Смешные истории

заколочки на шарфе + массивный браслет часов на лапе + о-де-колонь — аксессуары, намекающие всему окрестному быдлу, что "ваще-то я на Мерсе, только он сломался и мое сиятельство снизошло".

У кабана в лапе массивный кейс, с которым в толпе неудобно. И кейс опускается на колени сидящему дядьке, чуть не разбив планшет.

— Ты че творишь, урод?! — возмутился мужик.

— Потерпишь, — через губу бросает свинина.

Окружающие заинтересованно тянут шеи — подерутся или нет? Весовые категории сильно разные, да и как тут биться? Тут ни родить, ни залететь.

Поезд вылетает на открытый участок и кабан достает мобилу. Судя по разговору — отчитывается начальству. Этакая деловая колбаса. Глаза в потолок устремлены.

Мужичок тем временем водит рукой вдоль кейса, подносит к глазам планшет и терпит чемодан на коленях.

На пересадочной станции кабан с толпой вылетает из вагона, кейс неожиданно распахивается и на платформу водопадом сыпятся бумаги, ручки, ежедневник... А народ бежит. Толпой, потоком. Кабан распихивает людей, получая в ответ лучи поноса и десятки пожеланий разнообразных извращений и способов смерти. Бумаги возвращаются в кейс в непотребном измятом и грязном виде. Потный и злой кабан захлопывает чемодан и из его рта изрыгается поток мата. Надпись маркером по кожаному (или пластиковому? ) боку "Даю в [п]опу без резинки 300 баксов/ночь".

по старому доброму принципу: "Вы, дорогие товарищи, сд@хнете сегодня, а мы, ваше любимое Советское правительство – завтра".

Одним таким тихим зимним вечерком, мой друг Валера сидел дома и утешал свою беременную жену и плачущую тещу. Но они никак не успокаивались и неудивительно, уж очень хороший был повод для рыданий…

Продали на днях дом в деревне, чтобы наконец переехать в квартиру побольше и вот на тебе, благодаря партии и правительству — сиди и рыдай.

По профессии Валера был лучшим в округе жестянщиком, он мог выпрямить любую машину, даже завязанную на бантик, поэтому от клиентов отбоя у него не было.

Однажды к Валере в сервис приехал его сосед сверху – барыга по кличке Жаба.

Жаба был мужиком наглым, жадным и беспринципным и я думаю, что если бы он даже не был как две капли болотной жижи похож на жабу, у него все равно была бы кличка – Жаба.

Жабья девятка в трудную минуту поддержала фонарный столб и пребывала в очень плачевном состоянии.

Ради соседа Валера раздвинул очередь и по деньгам опустился ниже нижнего предела. Провозился неделю, но счастливый Жаба, вместо денег за работу, расплатился ворованной магнитолой, да еще и подчеркнул:

— Цени, сосед, от сердца отрываю, если будешь ее продавать, меньше пятисот рублей, даже не думай.

— Жаба, может ты сам, как-нибудь ее продашь, а мне, мои триста заплатишь?

Но Жаба продемонстрировал карманы, в которых денег было только на пять литров бензина, и уехал.

Позже, валера ту магнитолу, с трудом пристроил за полторы сотни и на будущее зарекся связываться с Жабой.

А Жаба, как ни в чем не бывало, здоровался при встрече и всякий раз пытался еще что-нибудь пристроить:

— Сосед, есть новый видик, с паспортом. Бери, как для тебя, за десять штук отдам.

— Спасибо, Жаба, но на видик я еще не заработал, да и к тому же, в комиссионке можно взять за восемь.

— В "комисе" можно на "фуфло" нарваться, а у меня видик просто ляля. Продал бы дороже, но тебе по-соседски — за десятку…

Но перенесемся опять в тот зимний вечерок, когда Валера утешал свою убитую горем семью.

В тот самый вечер, Жаба отмечал день рождения и со своими гостями вовсю отплясывал на потолке у Валеры.

В час ночи — сходили, попросили вести себя потише, ведь завтра на работу, да и без их топанья, настроение, хоть в петлю лезь.

Но Жаба только отшутился.

В три — опять поднялись, Жаба послал уже открытым текстом и обещал в следующий раз спустить с лестницы.

В четыре – плюнули и решили — больше не ходить.

