польза.

— Ну парни, давайте выпьем за Друзей, которые всегда прийдут на помощь!

Всех с наступившим Новым Годом и чтобы у всех были друзья!

где ближайшие магазины вашей сети.

— А что вы хотите с ними делать?

— Хочу полететь в Европу. Бесплатно.

Не поверили продавцы в его объяснения, решили, что у богатых свои причуды, может, он ванну из пудинга принимать будет.

Мужчина погрузил пудинг в минивэн, объехал еще несколько магазинов, забив машину до отказа.

Почему же он решился на такую странную покупку, да ещё и потратил на неё более 3 тысяч долларов?

Дело в том, что в магазин пришел инженер Дэвид Филлипс. Oн решил обмануть систему и обеспечить себя путешествиями на всю жизнь.

Дэвид, как настоящий инженер, внимательно прочитал условия рекламной акции на упаковке замороженных продуктов "Healthy Choice". Там говорилось, что за каждые 10 штрих-кодов можно получить 1000 миль авиаперелетов.

Для своего гениального плана он нашел в магазине самый дешевый товар, участвующий в акции — стаканчики пудинга по 25 центов.

На первый взгляд — мелочь, но Дэвид быстро посчитал: потратив всего 25 долларов, он получает эквивалент билета, который стоит в разы дороже.

На реализацию плана ушло немало сил. Жена Дэвида поначалу думала, что мужа пора сдавать в лечебницу, ведь весь их дом превратился в склад пудинга. Но когда он показал ей расчеты, она поняла — это не безумие, это джекпот.

Однако возникла проблема: физически содрать 12 тысяч наклеек в сжатые сроки было нереально. Пальцы болели, времени не хватало.

И тут Дэвид сделал "ход конём", который превратил его аферу в благотворительный акт. Он договорился с "Армией Спасения": они помогают ему отрывать эти проклятые этикетки, а он отдает им весь пудинг бесплатно.

В итоге он не только получил свои штрих-коды, но и списал 800 долларов налогов за благотворительность. Пудинг накормил нуждающихся, а Дэвид отправил коробку с купонами в штаб-квартиру авиакомпании.

Менеджеры акции, наверное, протерли глаза, когда увидели почтовое отправление. Но условия есть условия. Дэвид Филлипс получил на свой счет 1 250 000 авиамиль, пожизненный статус "Золотого клиента" и возможность летать куда угодно.

С тех пор прошло много лет, а Дэвид всё ещё летает. Он возил семью в Европу, в Австралию, на лучшие курорты мира. И всё это — за те самые стаканчики, над которыми смеялись кассиры.