Смешные истории
www.anekdo.net - наше зеркало для заграницы
Знакомому очень нравилась одна девушка, но та не отвечала ему взаимностью. Он не переставал пытаться покорить ее сердце и сделал оригами вазы со 101 розой. Все это отняло у него прилично времени, в каждый бумажный цветок он вкладывал свою душу. Все это он делал в первый раз, поэтому первые цветки приходилось переделывать по несколько раз. Когда он закончил и пришел к возлюбленной с подарком, та взяла его, сказала: "фигня" и подожгла прямо у него на глазах. Вместе с этим бумажным букетом сгорела и его любовь.
Владимира Коренева прославила роль Ихтиандра в картине Владимира Чеботарева и Геннадия Казанского "Человек-амфибия". Премьера состоялась 28 декабря 1961 года, и уже на следующий день на актёра обрушилась лавина зрительской любви: поклонницы писали письма, звонили домой, дежурили в подъездах.
— От кинодебюта у меня на всю жизнь осталось ощущение счастья, — вспоминал Коренев.
— Однако то, что обрушилось на меня после выхода картины, даже популярностью не назовёшь — скорее гипнозом роли. Поклонницы стояли и у театра, и у дома. Стены нашего подъезда пестрели всевозможными посланиями.
Закрашивать художества "фанаток" Кореневу приходилось за свой счёт. Ихтиандр начал мешать Кореневу и в карьере: режиссёры хотели видеть в нем только романтического героя. Поэтому, когда Иван Пырьев предложил ему роль мерзавца в фильме "Свет далёкой звезды", актер с радостью согласился.
— Зрители стали писать: "Товарищ Коренев! Мы к вам так хорошо относились, а вы, оказывается, вон какой подлец". Не представляете, как я был рад, — признавался актёр.
Заранее извиняюсь за орфографию, печатаю с мобилы, это вам не СМСку накропать. Итак!
Pаботал я на одном заводе, в г. Н-ск, и был со мной в бригаде один балагур, бабник и пр. Любил он сильно как нибудь прихворнуть и — в медпункт, к нашим красавицам и светильничкам медицины. Это все преамбула.
А вот и сама история. Прихватил
его не на шутку радикулит, и он ракообразно побрел в свой горяче любимый медпункт, а я, как человек отзывчивый и сердобольный, его придерживаю, дабы он не запнулся, и не расколбасил себе башку в добавок. Довел болезного до кабинета, и жду, а ну как его еще и обратно переть придется. И диалог за дверью весьма захватывает, что-то там про блокаду, позвонки, нервные окончания, и т. д. Все это перемежалось с хихиканьем и подозрительными придыханиями. Дождавшись выхода, я узнал вердикт: электрофорез, и чего-то еще. Повел его в физкабинет. Уложили его на стол пятой точкой кверху, и медсестра начала обкладывать ему поясницу тряпочками, электродами, из какого-то аппарата с кучей кнопок и ручек. Я же был выдворен за ширму. С любопытством слушаю.
— Сейчас я буду крутить вариатор, должно защипать. Как защиплет, скажешь.
— Угу, а стоять потом будет?
— Дурак! Ну как, щиплет?
— Неа
— А сейчас?
— Да ничего я не чую!
— Не может быть, я на полную уже подала! У тебя кожа, как у носорога!
— И не только кожа!(гордо)
— Ой! Да тут проводок отошел!!!
— Аааааа!!!
Дальше грохот, трехэтажная непереводимая игра слов, и промелькнувший мимо меня на второй космической пациент.
Вот такая шоковая терапия!
P.S. Полгода не болел;-)
В память о Чарли Чаплине. Он ушёл из жизни в этот день, в 1977 году.
В 1942 году Чарли Чаплину было пятьдесят четыре года, и он был одним из самых известных людей на планете. Он стал мировой иконой — Маленьким Бродягой, человеком, чью походку, усы и трость узнавали на каждом континенте.
Но за славой скрывалась непростая личная жизнь. Три брака —
все с гораздо более молодыми женщинами — и каждый закончился болезненно. Пресса больше не восхищалась им; она следила за ним, ожидая нового скандала.
И именно в тот год, в Лос-Анджелесе, он встретил женщину, которая изменила всё.
