Свежие истории от 24 января 2026

главное — у них не было слов для обозначения "войны", "врага" или "оружия". Это были самые мирные люди на Земле, которые питались только тем, что находили в лесу, и любили друг друга.

Это было именно то, что хотел услышать мир в разгар войны во Вьетнаме. National Geographic посвятил им обложку и снял документальный фильм.

На Минданао потянулись знаменитости: летчик Чарльз Линдберг, актриса Джина Лоллобриджида, семья Форда. Все они плакали от умиления, глядя на этих детей природы.

Мануэль Элисальде, ставший официальным "защитником" племени, объявил территорию вокруг пещер заповедником.

Он строго запретил посещение антропологам, объясняя это тем, что иммунитет тасадаев не выдержит встречи с цивилизацией. Доступ имели только избранные журналисты и только в присутствии самого Элисальде.

На "помощь" племени был создан фонд, куда потекли миллионы долларов.

Сказка рассыпалась в 1986 году. Диктатор Филиппин Фердинанд Маркос (который был покровителем Элизальде) был свергнут и бежал из страны. Вместе с ним бежал и Элизальде, прихватив, по слухам, около 35 миллионов долларов из фонда племени.

Сразу после этого швейцарский журналист Освальд Итен решился пойти в джунгли без разрешения. То, что он увидел, шокировало научный мир. Пещеры были пусты. В них не было следов постоянной жизни (ни мусора, ни копоти на стенах).

Пройдя немного дальше в лес, журналист нашел обычное село. Там жили те самые "тасадаи", но они носили джинсы и футболки, курили сигареты, выращивали рис и спали на бамбуковых кроватях.

Местные жители признались: Элизальде пришел к ним и пообещал деньги, сигареты и защиту от бандитов, если они будут играть в игру.

Когда прилетали вертолеты с "белыми людьми", они быстро бежали в пещеры, снимали одежду, надевали листья и начинали тереть палочки, чтобы добыть огонь. Как только гости улетали, они одевались и шли домой смотреть на туристов как на чудаков.

Впереди послышались многочисленные нервные голоса, не сулящие ничего хорошего: "Твоя девчонка идет с нами! Может, ты чем-то недоволен!? "

В следующий момент, навстречу терминатору вышли двое крупных агрессивных парней с футбольными шарфиками на мощных шеях. Один прошел мимо, но другой, проходя почти успел задать учителю географии животрепещущий вопрос: "Э! Слышь? А ну быстро сказал, какая лучшая в мире футбольная кома... "

Терминатор очень испугался, но не растерялся, ведь он почти год готовился к этому непростому вечеру...

Из одного рукава учителя показался электрошокер, а из другого жало длинного, сапожного шила.

Мгновение и обездвиженное тело в шарфике уже лежало на цементном полу.

И тут началось... пока друзья-фанаты соображали что происходит, школьный учитель географии, со скоростью зайца на барабане, с легкостью протыкал кожаные куртки и метал электрические молнии в открытые части тел, при этом неумолимо продвигаясь вперед.

На полу уже корчились человек шесть, но даже сквозь их дикие крики, из конца тоннеля пробились голоса: "Шухер, менты! "

Толпа дрогнула и побежала.

Навстречу терминатору вышел парень с разбитым носом и его улыбающаяся девушка, которая со словами: "Спасибо, Вы настоящий мужчина", попыталась обнять своего неожиданного спасителя.

Учитель резко отклонился от объятий и уже в следующую секунду девушка получила электрический удар в шею, а ее парень тонкую, но глубокую дырочку в плече...

Терминатор, не оглядываясь, двинулся дальше прибавляя шаг.

На выходе из тоннеля он натолкнулся на двоих милиционеров:

— Мужчина, что там за крики внизу?

Учитель, не останавливаясь, бросил:

— Не знаю, не слышал...

— Как не слышали? Гражданин, задержитесь! Предъявите документы!

... Оба милиционера упали пораженные электрошокером.

Всем остальным жителям Москвы в тот вечер повезло больше, никто из них уже не пытался вступить с терминатором в незапланированный контакт...

Прошло много лет и я узнал об этой истории от своего приятеля и по совместительству сына старенького школьного учителя географии, которому до сих пор стыдно, за тот жуткий вечер, когда ему поневоле довелось быть терминатором.

В тот день учитель, с самого утра был БОМЖ-ем, но он шел покупать семье квартиру и в его внутреннем кармане пиджака, лежали: их "трешка" в Питере, "однушка" в Москве, деревенский дом родителей и тещины "жигули" с гаражом...

друг Митя, человек широкой души.

— Я покажу тебе, как надо.

Мы с усилием распахнули стеклянные двери и вошли в огромное здание алматинского Зелёного Базара.

