Смешные истории

В тот день мы умотали с дачи по делам домой, вернулись только через две недели.

Пошли с малым на д/п. Глянул, — объявления нет. Детки в песочнице, мамашки в теньке болтают. Поинтересовался про ежика, который всех улыбнул. И мне рассказали, со слов бабушки той семилетней девчушки, что нарисовала объявление.

Оказывается, тем же вечером как объявление было прикноплено на доску, семья уехала в город до следующих выходных, на даче остался только дед. Как известно, народ у нас отзывчивый, и ему понесли…

В первый день принесли двух ежиков, на второй одного, зато на третий уже трех. Затем ещё, кажется, пару раз приносили, хотя объявление им было снято сразу на следующий день. Дед, тем не менее, каждого принесшего благодарил, принимая животинку из рук в руки. Правда, всегда уточнял, где поймали, каждый раз удивляясь: — Это надо ж, как далеко удрал шельмец!

Потом дома потом вешал на заднюю лапку бирочку с адресом проживания данного ежа.

Ну, а как стемнеет, уносил в то место, откуда еж, и выпускал. Это, "чтобы не нарушать ареал обитания".

P. S. Одного для внучки таки оставил.

выезжали в лес, то гуляли по городу, поедая сочные чебуреки, но вспоминая те теплые дни, мое лицо обязательно расплывается в блаженной улыбке. Но потом пришло страшное: папа уехал воевать в одну горячую точку, а мы с мамой остались одни, так как никаких близких родственников у нас не было. Шли месяцы, мы общались письмами, иногда созванивались, пока папа не пропал. Совсем. Его самолет сбили, позже нашли его развалины, но тела отца там не было. Шли годы, и отца стали считать без вести пропавшим, а мама с каждым днем все сильнее чахла, скучая по нему. С каждым часом в ней разрастался комок печали, а с ним и опухоль. Страшное слово. Рак. Еще какой-то год и мамы не стало. А я попала в детдом. Мое пребывание там не было страшным. Меня не били и не обижали. Но я все равно чувствовала, как за пару лет у меня просто вырвали сердце из груди. Все изменилось в один день, когда я проснулась от таких крепких и теплых объятий. Над моей кроватью стоял форменный старик, впавшие щеки, седина и грустные глаза, но такая добрая улыбка, улыбка отца. Все эти годы он был в плену, а затем, затем случилось чудо, побег, дом. Этот запах, его сильные руки и нежный шепот: "мой ангел, я скучал" и слезы на наших щеках. Это были самые важные объятия в моей жизни. И хотя отца уже давно нет в живых, я до сих пор помню эти объятия, а не забыть их мне помогает мой муж, ведь, когда я его впервые обняла – поняла, что в его руках я чувствую такое же счастье, как в тот день в руках отца.

владении мобилой абуэла Гладис меня превосходит, хотя стучит по нему единственно костяшкой большого пальца.

Каждое утро она начинает с упражнения для большого пальца. Всем многочисленным внукам по вотцапу с утра звонит и оставляет звуковые послания. Типа, как проснулся, дорогой мой барончик (думаю, что означает "мальчик") Робертито, бабушка про тебя думает. Храни тебя Господь. Не забудь позвонить бабушке. И Робертито, естественно, ей в течение дня перезванивает, абуэла расплывается в счастливой улыбке, а после разговора опять стучит большим пальцем, набирая его по вотцапу, и благодарит за то, что позвонил, нашел время.

Сегодня просыпаюсь, а абуэла меня под дверью караулит. "Нет интернета! " — шепчет в ужасе.

— Такой сильный ветер! Небось, сломал кабель! Как жить? Не позвонить никому! Одной рукой она держит мобилу, а подмышкой — библию. Перехватывая мой вопросительно-атеистический взгляд, прячется от него в ванной комнате, откуда мне сразу же доносится:

— Господь всемогущий! Спасибо, что разбудил! Вот еще бы Ты, Владыка, разбудил тех, кто интернет починить должен... Аминь. И какой-то псалом из Библии читает.

А я включаю лаптоп. Действительно, никакого тебе интернета. И вдруг в Гугле само по себе открывается окно какого-то, подозреваю, что бабушкиного провайдера, где на чистом испанском языке предлагается заплатить месячный взнос за интернет. А пока не заплатите де, скорость минимальная вам обеспечена.

Стучу в дверь ванной. Читаю абуэле послание.

— Срочно звони Робертито! — просит она, выходя. Пишу Робертито смс-ку "позвони абуэле". Он звонит на мой телефон, абуэлин отрубился ведь. И через пару минут после их разговора, как огоньки на рождественской елке, начинает мигать бабусин аппарат, а она, счастливая, хватает библию подмышку и мчится назад в ванную, откуда я опять слышу хвалу Господу за то, что он подарил ей таких хороших внуков, меня (вашу покорную слугу) и интернет.