Но в начале шестого, Валера, который так и не ложился, вдруг резко засобирался и опять отправился к Жабе.

День рождения уже выдохся, умолк и разъехался, а именинник мирно спал со своей женой.

Звонить пришлось минут двадцать, пока, наконец, сонный и перепуганный Жаба открыл и сказал:

— Сосед, тебе что, харю набить? Я думал, что менты ломятся. Ты чего приперся? До сих пор музыка мерещится?

— Извини, Жаба, я по делу.

— В смысле?

— Помнишь, ты мне видик предлагал? Ну, так давай, я покупаю.

— Отлично, только давай попозже зайди, а то мы еще спим.

— Позже никак не могу, к тому же жена может передумать.

— Ладно, вытирай ноги и проходи, только потише, а то мою разбудишь.

Жаба поставил на кухонный стол видик, а Валера принялся отсчитывать толстую кипу денег.

Жаба тоже пересчитал, повеселел и даже извинился за вчерашнее.

На прощание ударили по рукам и Валера вдруг придержал Жабью лапку:

— Классный у тебя перстень. Это настоящие камни сверху, или стекло?

— Конечно – брюлики. "гайка чековая"

— Продаешь?

— Ну, не знаю, как для тебя, за "полторушку" отдам

— Снимай.

Валера надел перстень, отсчитал полторы тысячи и сказал:

— Жаба, а у тебя есть еще что-нибудь красивое, золотое и тяжелое?

Жаба окончательно проснулся и побежал будить жену.

Через минуту на кухонной клеенке уже лежала горочка цепочек и обручальных колец, а сонная Жабья жена неловко снимала с себя большие круглые сережки.

Взвесили, поторговались немного, да и сошлись в цене.

У самого порога Валера присмотрелся к жабьему спортивному костюму и спросил:

— Костюм продашь?

— Да ты что? Это же посылочный вариант, родной "бундесовый адик" я сам его только два дня ношу.

— Восемьсот.

— Сосед, ты что, инкассатора убил? Ну ладно, за восемьсот забирай, сейчас пакет от него принесу.

Пока пересчитывали деньги, стукнуло шесть утра и в радиоточке заиграл гимн.

Валера неожиданно кинулся к приемнику и выдернул его из розетки.

Жаба удивился такой прыти гостя и спросил:

— Ты че?

— Деньги требуют тишины.

— Ну, так-то да…

На том они и распрощались весьма довольные друг другом.

В тот же день, бордовый от бешенства Жаба примчался со своими дружками в автосервис и пообещал переломать соседу руки, если он тут же не вернет все купленные утром вещи. Но по счастью, свидетелем этой сцены оказался один непростой дядечка — Валерин постоянный клиент на Мерседесе. Он вылез из машины, подошел, представился и объяснил Жабе, что его барыжье дело — скупать у братвы ворованные вещи и продавать их кому угодно и за сколько угодно, а если он бухал и не знал, что ночью в стране отменили старые сотни и полтинники, то это его личная трудность.

На прощание дядечка пожал руки обоим спорщикам и обращаясь к Жабе, с улыбкой добавил:

— Кстати, по поводу переломанных рук: если у хорошего жестянщика будут переломаны руки, то это никуда не годится, а вот если у барыги будет сломан хребет, то этого никто даже и не заметит, поверь моему опыту…

P. S.

Месяца через два, в аккурат перед родами жены, Валере все же удалось перевезти свою семью в квартиру побольше…

"мумией". А что хорошего можно подумать о новой службе после того как встретил там несколько бывших коллег, выгнанных в свое время из милиции за всякоеразное? (А при 20%-м некомплекте надо сильно постараться, чтоб выгнали.) Об их профессионализме говорит такой, например, случай.

Один наш знакомый, только что демобилизованный из армии, служивший в десантных войсках и успевший побывать между прочим в Чечне, сидит поздно вечером на лавочке и пьет пиво. Его товарищ рядом пивка уже попил и теперь тихонько спит. Сидят они, значит, никого не трогают, и тут появляется патруль муниципальной милиции. Появляется и говорит, чего это вы, граждане, тут водку пьянствуете и беспорядки нарушаете, а не угодно ли пройти с нами. Серега им спокойно так отвечает, мол, нечего вам, братцы, докапываться до спокойных граждан, и шли бы вы своей дорогою. А муниципалы эти с гонором оказались, нет, говорят, сейчас мы тебе покажем, как государевых людей посылать. Вынули дубинки и стали показывать. Ну, Серега их сильно бить не стал, а только сковал обоих собственными наручниками, запихнул в их роскошный "Форд" и отвез к ближайшему отделению милиции. Он был законопослушный гражданин.