С давних пор местные ходили туда не только закупаться продуктами у "своих" продавцов, но и чтобы встретиться, пообщаться, обменяться новостями друг с другом.

Иные даже приходили в строго фиксированное время и день недели, и это складывалось в семейную традицию. Мол, хочешь повидаться — будь добр прийти на базар в субботу к девяти утра. Вот там, между пряными рядами корейских яств и пирамидами румяных яблок сорта Апорт мы и свидимся.

— Эй, брат, брат, подойди, смотри, какой урюк! — закричал улыбчивый узбек, протягивая нам здоровенный сухофрукт шоколадного цвета.

— Сколько стоит?

— Три тыщи кило!

— А за сколько отдашь? — по-алматински деловито уточнил Митя.

— За две восемьсот отдам, братан.

— А за две с половиной?

— Э, братан, прости, у меня трое детей, да и ты видишь, какой урюк! Он из самого чистого района Узбекистана! Клянусь, мой дед его сам собирает, сушит! Ты такой не найдешь!

— А если мы ещё орехов полкило возьмём, скинешь?

— Ладно, братан, скину!

— Вот видишь, — шепнул мне Митя, забирая пакет с сухофруктами и орехами из рук продавца, — если продавец тебе будет отказывать, то с объяснением, что у него семья, что трудная логистика, что товар хороший. Но всё равно скинет, если сговоритесь. Понял?

— Понял.

— Пойдем дальше. Что ты хочешь найти?

Мне страшно захотелось рыночного сала. Просто невыносимо.

Мы прошли мимо огромных рядов свежей говядины. Красные сочные куски свисали с прилавков. За ними шли ряды конины. Как мне показалось, ещё больше. Следом встретилась баранина.

Наконец, мы забрались в самый дальний край. Где в крошечном закутке возле свиных туш держали оборону пятеро хмурых русских мужиков.

На самом углу лежали белоснежные куски соленого сала. Рядом румянилась копчёная ароматная грудинка. Над этим богатством нависал самый хмурый мужик.

Попробовав и выбрав понравившийся кусок, я попросил его взвесить.

Ну и приготовился к торгу! Должен же я показать, что чему-то научился.

— Три тыщи, — буркнул мясник.

— А за две с половиной отдадите? — улыбнулся я, стараясь подражать другу Мите.

— Нет!

— Что ж, вот такая разница культур, — успокаивал меня Митя на выходе с базара.

— Такой вот он, русский отказ.

К мяснику этому я время от времени стал возвращаться. Он всегда давал попробовать, потом хмуро взвешивал, называл цену.

Насыпал в пакет смесь давленого чеснока и черного молотого перца, перемешивал это все, завязывал мешок с салом и протягивал его с отрывистым напутствием: "В морозилку"!

На днях я пришел почти под закрытие.

Мясник глянул на меня из-под бровей и вздохнул:

— Пришли бы вы завтра. Я б завтра такое сало привез для вас. Вы ж разбираетесь.

Я пообещал вернуться.

Наутро я оказался у знакомого прилавка. Хмурый русский вытащил откуда-то снизу пакет с тремя уже разделанными кусками.

— Пять тысяч.

Торговаться я не стал.

И тут вдруг слышу:

— А вы номер мой забейте. И прям в вотсап пишите, как соберётесь. Я скажу, что есть, чего нет. Ну чтобы зря не ездить.

Привык ко мне, видать, — подумал я, — признал, и года не прошло.

— Диктуйте...

Я записывал номер.

— А зовут вас?

— Женя. Вы запишите "Женя-сало". Ну а чего, нормально. Жень много, а так сразу ясно будет. Меня так и записывают: "Женя-сало".

Он о чем-то задумался на секунду и добавил с лёгкой улыбкой (впервые видел его улыбающимся):

— А ещё я уши копчёные делаю. Есть люди, только за ними приходят. Так я у них записан "Женя-уши". Нормально. Всё, приходите!

Мы простились с Женей-салом, он же Женя-уши. Я нёс домой ценный груз и думал, как хорошо всё-таки иметь "своего" человека на базаре. Пусть даже и не любящего торговаться.

Leonid Smekhov

Кот зевнул. – Случаются…

Моя любимая не ищет в жизни лёгких путей. Что косвенно подтверждается хотя бы тем, что в своё время вышла за меня замуж. В числе прочего, помимо основной карьеры — личной прислуги и наложницы. Этот святой человек занимается отловом и реабилитацией всякой "божьей" твари, которая, по её разумению, нуждается в надёжном плече и опеке. В чём, безусловно, преуспела, одарив путёвкой в Жизнь сотни кошек, десятки собак и одного "оленя".

Вот и сегодня родная вернулась с очередным трофеем, притащив в дом чёрного полугодовалого котейку. Зачем, я не спрашиваю уже последние лет тридцать. Поэтому вопрос был лишь: "Откуда?".