а нам достался особо выдающийся экземпляр: когда отец его взвешивал, весы показали тринадцать с половиной килограммов! И вот замечаю, что кот не ест. А он вообще-то потерей аппетита никогда не страдал. Второй день — не ест. Ну ясно, что-то случилось. Оказывается, кариес у кота: большой коренной зуб весь почернел. Ему больно, он и не ест. А зубы кошкам не лечат. Надо рвать. Поехали вдвоём: я и отец. Антоха в переноске, естественно, выступает: он же бывал у ветеринара, понимает, что будут делать больно. Урчит, подвывает и когти кажет. Врач выглянул, посмотрел на нашего "артиста", узнал, с чем обращаемся. Я думаю: сейчас коту наркоз будут давать, он, естественно, — сопротивляться (когти наготове), а когда рвётся и дерётся тринадцатикилограммовый кошак размером с небольшую рысь, мало никому не покажется. "Айболит! пригласил нас в кабинет:

— Вытряхивайте из сумки и сажайте на стол. (Антоха, в предчувствии неприятностей, надрывно воет.) А теперь, уважаемые хозяева, быстро покиньте кабинет!

Ровно через двадцать секунд он вынес нам кота со словами:

— Забирайте вашего мальчика, он у вас очень послушный.

Зуба, естественно, уже не было... Мне потом разные ветеринары говорили одно и то же: все животные "выступают" ровно до тех пор, пока хозяин в кабинете. Как только хозяин покидает кабинет, все — и собаки, и кошки (а кое-кто говорит, что и дети тоже) становятся тише воды ниже травы. И никакой нервотрёпки...

попалось боковое.

Напротив меня уже сидели трое донецких шахтеров. И сидели, думаю, уже давно. На столике кроме слабой закуски стояли пару бутылок и явно не из под водки. Этикеток не было, да и запах я этот наизусть знаю (работаю на режимном предприятии где спирт льется хоть и не рекой, но пробуем постоянно). Надо отдать должное, мужики вели себя достойно.

Не орали, песен не горланили, но ПИЛИ! Ночью я пару раз просыпался на остановках, а они все ПИЛИ! В Москву поезд пришел рано. В нужный пункт назначения рановато. Часа два у меня было. Думаю — зайду в кафешку при вокзале — перекушу что-нибудь. Зашел заказал кофеек и закуску.

Сижу попиваю возле стойки и постепенно просыпаюсь.

И вдруг — явление народу! Заходят эти три мужика из моего вагона.

Вид у них сами понимаете, не совсем свежий. Видимо жажду надо залить.

Подходят к стойке. Один говорит — "Слышь Вася! Здесь пепси-кола продается! Давай возьмем по бутылочке". А в ответ слышу гениальную фразу!

"Да ты что Петя!!! В этой пепси столько гадости, можно и не выжить! "

Настоение поднялось на весь день!

сильными, кто-то сможет взобраться и найти, и если найдёт один, все остальные сразу узнают, где счастье, — ответил другой.

— Тогда давайте спрячем его на дне моря!

— Нет, не забывай, что люди любопытны, кто-то сконструирует аппарат для подводного плавания, и тогда они обязательно найдут счастье.

— Спрячем его на другой планете, подальше от Земли, -предложил кто-то ещё.

— Нет, помни, что мы дали им достаточно ума, когда-нибудь они придумают корабль, чтобы путешествовать по мирам, и откроют эту планету, и тогда обретут счастье.

Самый пожилой бог, который на протяжении всего разговора молчал, сказал:

— Я думаю, что знаю, где нужно спрятать счастье.

— Где?

— Спрячем внутри них самих, они будут так заняты его поисками снаружи, что им и в голову не придёт искать его внутри себя.

Все боги согласились, и с тех пор люди тратят всю свою жизнь в поисках счастья, не зная, что оно спрятано в них самих. автор неизвестен

отделение. У профессора внутри стола была "тревожная кнопочка" на случай неожиданного нападения впавшего в буйство поциента, сидящего у него на приеме. Сигнал передавался на первый этаж дюжим санитарам.

И вот сама история. Лекционный зал был рядом с приемной, студенты заходили прямо туда. А тут вдруг неожиданно в приемную перед лекцией заглянул зачем-то один студент. Профессор при виде его вытаращил глаза:

"А это еще что такое?" Сей субъект был с длинными волосами, в рваной футболке. На шее у него висела на веревочке заткнутая пробкой пробирка, на дне которой лежала какая-то травка и внутри пробирки летала живая муха. И это СТУДЕНТ МЕДИНСТИТУТА. "А я хипую",- ответил студент.

