Смешные истории

нас догнали две автоцистерны "Урал", везущие солярку в одноименный поселок. Естественно, мы договорились с водителями, что дальше будем двигаться вместе и устроились на бочках, как на спинах верблюдов.

Автомобили Урал – это настоящий подарок нашего автопрома для дорог Камчатки. Три ведущих оси, подкачка шин из кабины водителя, лебедка — этот вездеход, кажется, должен пройти где угодно.

Но даже могучие "Уралы" по Камчатке ходят только парами с одновременной страховкой, как альпинисты в связке. Мы видели, как "Урал" буксовал на крутом снежном склоне, но стоило водителю снизить давление в шинах, как машина уверенно пошла вверх. Мы видели, как "Урал" задними колесами провалился в снег по самую раму. Но вторая машина буксиром вытащила его из ямы, и караван пошел дальше. Мы видели, как два Урала провалились в снег, и каждый из них не мог двигаться самостоятельно. Казалось, что мы уже приехали и дальше придется идти пешком. Но, зацепившись лебедкой за собрата и используя его как точку опоры, один из "Уралов" выполз на твердый наст и затем вытащил вторую машину. Мы все-таки проехали заснеженный перевал и добрались до поселка.

Вот так местные водители решают проблему бездорожья, понимая справедливость народной мудрости – "чем круче джип, тем дальше идти за трактором".

пираты. Они люди бедные и голодные, а голод такая штука — не то что пиратом, каннибалом заделаешься. Нет, честное слово, вы знаете, как эти сомалийцы захватывают корабль? Они, попав на борт, первым делом идут и грабят припасы, тушёнку-сгущёнку, сухари всякие. А потом, наевшись от пуза, уже заявляют всему миру, что, дескать, пришли за выкупом. Это они для солидности заявляют, не верьте. Они нападают, чтобы покушать.

Ну так вот. Однажды на "Несокрушимый" поступил сигнал тревоги — плывущий неподалёку кораблик был атакован пиратскими катерами. Наши молодцы бросились на подмогу, и через два часа погони кораблик был освобождён, а пиратское отродье — обезоружено, связано и переведено на "Несокрушимый". Там их бросили в специальные каюты, вроде как тюремные.

В первую же ночь один из пиратов, какой-то молодой парень, страшно разревелся. Максим подошёл к каюте и спросил, что ему нужно. Парень на ломаном английском объяснил, что ему всего девятнадцать лет, что работу в Сомали трудно найти, и поэтому он подался в пираты, а так он жутко честный человек. И ещё парень сказал, что очень-очень не хочет в тюрьму и просит его отпустить.

Максим подумал немного, а потом сказал:

— Подожди, я сейчас вернусь и кое-что тебе покажу.

Через пять минут Максим вернулся, держа в руках фотоальбом.

— Вот смотри, это моя родина — Мурманск.

С фотографии глядели жуткие серые хрущобы, построенные на голом пустыре.

— У нас всегда очень сыро и холодно, и летом нельзя гулять в шортах. А зимой всё время ночь. Понимаешь? Три месяца не бывает солнца. И половина города сидит без работы. Как ты думаешь, это страшно?

— Страшно.

— Смотри дальше. Вот это — моя однокомнатная квартира. Я живу здесь вместе с женой, тремя детьми и собакой. Потолки низкие, и крыша всё время протекает. Как ты думаешь, это страшно?

— Страшно.

— Нет, дружок, это ещё не страшно. Страшно будет сейчас. Смотри. Вот это — моя жена!

Парень посмотрел на Максима с ужасом, и с тех пор больше не ревел и ни разу ни о чём не попросил.

Еще труднее понять, какое отношение имеет это кафе с сомнительным кофе, но вполне достойным чаем, к влюбленным друг в друга Лиде Фельдман с улицы Канатной и Славке Белоусову с Мясоедовской и их родителям, понявшим, что их дети уже таки да, — должны закрепить свою любовь чем-то большим, чем пылкая юношеская страсть. Особенно этот вопрос волновал Петра Борисовича Фельдмана( а по паспорту Пинхас Борухович, но таки Фельдман, а для родни и близких -просто Пиня), который видел, как его дочь благодаря этому, даже не геру Славке, просто на глазах из его маленькой девочки превращается в женщину. Войдя в кафе вместе с братом Семой, который был взят для моральной поддержки, Петр Борисович оглядел зал, увидел за дальним столиком дочь, которая положив свою голову, обрамленную копной рыжих, вьющихся волнистыми локонами, волос, на плечо Славика, что-то читала вместе с ним в планшете. Несколько секунд отец любовался дочерью, затем кинул недобрый взгляд на Славика, чертыхнулся, уселся за стол, брезгливо осмотрел его и нетерпеливо застучал подушечками пальцев по краю стола.

