Смешные истории

секретарши зама освободилось и её из бухгалтерии перевели туда. Помню, как главбух был счастлив и просил эйчар менеджера (главную кадровичку или "Анаконду" по-нашему) её не возвращать.

А зам даже пару недель не сумел с ней работать, и Ксения перешла в отдел для бездарных папиных деточек и любовниц руководства, то есть в отдел кадров. Какого же было моё удивление, когда Анаконда начала всем жаловаться, что Ксения не справляется, а уволить её не может, потому что она дочь друга гендира. Как можно не справляться с такой тупой шаблонной работой, удивилась я тогда. А когда Ксению перевели в ресепшен, всё мне стало ясно. В обязанности ресепшена у нас входило не только встречать гостей и отвечать на звонки, но и снимать копии и сканировать документы по просьбе других сотрудников. Вот одной из этих других сотрудников была я, иной раз еле поднимала огромную кипу документов, которых нужно было ксернуть либо отсканировать. Можно тут сказать – и что же тут сложного? Поставила пачку документов в аппарат, нажала на кнопочку и всё, аппарат сам снимает копию либо сканирует. Но блин, Ксении удавалось и тут облажаться, то забудет про часть документов, то не нажмёт на двухсторонний скан. Жалобам на неё не было предела. Анаконда не знала, что делать, а самой Ксении хоть бы хны.

Вообще она была довольно интересным персонажем, странно было видеть такую в офисе. Меланхоличная девица с детским лицом, всё время как будто парила в облаках, была не из мира сего. Через 5 секунд общения связь с ней прерывалась, хоть и смотрела на собеседника и кивала, но я по глазам видела, что её тут нет. Наверное, из-за этого у неё не было друзей. Обычно я именно тот экстраверт, который вытаскивает интроверта из его панциря и насильно сдруживается с ним, но в то время помнится у меня было несколько громких и скандальных уголовных дел, из-за которых мне вообще не до неё было. Будь у меня больше времени, может и успела бы узнать и подружиться с ней, но кто знал.

В конце декабря у нас был корпоратив. В какой-то момент корпоратива ведущий объявил конкурс талантов. Кто-то спел, кто-то сделал сальто, веселились, короче. И ведущий спросил, а кто может сыграть на каком-либо инструменте? Наступила тишина, я вообще чуть не спряталась в страхе, что кто-нибудь да вспомнит про моё музыкальное образование. И тут потихонечку с другой стороны зала начали в такт аплодировать и кричать "Ксе-ни-я, Ксе-ни-я". Через 5 секунд уже весь зал хоть в недоумении, но требовал Ксению. Ксению чуть ли не насильно вытащили на сцену, она села за огромную белую рояль, которую я до сих пор воспринимала как муляж и начала играть.

Когда укорачивала эту историю, рука никак не поднялась удалить следующий абзац. Уж простите за историю внутри истории.

Есть одна песня, слова которой написала одна известная поэтесса за несколько недель до своей смерти. Она лежала в больнице и не понимала, почему её горячо любимый муж, который тоже поэт, не навещает её. В этом стихотворении все цветы, которые цвели прямо у окна палаты поэтессы ждали и звали Его, грустили от того, что любимый человек романтической героини всё никак не приходил. От поэтессы скрывали, что её муж уже умер в другой больнице. Один из друзей семьи, довольно известный композитор, сочинил песню на эти стихи, а другой друг, который до сих пор очень известный певец, спел эту песню прямо в палате для поэтессы. Дослушав песню, поэтесса тихо спросила:

— Он умер?

Если до этого здоровье у поэтессы шли на поправку, то после этой истории она уже не встала и через пару недель умерла в той же больнице. Песню записали, и она до сих пор любима.

Эту историю я слышала по телеку от тех же друзей поэтессы. Песня и так для меня была и красивой и немного грустной, после этой инфы вообще сложно стало слушать без слёз. А тут Ксения взяла и сыграла эту песню так, что у меня лично слёзы текли несмотря на тяжелый макияж. Если можно было передавать эмоции через игру на рояли, то она это сделала на все 100. Когда она закончила играть, все её бурно аплодировали на ногах. А я побежала в дамскую комнату поправить макияж и не видела продолжения.