Показывая на дыры на футболке на животе и груди: "Это Солнце, а это

Луна". Поворачивается спиной: "А это крылышки бабочки". Профессор молча нажимает "тревожную кнопочку". Снизу поднимаются два шкафоподобных молодца, заламывают хипующему назад белы рученьки и молча ведут вниз, в диагностическое отделение. А кто туда попадал, выйти мог только через

2 недели.

Ровно через 2 недели сидел тот студент на лекции профессора в костюме, галстуке, гладко выбритым и коротко подстриженным. И такой он был всегда вплоть до окончания института даже в жаркую погоду.

Стоило это тогда сущие копейки, но занятия проходили ежедневно 6 дней в неделю.

Соответственно, жить надо было постоянно в Луганске. Родственники? Была тетка, но отношения у моего отца с его сестрой в то время уже испортились и жить мне пришлось в доме их родителей, в частном секторе, хотя и недалеко от центра (сейчас там проходит эстакада до Ж/Д вокзала).

Дом был большой — 4 комнаты, кухонька, коридор и прихожая. Как я там убирался — расскажу как-нибудь отдельно. А вот как я первые ночи привыкал к этому дому — вот это история.

Дом был старый. Дореволюционной постройки, мергельный (из больших кусков мела), крытый черепицей. Внутри — дубовый пол и мебель мореного дуба. Он видел не одно поколение нашей семьи, а семья была интеллигентной и потому в доме находилось ко всему прочему 3 (три, Карл!) фортепиано (пианино). Одно разбитое, а два рабочих, настроенных. Отец и дед играли на них в свое время. Дед — великолепно. Отец — средненько. Я же, проучившись два года в музыкальной школе, заработал полную неприязнь к этому инструменту. До сих пор любимый день недели — среда, поскольку в этот день мне не надо было ехать в музыкальную школу через половину района. Кроме наличия в доме двух указанных инструментов, было еще одно важное обстоятельство — метрах в 100 ниже от дома проходила трамвайная линия. Трамваи ходили до часу ночи, их почти не было слышно — когда-никогда только еле слышно звякнет вагоновожатый на перебегающего дорогу прохожего. Только тогда звяканье немного проникало через двойные рамы и деревянные ставни, которые приходилось почти все время закрывать, ибо улица была сразу за окном и проходящие у окна прохожие могли созерцать меня как рыбку в аквариуме.

Все это поначалу меня нервировало. Прохожие под окнами, старинная мебель, стучащие часы, которые были единственным источником времени, когда не работало радио. Рос я вместе с братом в одной комнате, т. е. к одиночеству был непривыкший. А тут — огромный домина, я сам... Естественно, было жутковато с непривычки...

И вот представьте себе — около полуночи. В темноте тикают старые часы на стене. 16-летний пацаненок в огромном доме один пытается уснуть, отгоняя кошмары... Время от времени потрескивают доски старого пола, навевая мысли о подкрадывающихся мертвецах...

И тут — замогильный стон. Негромкий и оттго еще страшнее...

Честно говоря, я именно тогда впервые узнал, что значит — волосы дыбом.

Каждый волосок на моем пубертанном теле поднялся стоймя. Кое-как я включил свет в спальной, где занимал одну из двух кроватей (такие, знаете, старые с шариками на столбиках). Благо руку только вверх поднять надо было, вставать не надо. Встал, зажег свет в остальных комнатах — никого. Сижу на кровати, трясусь. Проходит где-то с полчаса — и опять: — А-ааххххххх!

Звуки доносились из двух больших комнат, где стояли инструменты. Такой стон повторялся еще несколько раз, потом прекратился. В ту ночь я так и не смог спать. На следующий день пришел пораньше домой, еще засветло. Радио включать не стал. Телевизора у меня не было — дед брал "окно в мир" в прокате и после его смерти нам пришлось вернуть. Сидел в тишине около получаса. И снова услышал этот стон. Но при этом я еще и ощутил ногой как пол еле заметно дернулся.

Короче, что оказалось? А это пол вздрагивал от проходящих мимо трамваев! Дрожь передавалась на ножки инструментов, а оттуда — на натянутые струны, которые и "вздыхали" каждый раз...

Где-то через неделю я привык, а потом было даже прикольно — типа трамваи мне привет передавали. И уже если я слышал "вздох" струн сквозь сон, то улыбался (становилось не так одиноко) и переворачивался на другой бок. )) Но того смертельного ужаса, что я испытал в первый раз не забуду никогда!