Её звали Уна О’Нил.
Ей было всего восемнадцать. Она была красивой, застенчивой, вдумчивой. Дочь Юджина О’Нила — лауреата Нобелевской премии и одного из величайших драматургов Америки. Родители Уны были разведены, а отношения с отцом — сложными и холодными. Он был гениален, но далёк и редко присутствовал в её жизни.
Встреча с Чаплином стала для неё не просто знакомством с кинолегендой. Это была встреча с человеком, который наконец-то обратил на неё внимание.
Между ними сразу возникла глубокая связь. Чаплин увидел в Уне искренность и мягкость, которых ему так не хватало прежде. А Уна увидела в нём не всемирно известного комика, а человека, который слушал её, поддерживал мечты и относился к ней с теплом и уважением.
Мир был возмущён.
Разница в возрасте — тридцать шесть лет — казалась недопустимой для Голливуда, для общества и особенно для её отца. Юджин О’Нил пришёл в ярость. Он сказал Уне, что если она выйдет замуж за Чаплина, то перестанет быть его дочерью.
Уна всё равно вышла замуж за Чарли Чаплина.
16 июня 1943 года она стала его женой. Ей было восемнадцать, ему — пятьдесят четыре. Газеты взорвались заголовками. Её называли "девочкой-невестой". Его — опасным человеком. Им предсказывали быстрый конец и утверждали, что он разрушил её жизнь.
Они не знали главного.
Впервые в жизни Чарли Чаплин обрёл покой. Те, кто был рядом, заметили это сразу: резкость ушла, тревожная суетливость исчезла, одержимость работой ослабла. Всю жизнь он куда-то спешил — за славой, за совершенством. Но рядом с Уной он остановился. Она дала ему дом. Настоящий.
Уна, в свою очередь, нашла стабильность и любовь, которых ей так не хватало в детстве. Она отказалась от актёрских планов не из-за давления, а потому что была счастлива. Она хотела семью. Хотела жизнь с Чарли. Мнение окружающих её не волновало.
В 1952 году их союз прошёл тяжёлое испытание. В разгар "красной угрозы" власти США обратили подозрения против Чаплина. Когда он и Уна отправились в Лондон на премьеру, ему сообщили, что разрешение на возвращение в Америку аннулировано. После сорока лет жизни и работы в США ему закрыли путь обратно.
Чаплин был потрясён.
Уна — разгневана.
Она могла вернуться одна. Могла начать новую жизнь в Америке, рядом с привычным миром. Но она не колебалась. Уна отказалась от американского гражданства, переехала с Чарли в Швейцарию и больше никогда не оглядывалась назад.
"Я выбрала эту жизнь, — сказала она позже.
— И выбрала бы снова".
В Швейцарии они вырастили восьмерых детей — Джеральдину, Майкла, Юджина, Викторию, Жозефину, Аннет, Джейн и Кристофера. Их дом был шумным, живым, полным смеха и творчества. Чаплин, некогда рассеянный и ненадёжный муж, стал заботливым отцом. Он писал сценарии по ночам, чтобы днём быть с детьми. Читал им, играл с ними, сиял на семейных фотографиях.
Те, кто знал их близко, говорили одно и то же: Уна спасла его.
А он дал ей любовь и принадлежность, которых она никогда не знала.
Брак, который все осуждали, стал одним из самых прочных в истории Голливуда.
Чарли Чаплин умер в Рождество 1977 года, в возрасте восьмидесяти восьми лет. Уне было пятьдесят два. Она осталась в Швейцарии, посвятив себя детям и сохранению его наследия. Она больше не выходила замуж и редко давала интервью. Когда её спрашивали, не хочет ли она снова быть с кем-то, она отвечала тихо:
"Я уже пережила любовь всей своей жизни".
Уна умерла в 1991 году, в шестьдесят шесть лет, и была похоронена рядом с Чарли.
Мир насмехался над их браком. Отец отвернулся от неё. Пресса называла всё это скандалом.
Но то, что они построили вместе, опровергло всё.
Тридцать четыре года — через изгнание, осуждение и восемь детей — они выбирали друг друга. Каждый день.
В итоге это была не история скандала.