После нового года Ксения сначала взяла отпуск, а потом вовсе уволилась. Анаконда с важным видом всем рассказывала, как она сама после того, как "раскрыла" такой талант у девочки, объяснила ей, что ей надо заниматься музыкой. Ведь это именно её отец, какой-то большой чиновник, не разрешал ей заниматься музыкой несмотря на её желание, а настаивал, что учиться нужно на кого-то серьёзного, чтобы потом можно было занимать хорошую должность и норм зарабатывать. Типа после увещеваний Анаконды, Ксения пошла и втихаря подала документы в какое-то музыкальное учебное заведение где-то заграницей и поступила. Те, кто хорошо знаком с Анакондой знали, что добрые дела она может совершить либо на публику, и то редко, либо если за этим стоит какой-то хитроумный план. По-любасу, думаю, для Ксении судьба сложилась наилучшим образом, ну не рождена она для офисной работы, как бы родитель не желал для нее счастья, счастье для неё заключалось именно в музыке.

и что с того? Но сам соглашаюсь: давай, поплыли. Берем мы удочки, сталкиваем лодку в воду — поплыли. Я — лицом по ходу, друг в обратную сторону смотрит. Вдруг он заругался: "Ах ты, зараза! Опять заметила! Смотри, смотри! "Я оборачиваюсь — и натурально обалдеваю: по морю нас догоняет кошка! Вплавь! Волны ее вверх-вниз качают, а она легонькая, лапками загребает, и волн совсем не боится, только хвост по воде расстилается. Хвостом этим она за собой "подруливает", плыть себе помогает. Ну, мы, конечно, остановились, выловили ее из воды, взяли в лодку. Друг объяснил: эта кошка — особой породы, называется "турецкая водяная кошка Ван". Ему ее из Турции и привезли. Она, говорит, моря совсем не боится, плавает, когда хочет, подолгу, и рыбу очень любит. А уж до чего умная! Она увидела, что ни удочек, ни лодки на месте нет, и догадалась, что хозяин на рыбалку поплыл, а ее не взял; вот и бросилась догонять вплавь. Я спросил: а если бы мы не заметили ее и не остановились? Он отмахнулся: своим бы ходом, говорит, добралась, тут недалеко, я всегда в одном месте рыбачу, она знает. Такая вот кошка! "

Честно говоря, я так сразу не поверила: как же кошка могла в открытом море направление держать? Лодки ведь она видеть не могла — кошки вдаль вообще очень плохо видят, да и горизонт ее зрения невелик. Но потом уже другой человек, профессионально работавший с собаками, объяснил, что в безветренную погоду над водой какое-то время висит запах, и собака может искать хозяина по запаху "верхним" чутьем; почему бы тем же "верхним" чутьем не пользоваться и кошке? А чувство направления у кошек врожденное. Вот вам история про водоплавающую кошку: хотите — верьте, хотите — нет!

придерживаться принципа: "Чем бы попугай ни тешился, лишь бы не орал".

Сидим мы как-то вечером дома, все домашние, включая меня, заняты своими делами, ни у кого нет времени, чтобы обратить внимание на бедную птичку, которая из кожи вон лезет, чтобы добиться оного. В конце концов, я поддаюсь и выпускаю его из клетки. Попугай мгновенно вылезает из нее и садится на шкаф. Посидев немного на нем, он начинает домогаться внимания со стороны тех, кто находится в комнате. Сначала он сел на плечо брата, который не стал с ним церемониться и просто-напросто согнал. Птичка, не долго думая, переориентировала свое внимание на маму и стала приставать к ней. Но Попка сильно просчитался, в это время мама была занята весьма ответственным и важным делом: смотрела 136 серию какой-то мыльной оперы. Ну, вы представляете, что ей было совсем не до попугая: тут главная героиня влюбляется\разводится\рожает или, наконец, умирает, уж не помню, что из перечисленного было в тот момент, но маман была настолько увлечена, что небрежным жестом согнала несчастную птичку. Попугай в расстроенных чувствах бросился искать утешения на моем плече. Сидит и ждет, что я с ним хотя бы поговорю. А я на него — ноль внимания, кило презрения. Ну, некогда мне было! Тогда Попка, совсем отчаявшись, задумчиво погрыз мою прядь волос, своих-то нету. Затем подошел поближе к моему уху и ворчливо произнес:

— Совсем охамели!

Я, смеясь, медленно сползла со стула.

на тренерской скамейке рядом с тренером. Он у нас был из немецких евреев, всегда в отглаженной рубашечке, нетипично для израильтянина вежливый и культурный. И от игроков требовал вежливости. А игроки – наполовину бывший наш народ.

Второй тайм, мы ведем 1:0, австрийцы давят. Наш Саша с Гомсельмаша останавливает нападающего, а судья ему бац – желтую карточку. Саша, пробегая мимо нашей скамейки, негромко, но очень отчетливо произносит:

– Арбитр [ман]дюк.

