Свежие истории от 26 октября 2026

сих пор никто не видел. Команда из австралийского Университета Маккуори наконец это сняла.

Учёные дали оторванным жалам вонзиться в прозрачный гель, имитирующий человеческую ткань, и снимали процесс скоростной камерой — 100 кадров в секунду. Потом добавили микрокомпьютерную томографию и восстановили устройство жала в 3D.

Оказалось, внутри работает настоящий двухтактный насос! Два острых ланцета скользят вперёд-назад внутри стилета — более крупной детали жала. На каждом ланцете есть гибкий клапан, который ходит в расширенной камере с ядом, причём клапаны движутся в противоположные стороны. На ходе вниз клапан раздувается, прижимается к стенкам и, как поршень, выталкивает яд. На ходе вверх — складывается, давая камере снова наполниться, и заодно мешает яду вытекать обратно из ранки.

Самое удивительное — на середине хода клапаны должны разминуться. Они на мгновение сплющиваются и протискиваются друг мимо друга, как двое в узком коридоре, а потом снова качают. В обычных поршневых насосах детали жёсткие, а у пчелы всё держится на гибких элементах, которые постоянно гнутся и меняют форму.

Инженерам такой насос интересен сам по себе. Он компактный, автономный и гонит жидкость непрерывно, одновременно заполняя крошечную камеру. Похожие гибкие поршни могли бы пригодиться в микронасосах для медицины и малоинвазивных технологий.

В следующий раз, когда пчела ужалит, утешайтесь: укол был высокотехнологичным.?

станочный. Открываю диагностику, нахожу адрес ошибки, пытаюсь зайти в ладдер, чтобы понять, что её генерирует... А хрен там, PLC под паролем, не открывается! Не вопрос, достаю флешку, комп (Ну я же на собеседование пришёл со своим любимым портфелем, а комп всегда там живёт), скачиваю данные, ломаю пароль, нахожу сигнал датчика, который выдаёт ошибку. Это просто уровень СОЖ, смазочно-охлаждающей жидкости, она не залита в бак, датчик не отвечает. Говорю:

— Есть два варианта. Либо извлекаем датчик из бака, перемещаем его в верхнее положение, ошибка снимется. Могу тупо системно отключить проверку датчика.

На что сервисный шеф, вроде первоначальное представление о нём было норм, вдруг выдаёт:

— А представьте, что у Вас не оказалось бы с собой компьютера, что бы Вы делали в данной ситуации?

Хотел уже ответить: "Это так же, как прийти к станку слепым и без рук", но решил, что это слишком грубо, и сказал:

— Послал бы нахуй начальника, благодаря которому я оказался у станка с ЧПУ без компьютера и сразу же уволился!

Любопытно, почему мне даже не сказали, что перезвонят?

трепетом ждали его появления, потому что знали: если Вицин приедет, обязательно пойдёт дождь, и нельзя будет снимать.

Папа не любил солнца и обожал шторм, предпочитал отдыхать на море в некурортное время. По пляжу гулял, когда там нет никого из отдыхающих - только он и птицы.

В дневниках, которые папа вёл с юных лет, я прочитала, как он, злостный безбилетник, тайком пробирался в театр: нужно было быстро пробежать мимо швейцара и пробраться на балкон, а ещё лучше — на колосники... Он знал наизусть все роли и часто представлял себя на месте любимых актеров. Но и краски с холстом его манили тоже. Папа старался воспитывать и во мне художественный вкус.

Он не терпел нравоучений и никогда меня не ругал, но одного его взгляда было достаточно, чтобы я сделала так, как он хочет. Он был человеком серьёзным, но в общении всегда оставался хохмачом — мог с юмором обыграть любую ситуацию, обладал лёгкостью, почти мальчишеской. У него был своеобразный ритуал: каждый день он должен был пройтись по книжным магазинам, везде у него были знакомые продавцы, оставлявшие ему всё, что он просил, а сверх того — ещё и новинки. Если отца не было дома, я всегда знала, где его найти, — в одном из крупных книжных магазинов: либо на улице Горького, либо на Калининском проспекте. У меня с детства проявились склонности к рисованию, и папа этим очень гордился. Его родной брат был профессиональным художником и скульптором, учеником знаменитой Веры Мухиной, ассистировал ей во многих работах, в том числе и в тех, которые она делала для своей выставки в Париже. Папа тоже неплохо рисовал и лепил, у него просто не было времени, чтобы этим заниматься.

А ещё папа любил птиц. И они знали его. Летели за ним, провожая по переулкам, через крыши домов. У папы был любимый попугай Боря. Я его купила в день, когда Ельцин стал президентом. Попугай разговаривал. Отец садился пить чай, а Боря долбил ему: "Что ты всё бегаешь, иди поспи! "

и после этого все космонавты досконально, в мелочах, повторяли предполетный ритуал Гагарина. И этот описанный задний баллон стал для них не менее важным фактором благополучного возвращения, чем просмотр "Белого солнца пустыни".