— Сема, и вот за этого гоя я должен отдать свою Лидочку? Я не верю сам себе, Сема, ущипни меня! — обратился Петр Борисович к брату.

— Ша, Пиня, не делай себе больное сердце. Сколько, ты говоришь, они вместе? С первого курса? И ты думаешь, что все эти пять лет они только и пялятся в этот планшет? Я так смотрю, что выбор у тебя не такой и большой. К тому-же видно, что нормальный парень. Пройдет гиюр и будет наш.

— Ох, Сема, я даже не знаю. И где этот его папа? По телефону же договорились на 16-00!

— Пиня, сейчас без пяти минут. Молчи, закажи чай и дай нервам покой.

Тут в зал вошел крепко сбитый, с мощным бычьим затылком, стрижкой бобриком и колючим взглядом мужчина в сопровождении своей копии. Мужчины оглядели зал, увидели молодых влюбленных, синхронно улыбнулись, затем глянули на Петра Борисовича и Семена, опять-же синхронно наморщили лоб и направились к столу сватов.

Вошедшие были жители Молдаванки -отец жениха Бронислав Иванович и его брат-близнец Олег Иванович Белоусовы.

Стороны встретились без жён, чтобы не усугублять и так непростые переговоры по свадьбе.

— Итак, -сразу взял быка за рога Петр Борисович, — я беру по свадьбе все расходы на себя. С моей стороны будет пятьдесят человек. С вашей-сколько пожелаете. Мои условия. Свадьба по нашему обряду, Славик проходит гиюр.

— Что Славик проходит? — тихонько переспросил у брата Олег Иванович.

— Гиюр, — хмуро ответил отец претендента в геры.

— И що это? — опять тихо спросил Олег Иванович

— Обрежут пацана, — ответил брату Бронислав Иванович и зло посмотрел на свата.

— Так, слушай теперь сюда, сваток, — положил могучие кулаки на стол Бронислав, — кто платит, тот и сценарий пишет! Я оплачиваю свадьбу. С моей стороны -200 человек. С вашей- сколько хотите. Хоть всю Хайфу приглашайте- билеты тудой-сюдой за мой счет. И никаких геров-херов и гиюров! Венчание в Свято-Успенском соборе. Точка. По рукам?

— Свадьба на 250 с нашей стороны, с вашей сколько хотите, плюс детям по новенькому BMW и все по нашему обряду. Иначе родня не примет детей- робко встрял Сема и вопросительно взглянул на брата. Петр Борисович одобрительно и несколько победоносно глянул на оппонентов.

— Всё вышесказанное, плюс дарю молодым двухкомнатную квартиру на Французском бульваре. Но только венчание! — встрял Олег Иванович и с вызовом посмотрел на Семена. Семен под стальным взглядом старого Молаванского босяка вдавил голову в плечи и почти шепотом произнес:

— Круиз! Кроме всего, оплачиваю круиз вокруг Европы. Но свадьба только через гиюр!

— Так, я вижу, что мы не договоримся, — шумно поднял мощное тело Бронислав Иванович.

— А ну сидеть! — никто не увидел, что дети уже давно подошли и наблюдают за родителями, которые так увлеклись планированием их будущего и даже не заметили, что чуть не похоронили его под грудой своих желаний и требований.

— Сидеть! , — повторила Лида.

— А теперь слушайте сюда, папаши. Никаких обрядов. Никаких обрезаний и венчаний. ЗАГС, самый ближний круг родни и друзей. И всё. Ясно?

И Лида пошла к выходу.

— А с квартирой на Французском, BMW и круизом вокруг Европы- это вы хорошо придумали! — усмехнулся Славка, — так что эти подарки не забудьте преподнести на свадьбу! — жених грозно постучал указательным пальцем по столу и ушел за любимой.

Отцы и дяди молча посидели, растерянно глядя вслед ушедшим детям, потом переглянулись и громко, от души рассмеялись.

— Пиня- протянул свату руку Петр Борисович

— Броня- пожал протянутую ему руку отец Славика. — официант, сделай нам бутылочку лучшего коньяка и что-нибудь к нему соответствующее закусить.