Выяснилось, что по дороге домой родная встретила хорошую знакомую из ветеринаров, с которой давно не виделась. Поэтому составила той компанию для прогуляться вместе в одну из общаг, где у докторицы имелась в собственности сдаваемая внаём комната.

После того, как дамы проведали жильцов, то решили заодним снять показания с электросчётчика, который находился в общем коридоре. Казалось бы, пустяк, и что могло пойти не так? Однако.....

Когда подружки открыли дверцу щитка, то невольно отпрянули назад, поскольку из пыльных недр раздался грозный рык и на них уставились янтарные глазища неведомого зверя. Который (к всеобщему облегчению) при ближайшем рассмотрении оказался всего лишь тощим полугодовалым котом.

Разумеется, его надо было извлечь. Вот только как это сделать? Электричество вещь "непредсказуемая" и сиротить семьи было бы опрометчивым решением.

Девчонки посовещались и позвонили в управляющую компанию. Где неожиданно прониклись и пообещали сию минуту прислать специалиста.

Спустя час с небольшим нарисовался "синенький", но не растерявший по дороге из "Красного и Белого" оптимизма и навыков электрик. Который, проявив креатив, помог словом и делом в решении непростого квеста по добыванию того, кто добываться был категорически против.

Когда впавшего от невыносимой жестокости в прострацию котейку арестовали. Общительный электрик поделился наболевшим: "Девушки!! Вы не представляете, как этот кот меня задолбал. Уже десятый раз за последние три месяца его эвакуирую. Как он в щиток попадает, не представляю. Сами видели, что всё закрывается на висячий замок. Тем не менее,....".

— Да ладно. Чудес не бывает. Ну, разве что.....

— Как видите, бывают. Началось это примерно три месяца назад, когда меня "попросили" взять эту общагу "на баланс". Поскольку отвечавший за объект дядя Паша полгода как помер, а рук у нас в конторе не хватает. Вот тогда мы с этим блохастым впервые и познакомились. Ну а остальное вы сами сегодня видели.

"Мы в ответе за тех, кого приручили".

— Люда, сколько у тебя на сегодня?

— Двенадцать. Раньше весны вряд ли кому хозяина найдём. А у тебя?

— И у меня двенадцать. Как делить будем? Пополам? Или по справедливости?

— Давай по совести. Ты котейку за свой счёт "обнуляешь". Я предоставляю политическое убежище. Договорились?

— По рукам. С тобой всегда приятно иметь дело. Поэтому давай "не будем "тянуть кота за яйца". Прости меня, "господи", за цинизм. Это профессиональная деформация. Не более.

Когда кот очнулся от наркоза и поел, мы задумались какое дать ему имя?

Вот за что я люблю и ценю жену, так это за то, что она видит, ощущает и понимает реальность так же, как и я. Поэтому споров, как назвать нового питомца, не было. Мы просто посмотрели в глаза друг другу и одновременно подумали:

— Реинкарнация?

— Реинкарнаация!

— Дядя Паша?

— А кто ещё?

Значит, иных вариантов нет. Поэтому здравствуй, "дядя Паша". Милости просим. Чувствуй себя как дома. Не гадь мимо лотка. Точи когти там, где положено. Не хами. Не задирайся. И будет тебе кошачье счастье.

последней книге "Невидимый переворот: как американская элита и иностранные державы используют иммиграцию как оружие" Швейцер углубляется в малоизвестную проблему отправки китайских пилотов в США для обучения "практически без контроля", прежде чем они вернутся и будут служить в армии своей страны.

"У Китайской Народной Республики проблема с пилотами", — пишет журналист-расследователь в книге "Невидимый переворот". "Пекин ежегодно нуждается в пяти тысячах курсантов-пилотов, чтобы удовлетворить спрос как на военных, так и на гражданских пилотов. Поскольку китайские военные жестко контролируют воздушное пространство страны, они могут самостоятельно готовить только около 1200 пилотов в год. Поэтому Пекин незаметно создал систему подготовки трех тысяч пилотов в год в Соединенных Штатах".

"По всей территории США, по меньшей мере, шестнадцать летных школ, работающих на финансируемых налогоплательщиками аэропортах, обучают китайских курсантов — иногда не раскрывая своих связей с зарубежными военными", — продолжает он. "Они делают это, отправляя будущих военных пилотов в Соединенные Штаты под видом гражданских лиц, чтобы те научились летать". Это также относится к китайским пилотам вертолетов, которые тысячами проходят американскую подготовку после въезда в страну по студенческим визам с "минимальной проверкой", пишет Швайцер.

"То, как это произошло, свидетельствует об изобретательности Китая в манипулировании нашей иммиграционной системой в подрывных целях и использовании нашей открытости и щедрости против нас. Это также дань уважения американской наивности, или, в худшем случае, невежеству".