Это была история любви.
И она выдержала всё.
* * *
Когда вы заказываете в ресторане или покупаете в магазине японские суши или роллы с лососем, имейте в виду, что на самом деле перед вами — эффективная норвежская маркетинговая кампания. Именно норвежцы в середине 1980-х научили японцев применять свежий лосось для изготовления их традиционного блюда. По сути, это был один из самых успешных в истории
примеров того, как государство совместно с индустрией создало новый пищевой стандарт в чужой кулинарной культуре.
А дело было так: в конце 1970-х – начале 1980-х гг. Норвегия резко нарастила промышленное разведение атлантического лосося на фермах в холодных водах Норвежского моря. В это время внутренний и европейский рынки начинали перенасыщаться и требовался платежеспособный внешний рынок с высокой культурой потребления рыбы.
И здесь Япония выглядела идеальной — там был крупнейший в мире рынок сырой рыбы, культ свежих морепродуктов и то, что называют "высокой маржинальностью", т. е. привлекательной прибылью для производителя. Проблема была только в том, что в Японии лосось считался непригодным для употребления в сыром виде — он ассоциировался с паразитами, поэтому его только солили, варили или жарили, а в суши использовали тунца, желтохвоста, морского леща.
Лосось, выращенный на норвежских фермах, отличался от своего дикого тихоокеанского собрата отсутствием паразитов — в первую очередь сельдяного червя Anisakis simplex. А Япония столкнулась с дефицитом и, соответственно, с удорожанием тунца, чье жирное мясо (? toro) шло для изготовления суши и сашими. Норвежский лосось, чистый и аппетитный на вид, тут просто напрашивался как дополнение к тунцу.
На основе всего вышеизложенного норвежцы и разработали маркетинговую стратегию, которая получила название Project Japan. В дело вошли Норвежский совет по экспорту рыбы, и Министерство рыболовства Норвегии. В 1985 году в Японию отправилась Delegation Listau — норвежская делегация во главе с министром рыболовства Туром Листау.
Норвежцы начали рассказывать японцам про свой лосось. И делали это последовательно, разумно. Они не предлагали изменить традиции, они говорили: ребята, мы решим ваши проблемы с дефицитом тунца. Работать начали не с масс-рынком, не с потребителем, а с суши-шефами в общепите. Для них проводили закрытые дегустации. Показывали как резать, с чем сочетать. В посольстве Норвегии в Токио устраивали приёмы с ужинами, где подавали суши с лососем и устраивали лекции о безопасности фермерского лосося.
Успех, конечно, пришел не сразу. Понадобилось около 10 лет упорной работы — убедить японцев, что их культура суши, которой более 500 лет, вполне сочетается с лососем, было совсем непросто. Первые партии поставок — это 2-3 тонны в год. В начале 00-х — более 45 000 тонн норвежского лосося. Сейчас примерно 84% японского рынка свежего лосося — норвежские.
Но самое главное — в конечном итоге Япония легитимизировала сырой лосось для всего мира. Когда японская кухня стала глобальной, лосось автоматически вошёл в канон суши — американские, европейские, российские суши-бары просто воспроизвели японскую модель и при этом почти везде использовался норвежский лосось.
Теперь суши с лососем считаются "классически японскими", хотя сам продукт — европейского происхождения и результат норвежского экспортного проекта.
Project Japan сегодня изучают как очень удачный пример гастрономической дипломатии и культурного инжиниринга без конфликта с традицией. А еще пример терпения и длинного горизонта планирования. Что очень характерно для норвежского менталитета.