заворачивается на дополнительный досмотр, я прохожу за отдельный столик и жду соответствующих вопросов.

Проходят пять минут, десять, ко мне никто не подходит, скорее наоборот, образовывается вокруг пустое пространство. Сотрудницы досмотровой зоны, по очереди посмотрев на экран интроскопа, переглядываются многозначительными взглядами и незаметно (как им кажется) нажимают кнопки на рациях. Ко мне никто не приближается, не задаёт вопросов, даже в глаза не смотрят, как будто меня тут и нет. Со своей стороны, я стараюсь не вертеть головой по сторонам и не делать резких движений, стараясь всем своим видом демонстрировать дружелюбие и готовность идти на контакт со следствием. Вероятно, это плохо у меня получается, потому что по периметру материализуются люди в полицейской форме, воздух вокруг густеет и наступает наэлектризованная тишина.

По прошествии пятнадцати минут, появился самый главный. Серьёзный мужчина лет сорока, от которого прямо веяло уверенностью и силой. Окружающие явно выдохнули с облегчением, теперь ситуация перешла под контроль к вышестоящему руководству. Думаю, это был начальник отдела безопасности аэропорта.

Посмотрев на экран секунд десять, он спросил:

— Соляная лампа?

— Да.

— Можете открыть коробку?

— Да, пожалуйста.

Ещё секунд пять подумав, он сказал:

— Мой вам совет, больше не надо провозить самолётом соляные лампы. Вы просто не представляете, как она для нас выглядит.

PS

С тех пор я неуклонно следую этому совету.

(А ведь мог бы начать требовать миллион долларов и самолёт до турецкой границы… Но нет, это не наши методы).

и собрав волонтеров, переместили медведя на Аляску. Якобы в свой ареал.

И довольные сами собой разошлись по домам.

А вот тут начался полный ахтунг.

Медведь Гризли не приспособлен лежать в ледниках и морозе. По этому он начал выходить к людям. А люди на Аляске тоже не дураки, видят, что это какой—то не правильный белый ведмедь, да и, вообще, лично с ним незнакомы. Вызвали местных зоологов.

Зоологи тоже не дураки, у них каждый белый медведь на отпечатках пальцев и лично симпатичен. Да еще и с датчиками. Пересчитали местных по каталогу — таки да. Неместный.

Притом сам мишка в полном шоке от происходящего: вчера жил себе тихо спокойно в тундре, а потом набежали люди и он проснулся в ледниках и Северном Сиянии. И кругом кстати тоже люди. Вот это поворот!

Короче, значит догадались наши зоологи пробить лишнего медведа по базе — так и есть: Канадские зоологи ищут своего невесть куда пропавшего Мишку-Альбиноса.

Быстренько договорились, медведя еще раз шпульнули усыпином, и спокойно вертолетом переправили назад, в Тундру.

Мишка проснулся и обрадовался, что ура! наконец то в знакомых местах! хаха!

Но не долго музыка играла...

На Белого Медведя в Канадских Лесах наткнулась очередная партия туристов. Естественно, все подумали, что это не Гризли-альбинос а Белый медведь, который хрен знает каким чудом забрел с Полярного Круга в леса.

Вызвонили зоозащитников.

Те, не долго думая, шпульнули Медведа снотворным, оплатили вертолет с клеткой, и запроторили несчастного опять на Аляску. Туда, к снегам и льдам.

Медвед проснулся в полном ужасе!

Не смотря на то, что Гризли очень грозный хищник, но он не умеет жрать лед и добывать тюленя! У Мишки случилась паника, и он пару дней рыл себе берлогу, где и нашли его местные туристы затравленного и с ужасом в глазах.

Цепочка событий развивалась повторно:

— Але, это Канадский заповедник? У Вас пропал медведь альбинос? да? Тогда высылайте вертолет, у нас тут плюс один. Транквилизаторами накормили, акак же!

Когда медведь оклемался опять у себя в зеленых лесах Канады, он долго не мог придти в себя — не верил, что это не минус 50 и отсутствие жратвы, а все таки изобилие ягод и грибов!

С тех пор Канадские волонтеры везде, где только можно, обнесли территорию проживания Мишки такими табличками:

"Это не Белый Медведь! Это Гризли — Альбинос. И если кто то захочет его вернуть на Аляску, мы лично всей толпой будем вас [зв]издить! Оставьте Медведа в покое!"