Поставил машину у отделения и постучал в окошко: "Вам посылка!".

Милиционеры из местного отделения, хихикая про себя, освободили лужковских гвардейцев, вернули им оружие и пожелали дальнейших успехов в несении службы.

Гвардейцы возжаждали сатисфакции и немедленно рванули на то же место, надеясь посчитаться за обиду. Сергея там уже не было, а его друг по-прежнему мирно посапывал на лавочке.

Муниципалы разбудили его пинками и стали требовать, где его друг. Валера обиделся на бесцеремонное обращение. Он, в отличие от Сергея вернулся со службы год назад, но служил также в ВДВ.

Он тоже был законопослушным человеком, поэтому поступил с обидчиками гуманно. Он отобрал у них оружие, сложил обоих в багажник их машины и отвез к ближайшему отделению милиции.

Оставив машину у входа, он стукнул в окошко: "Вам посылка!" — и удалился.

Милиционеры на этот раз уже удивились. Поудивлявшись немного, вытащили страдальцев из багажника, вернули оружие и снаряжение и посоветовали в следующий раз для разнообразия попытаться кого-нибудь задержать на территории другого отделения.

— Я в середине 60-ых снимал в Польше кино: война, немцы, партизаны. На Краковской площади снимали эпизод как немцы сбили наш самолет, летчик прыгнул с парашютом, а немцы с собаками его берут в плен.

Дубль-1: каскадер прыгнул, приземлился. арестовали.

Режиссер:

— Как-то не то... он плавненько спустился, как диверсант, зрителю его не будет жалко...

Гургеныч:

— А что же вы хотите?

Режиссер:

— Давайте хоть ветра подождем.

Поляк переводчик:

— Проше пана, мы конечно можем подождать, но так для справки, последний раз на этом месте ветер был четыреста лет назад, когда построили эту площадь, она же квадратная и вокруг дома.

Режиссер:

— Тогда перерыв до завтра. Ветер я организую.

Режиссер позвонил в Москву, оттуда в штаб нашей армии в Польше и к утру на площадь въехала зачехленная штуковина, а при ней майор с солдатом.

Режиссер:

— Ну давай майор, снимай брезент и покажи как дует твой вентилятор.

Майор:

— Товарищ режиссер, эта машина секретная, так что я расчехлю ее в последний момент перед съемкой.

Режиссер:

— А какую струю может выдать твоя каракатица?

Майор:

— Всего 10 градаций: от первой самой слабой до десятой, но вам больше первой не потребуется.

Режиссер:

— Майор! генерал мне сказал, что ты поступаешь в мое распоряжение, и все мои слова, для тебя приказы! Не нужно мне давать советов!

Майор:

— Виноват, товарищ режиссер.

Режиссер:

— Пойми, мне нужен ветер не на десятку, а на десятку с плюсом, выжми из своей колымаги все соки. Чтоб это был не просто ветер, а драматический ветер.

Майор сказал: "Есть!" и пошел готовить машину.

Гургеныч закончил вступление, погасил свет и сказал, а вот теперь вы увидите дубль 2...

Летчик выпрыгнул с парашютом и так же как в первом дубле не спеша спускается на площадь. Вдруг, он как бы увидел немцев... и за два метра от земли, с дикой скоростью улетает сначала вдаль, а потом долетев до домов, взмывает вверх откуда прилетел. Немцы, как бы подхваченные воздушной волной парашютиста скачут вдаль как надувные по булыжной мостовой вместе с собаками и мотоциклом. На противоположной стороне площади выдавливаются (все)оконные стекла. Парашютист, слава Богу не пострадал, он приземлился через пару кварталов, а вот "немцев" чуток покоцало.

Когда режиссер пришел в себя от шока, он спросил майора:

— Что это было?

Майор доложил, что это машина для сдувания радиоактивной пыли с боевой техники в случае ядерного конфликта, и на десятом уровне она сдувает все, что весит меньше тридцати тон. Если мы вам больше не нужны, разрешите нам убыть в часть...