Оцените ваши впечатления от сайта
-2 - плохо, больше не вернусь
-1 - буду посещать редко
0 - средне
+1 - хорошо, буду посещать часто
+2 - отлично, приду завтра
Наши каналы в соцсетях:
Самое главное в самообороне — это голова. Если её нет, то ничего не поможет. И ещё — хвосты, крылья и прочее это фигня, главное ноги. То есть оттолкнуться и просто убежать. Я ещё понимаю когда девушка с баллончиком, а вот мужчина с ножом, пусть даже и с кухонным, для ментов повод пришить статью (спокойно умысел найдут ). Поэтому с собой лучше носить что-нибудь хозяйственное. Пример из студенческой юности. Знакомый женился и сняли они квартиру в неспокойном районе. Через некоторое время на занятиях пожаловался, что местная шпана частенько налетает из-за угла, сбивают с ног, пинают и убегают. При том учтите, что этот знакомый дзюдоист-разрядник, а сделать в одиночку с этой толпой ничего не может. Кое-кто тоже начал советовать ножи, дубинки и прочее. Проходит несколько дней и наш друг на перемене рассказал свою историю. Как обычно помог случай — перед как идти домой он зашел в гастроном и, купив банку бычков в томате, положил её в сумку-авоську (может помните такие). На улице из-за угла налетает шпана, он отмахивается этими бычками. Как по-заказу подъезжают менты, вяжут и везут в отделение. В отделении друг показывает эту банку и жалуется ; вот, дескать, "хотел скромно поужинать, а как её теперь открыть? "- банка стала похожа на консерву из фильма "спортлото-82".
* * *
Когда я заезжаю в ворота своего садового кооператива, и проезжаю мимо соседских участков, вижу. Вот муж с женой копаются, дети выросли и разъехались, дальше еще муж опять без жены, она постоянно болеет. Дальше старушка, никто ничего про нее не знает. Ездит одна.
И их дачи. Двести квадратов, триста, 2 уровня, 3. Пристройки, гаражи, беседки, заборы.
Приезжаю в свой домик, 6 на 5, и там успокаиваю себя пивом и тем, что раз был в гостях у одного знакомого, который построил коттедж, размером с Дворец пионеров из моего детства, прожил в нем год, и пригласил это отметить.
Так вот, он тогда в порыве откровенности под вечер, сказал:
— Знаешь, на второй этаж поднимаюсь раз в месяц, чтобы что-нибудь взять. На третьем этаже я был один раз, когда принимал работу строителей.
По случаю 80-летнего юбилея внуки подарили дедушке билеты в его родной город.
Старик очень обрадовался, что увидит родной дом через много десятков лет. Приехал, смотрит: дом стоит, даже орнаменты на фасаде те же, только обветшали, то же дерево во дворе. Умилился дед, слезинку обронил и увидел на другой стороне улицы будку обувщика, памятную ему с юности. Перешел дорогу и постучал в стекло будки:
— Есть ли кто?
Изнутри раздался старческий голос:
— Есть, говорите.
— Помню эту будку еще пятьдесят лет назад! Даже однажды оставил там пару обуви, коричневые мокасины.
Изнутри раздалось:
— Да, верно, с красным кантом.
— Точно!
— И нужно было приклеить левую подошву.
— Да!
— В среду будут готовы.
Подводная лодка вышла из Кольского залива и направилась в полигон для выполнения торпедной стрельбы. Полный штиль. Тепло. Светит солнце... Но Главный инспектор ВС СССР маршал Москаленко уже полтора часа на ногах, устал. Из центрального отсека подняли банку (стул по-морскому). Он сел, но вот незадача: в сидячем положении ничего, кроме железа и голубого неба, не видно. "А вы мне поставьте стул вон туда", — говорит маршал и показывает на ракетную палубу. Закрепили банку страховочными тросами, надели на маршала спасательный жилет и укрыли одеялом. Кирилл Семенович задремал...
Командир отправил старпома к маршалу с докладом о готовности к погружению. Старпом вытянулся в струнку, поднёс руку к пилотке и громко доложил: "Товарищ маршал, лодка к погружению готова". Главный инспектор на секунду приоткрыл глаза и тонким голосом ответил: "Погружайтесь-погружайтесь...". Старпом вернулся на мостик. Командир приказал вызвать на мостик личного ординарца маршала — прапорщика Меняйло, который в кают-компании уже отмечал посвящение в подводники. Прапорщик Меняйло ещё с военных времен служил ординарцем у маршала... Он бесцеремонно взял за подмышки маршала, поднял его и начал выговаривать: "Кирилл Семёнович, ну что ты капризничаешь? Морякам надо выполнять боевое упражнение, а ты мешаешь".
* * *
Нас так с товарищем в армии чуть не убило.
Отправили делать зимой обогреватель на кабинах(фура- компьютер для расшифровки сигнала с РЛС). С автономной системой вентиляции и обогрева.