И вот однажды случилась загвоздка. В команде, отсылаемой на МКС, оказалась американка Уитсон. Той такая процедура показалась западло, неприличной то есть, да еще костюм для опорожнения был неудобным, да и вообще она являлась не хухры-мухры, а командиром корабля. "Ноу, блин!" — говорит, и все тут.

Решили: хрен с ней. И вдруг все уже в кабине — и какой-то сбой электрооборудования основного двигателя.

Всех спускают на землю, устраняют неисправность. На взлет! Ан нет – датчики показывают утечку геля на маневровом двигателе. Опять всех на землю.

И тут кто-то не выдержал и наябедничал командиру полетов о поступке американки. По его приказу Уитсон немедленно запихивают в автобус, отвозят на полтора километра и заставляют самым активным образом орошать автопокрышку.

Космическая экспедиция справилась с заданием блестяще.

о национальном парке в Серенгети и Нгоронгоро — по-моему, я прочитал про них в "Науке и жизни", чем-то они меня поразили и запомнились.

Шли годы — и тихий настойчивый голос маленького Миши периодически напоминал — ну, а когда мы, наконец, поедем смотреть львов в Серенгети?

И вот в этом году он таки дождался — едем смотреть на львов, слонов, бегемотов и крокодилов, едем!

Да не просто едем — а со Смитсоновским Институтом, точнее, с его туристическим отделом. Да, они подороже — зато всё включено: гиды, гостиницы, переезды, перелёты, чаевые, короче — всё.

Есть у них и особенность — с группой едет научный консультант, помимо директора, обычно местного, группы. Роль консультанта — лекции и ответы на вопросы туристов— что значительно ( а я с ними уже ездил, знаю) увеличивает понимание того — что ты видишь.

Обычно лекция накануне экскурсии — которая становится в разы интереснее, поверьте мне на слово.

Добираться от Калифорнии до Кении — так себе удовольствие, долго, да и ситуация в регионах и Ближнего Востока и Африки напряженная.

Я уже не говорю про прививки и профилактический приём проотивомалярийных препаратов.

И, парадокс, — ехал я на сафари, смотреть животных — а больше всего меня удивили люди, точнее, одно племя, масаи.

Слышать-то я о них слышал, кое-что знал, к примеру — в фильме "Призрак и Тьма", где герой Майкла Дугласа, знаменитый охотник, приводит с собой масаев, чтобы они помогли ему выследить двух львов-людоедов, из Цаво.

Чем они знамениты?

Кочевники-скотоводы, выживающие в самых суровых условиях, отличные следопыты, питающиеся молоком и, реже, мясом коровы, а также её кровью, высокие, худые, высоко прыгающие в своих ритуальных танцах, обрезанием мальчиков в подростковом возрасте — без анестезии, ножом, которые мальчики стойко переносят без единого крика и движения, в одиночку ходившие на львов с пиками и ножами. Стойкости и суровости они — запредельными, уж на что я насмотрелся в своей жизни — они точно в высшей лиге.

Не верите?

Их можно также узнать по двум выбитым зубам на нижней челюсти, впереди. А для чего это, спросил я и просто охренел от объяснения: они часто заражаются столбняком и каким-то образом ухитряются не умереть от него( те редкие случаи столбняка, что я видел лично — требовали реанимации и вентиляторов).

А зубы тут при чём, спросите вы, как спросил и я — главный симптом столбняка — сильнейший спазм мышц, включая жевательные.

Вот тут и пригождается дырка вместо зубов, выбитых профилактически — через неё заболевшего кормят, точнее, поют — молоком и кровью коровы.

Заговорился я, однако, пора переходить к истории.

Повезли нас к масаям — никакого туристического кича, всё очень реально — примитивные временные хижины, вся стоянка обнесена высохшими колючими растениями, бома защищает скот от хищников.

Дети, грязные, но весёлые, учитель, из масаев, продемонстрировал нам их успехи и любовь к учёбе, зашли мы к ним в хижины( ничего, кроме слова " пиздец", тут не подходит)… задали вопросы, через учителя.

Бедность отчаянная, я отвёл учителя в сторону и сунул деньги на тетрадки и ручки.

Платы они с нас не взяли — попросили посмотреть на сувениры.

Мне тут же приглянулись их пояса — явно местного производства, с сильным запахом кожи и украшенные бисером.

Начал примерять… не подходят, на пузе не сходятся — они там все худые, может, поэтому. Или до нас другая группа разобрала.

Их учитель предложил дополнительные дырки прокрутить — я прикинул, что длины ремня всё равно не хватит.

Что делать?

И ремни мне их понравились и им какая-никакая подмога..

Да и упрямые мы, Ашкеназы, до ужаса.

Оглядываюсь — и замечаю одного-единственного полненького масая, одного на всё племя.

И на нём — да, вы правильно догадались — типичный масайский ремень, с узорами. Поманил его рукой — снимай, дай примерить, братан. Отлично подошёл, заплатил за него, не торгуясь, щедро.

И мы разошлись, довольные друг другом…

Такая вот теперь у меня в чемодане экзотика.

А сафари, как сафари, спросите вы?

Отлично!!

Но об этом — в следующий раз…