И бежит дальше в поле.

Слово "арбитр" международное, тренер его понял. А второе слово пока еще не международное. Он ко мне:

– Ты можешь перевести, что он сказал? Арбитр – что?

На "ты" только потому, что обращения на "вы" в иврите не существует в принципе. Иначе бы он и бродячей кошке говорил "вы".

Рядом сидит спонсор команды, бывший ташкентец, усмехается в усы. Ему интересно, как я выкручусь. Я перевожу:

– Он сказал, что арбитр неправ.

– Ладно, – говорит тренер, – наказания за мат не будет.

И записывает что-то в книжечку.

Матч продолжается. Столкновение у нашей штрафной. Австрияк катается по газону, Саша тоже лежит и держится за ногу. Игра остановлена, я бегу на поле с заморозкой. И тут судья показывает Саше уже красную карточку! Ну правда [ман]дюк, точнее не скажешь.

Трибуны орут, из цензурных слов только "мыло". Игроки, кто повспыльчивее, бегут бить судье морду, которые поспокойнее, их оттаскивают. Прибежал наш тренер и стал судье ровным тоном объяснять, что он не прав и нарушения не было. Судья не реагирует. Тренер думает, что он не сильно рубит в английском (это правда), и говорит для доходчивости:

– You are pizduk!

На судью стоило посмотреть в этот момент. Наверно, не часто такое слышит. Показывает тренеру, что, мол, вон со стадиона. Тренер в недоумении. Я отрываюсь от Сашиного колена, подхожу к судье:

– Простите его, пожалуйста. За что его удалять?

– Как за что? Он меня [ман]дюком обозвал!

– Да нет же. Он сказал не "[ман]дюк", а "[ман]дух". Это ивритское слово, оно цензурное, приемлемо в любом обществе.

На самом деле так бывает. Например, в иврите есть цензурное слово "кибенемат". Видимо, из-за него меня и понесло в эту сторону. Судья смотрит с подозрением. Я на все лады демонстрирую, что [ман]дюк – это одно, а [ман]дух – совсем другое. Краем глаза вижу, как корчатся наши игроки и зажимают рты, чтобы меня не выдать. Наконец судья машет, что тренер прощен.

Сашу он все же удалил, но счет мы удержали. Тренер грамотно выпустил еще одного защитника. Пресс-конференция после матча. Прямой эфир, у экранов пол-Израиля, из них четверть наших. Тренер рассказывает, как всегда очень вежливо и культурно:

– Судья весь матч судил против нас. Меня чуть не удалил со стадиона совершенно ни за что. Наверно, он антисемит.

Корреспондент:

– А что вы ему конкретно сказали? Там была непонятная заминка в трансляции.

– Очень вежливо объяснил, что он неправ. Даже выучил для этого русское слово. Так и сказал: "Арбитр, ты [ман]дюк! "

Могу себе представить реакцию телезрителей. Но самого главного они не увидели. Они не увидели, какие в этот момент были рожи у спонсора и русскоязычных игроков. Оператор был тоже из наших и уронил камеру.

Я естественно вскочил, сказал: "Садитесь пожалуйста", сделал шаг вперед и через попа потянулся, чтобы дотронуться женщине до локотка и указать на свое свободное место. Но вдруг, поп вальяжно и властно отвел мою руку в сторону и специальным церковным басом громко и назидательно изрек на весь вагон:

— Ну что вы? Не надо этого, я вполне и постоять могу. Ну-ка, сядьте назад!

Люди вокруг захихикали. Я, не смотря на приступ смеха, все же дотянулся до женщины и усадил ее на свое место.

Через несколько остановок мы с батюшкой встретились глазами и улыбнулись друг другу. Он подошел поближе и своим специальным церковным басом тихо сказал мне в ухо:

— Простите, нехорошо получилось. Если бы я был в гражданском платье, то даже и не подумал, что вы обращаетесь ко мне, а так. И спасибо вам.

— А мне-то за что?

— За то, что помогли узреть гордыню в себе самом. Да, гордыню, она всему виной.

— Ну ладно, вам, зато мы людям настроение подняли.

— И то верно.

Священник собрался выходить и на прощание протянул мне руку, я протянул в ответ и сказал:

— Раз вы так печетесь о гордыне, то целовать я вам руку, пожалуй, не буду, ограничусь рукопожатием.

В ответ, специальным церковным басом, грянул обычный человеческий смех…