Тётушки. Пожаловались что холодно зимой, ни основной ни резервный обогрев не работает. Отключили обогрев, повесили табличку, прошлись предупредили всех, кто работал на смене, на кабинах. Залезли (а места там, вообще никак, два человека как йоги гнутые). Отсоединили вентиляторы, нашли обогрев. Отгорело фаза из-за плохого контакта.
Провода лежат рядом. Тут слышим резервный вентилятор заработал прям под ухом.
Так это все надоело, что просто взяли и закоротили две фазы молотком, предварительно закрыв лицо. Ну и вышло так что вырубило не кабину, а всю позицию.
Ту клушу которую мы предупредили что работаем и не включай, драли потом люто конечно. Зато больше никто таблички не снимал....
*В раздел "Компьютерные истории"*
Эта история является абсолютно реальной и произошла она, когда я учился в университете, как говорится, на моих глазах.
Факультет у нас был чисто "технарским" (машиностроение), но, как водится, по "требованию времени" в числе прочих учебных дисциплин была и информатика, официально именовавшаяся
"вычислительными технологиями", а на деле представляющая собой простой "компьютерный ликбез". На первом кусе эту дисциплину у нас вел препод — средних лет мужик, пусть и не профессиональный педагог, зато грамотный специалист (пожалуй, даже слишком грамотный для такой должности). Ну, и как водится, с такими знаниями он в скором времени перешел в некую коммерческую контору, где хорошо платили, компьютерных дел мастером. А нам вместо него прислали молоденькую преподавательницу — похоже, саму вчерашнюю студентку, зато отучившуюся "по профилю" на факультете информационных технологий.
Так вот, приходим мы как-то раз на очередное практическое занятие в компьютерный класс. А ситуация, надо сказать, весьма далека от идеала — на весь университет всего два компьютерных класса по 20 машин в каждом. Группы большие, поэтому мы всегда рассаживались за компьютерами попарно. Понятное дело, у каждой пары есть свой "любимый" компьютер, к которому они привыкли и где хранят все свои наработки. Мы с моим товарищем привычно направляемся к "нашему" компьютеру, когда нас останавливает громкий возглас преподавательницы: "За этот компьютер не садиться! Он сломался! Ищите другие места! "Мы, понятное дело, слегка опешив, вынужденно подсаживаемся к двум другим нашим товарищам (вчетвером за одним компьютером!). А поскольку продолжается перерыв между парами, наша преподавательница куда-то исчезает по своим делам. Мой товарищ (на тот момент весьма продвинутый пользователь), заинтересованно говорит мне: "Слушай, пока препода нет, пойдем глянем, что там сломалось! "Сказано — сделано. Подходим к компьютеру, включаем. Включается, начинает загружаться и тут оп-па — на черном экране (ну, вроде как в DOS"е) мешанина из непонятных символов и... собственно все. Дальше ничего не происходит. Товарищ наклоняется, внимательно осматривает "морду" системника и, ухмыльнувшись, достает из дисковода забытую кем-то дискету. Поскольку на той дискете информации для загрузки отродясь не было, а в BIOS"е компьютера стоял приоритет на загрузку с флоппи-диска, это и приводило к таким своеобразным результатам... Но это еще не все! Перезагрузили мы, значит, этот компьютер нормальным образом, на экране уже виндовый рабочий стол, ярлычки и все такое... В этот момент возвращается наша преподавательница, и, увидев нас, сидящих за якобы "сломанным" компом, гневно выкрикивает (а на то, что происходит на мониторе, не обращает внимания): "Вы почему здесь сидите?! Я же сказала, что этот компьютер сломан! Мы ждем мастера для починки!". На что мой товарищ с невинным видом отвечает: "Да-а-а? А мы его уже починили...". Тут она, наконец, переводит взгляд на экран и уже удивленно-добрым голосом спрашивает: "А как? "Товарищ, с гордостью демонстрируя злополучную дискету, без всякой задней мысли произносит фразу: "Да в нем какая-то зараза забыла дискету!". "Ой, это я... " - только смогла смущенно проблеять наша "специалист по информационным технологиям".
Про котиков.
Свершилось! После долгих уговоров муж наконец-то установил на входную дверь котоход. Хвостатые домочадцы очень быстро оценили всю прелесть новинки и дружно носились туда-сюда, испытывая конструкцию на прочность. Свобода, которая звала и манила их снаружи, и которую раньше приходилось выпрашивать, надрывая голосовые
связки, буквально выцарапывать, теперь стала доступна в любое время. Я тоже вздохнула с облегчением, с чистой совестью сложив с себя многолетние обязанности домашнего швейцара.
Однако, со временем выяснилось, что безбарьерная пропускная система имеет один очевидный минус. При желании доступ в дом мог получить любой индивид, размеры которого вписываются в габариты котохода.
Серый лохматый бродяга обладал необъятной наглостью, но вместе с ней легко проскальзывал в лаз и пробирался на кухню, где подъедал остатки с кошачьего шведского стола. Зажравшиеся аборигены демонстрировали поразительное равнодушие к опустошению мисок, но были несколько раздражены несанкционированным нарушением своих суверенных границ. Больше всех возмущался чистокровный британец.
— Позвольте! По какому праву?!! Это моя территория. У меня и докУмент имеется.
И хопа ему на стену выПИСЬку из реестра. Серый в ответ: ознакомился, на жилплощадь не претендую, чисто пожрать. И подПИСЬ рядом.
До мордобоя не дошло, но диалог сопровождался душераздирающими завываниями с обеих сторон. Остальные члены стаи с интересом наблюдали за перепалкой и иногда ставили лайки под постами на стене.
Пришлось применить свои права администратора и выпроводить нежелательного посетителя семейного чата с помощью веника. Благородный сэр незамедлительно воспользовался тем, что оппонент забанен и не может ответить, и тут же добавил на стену несколько довольно едких комментариев, за что получил по заднице тем же веником.
Серый играючи обходил бан с помощью ВПН (возвращение поздно ночью), даже не меняя логина. Когда хозяева укладывались спать, и в доме всё стихало, дуэлянты занимали исходные позиции, чтобы продолжить эПИСЬтолярную баталию.
День у меня теперь начинался не с чашечки кофе, а с поиска и удаления произведённого контента. Но записи на стене обновлялись с неотвратимым постоянством. Я к мужу:
— Сделай же что-нибудь!
Муж сказал, что, конечно, может объяснить кошакам на понятном им языке – чей дом и кто в нём настоящий хозяин, но мне это не понравится.
Проблему решил хороший знакомый. Он установил на котоход систему распознавания свой-чужой: наружу выпускает всех, а впускает только по чипу на ошейнике. Серому поставили миску под навесом рядом с гаражом, и в доме вновь воцарились спокойствие и порядок.
* * *
Я не особо понимаю, почему все восхищаются "говорящими" котиками. Я держу кошек 40+ лет, просто никогда не жила без кошек, и количество их в разное время варьировалось от одной до семи, включая котят. Прямо скажу, не достижение в сравнении с теми, у кого кошек — двадцать и больше. Зато ВСЕ мои кошки всегда были "говорящие". Слово "мама" — это же просто короткое сдвоенное мяуканье: "мя-мя", самый естественный для кошек звук. Просто повторяйте нужные звуки и поощряйте животное всякий раз, когда оно мяукнет ровно два раза подряд. "Курс обучения" — где-то от двух до четырёх месяцев, и после этого ваш любимец всегда будет именовать вас "мамой". Потом можно, если есть желание, учить другим словам. Только слова надо выбирать такие, которые кошка физически в состоянии произнести, например, "мир" или "мясо"; "папа", скажем, они при всём их уме выговорить не могут. Стоит мне только перешагнуть порог квартиры, как вся "стая" встречает меня громкими возгласами: "Мама! Мяса! "И эти слова они прекрасно понимают. Необучаемых кошек НЕТ, вне зависимости от породы, пола, возраста и темперамента. Это — не какие-то чудеса цирковой дрессировки, это - то, что доступно абсолютно каждому "кошковладельцу". Всего-то и нужно общаться, ласкать любимца, хвалить, гладить и давать лакомство; и, конечно, нужно время, спокойствие, терпение и любовь.
