Смешные истории

пошёл, девичью скромность считает комплексами. Если простые мантры "Расслабься! " и "Будь проще! " не помогают, бойфренд бежит с позором – сильным заклинаниям от мозговых тараканов он не обучен.

За поеданием первой ватрушки Свету как-то застали Тёма и Ярик. В столовой было тесненько, два места имелись лишь за светиным столом.

— Светлячок, подвинься. В тесноте, да не в обиде, — сказал Ярик, водружая на столик свой поднос.

— Точно. Как жизнь, Светусик? Как поживает Джастин Бибер? – подхватил Тёма.

Услышав про любимого певца, Света запунцовела. Ничего она не ответила наглецам, только демонстративно придвинула к себе свой поднос и ещё ниже опустила голову.

— Не в настроении? Ладно, извини… А мы с Яриком только с физкультуры. Классно мы в футбольца сыграли, а, Яр? Как ты заколотил тот мяч головой, я офигеваю! Как из пушки! У тебя темечко не болит?

— Неее, не болит. Кстати, Тём, где ты покупаешь такой плохой дезодорант?

— А что, сильно пахну?

— Да вообще как жеребец.

Тёма шумно понюхал под мышкой. Света, увидев это, снова покраснела – от возмущения. У неё даже губки задрожали. ("Пришли, потеснили, а теперь ещё и нюхают! "). От расстройства Света два раза хлюпнула носом.

— Дезодорант тут ни при чём. У меня с 12 лет высокий тестостерон. Гормонов много, — весело объяснил Тёма. – Поэтому у меня всегда такое хорошее настроение!

Света перестала жевать и почувствовала, что сейчас заплачет. Нос тоже предательски дал течь. Она судорожно полезла в карман за платком и тихо засморкалась: сморк-сморк-сморк.

— Светик, тебе нафтизин дать? У меня есть, — участливо предложил Тёма.

— Вот-вот. Себя не жалеешь, нас пожалей – заразишь ведь, — поддержал Ярик.

Этого нахальства Света уже не вынесла. Зарыдав, она пропищала:

— Бессердечные хамы! Самцы! Чтоб вы лопнули от своих гормонов!

Тёма уронил вилку. Вся столовая, как по команде, обернулась на Свету. А она закрыла руками лицо и убежала.

— Что это было? – остолбенело спросил Ярик после паузы. – Мы разве чем-то её обидели?

— Нет. То есть да. Девушку с такой тонкой душевной организацией можно обидеть чем угодно. Она меланхолик и интроверт, это очевидно.

— Что ж нам теперь, молчать?

— Нет, нужно найти ей парня.

— Парня? Вот этой вот?!

— Ага. Ты не пугайся. Я знаю, как создать такие условия, что парни сами за ней бегать будут.

—???

— Вот смотри. Эй, народ! Столовая, все меня слышат?! – Артём поднял голос и встал. – Все видели эту девушку, что сейчас выбежала в слезах?

Это Света Беленькая — она очень скромная, и у неё нет парня. Ребята, я вас прошу – сделайте доброе дело: с этого дня, если встретите её, обязательно улыбайтесь и делайте комплименты. Говорите, что она очень красивая и "Странно, почему я раньше не встречал такую симпатичную девушку?" Окей? И всем друзьям своим передайте. Кстати, её дядя – директор банка, если кому-то интересно.

Столовая загудела.

— Её дядя – директор банка?! – шёпотом поразился Ярик, когда Тёма сел.

— Нет. Но завтра так будет думать вся Сеченовка. И все парни будут знать, что есть свободная девчонка с миллионным приданым.

— Круто!... Но ведь рано или поздно узнают, что это не так.

— К тому времени, амиго, Света так расцветёт от внимания парней, что никакое приданое ей уже не понадобится.

Конечно, Тёма оказался прав.

Первое время Света ещё удивлялась щедрому потоку комплиментов. На каждого парня, заметившего её, она глядела широко раскрытыми глазами. Но затем она стала прихорашиваться, всё чаще появлялась в универе в стильной одежде, плаксивость её переросла в нежную ранимость, так возбуждающую парней – и вот, через два месяца за Светой бегали толпы кавалеров!

что-то вроде хлеба, колбасы, молока, и баночка пива, всего максимум 5 покупок. Очередь довольно длинная, но идет быстро. И вот я почти подошел к кассе, как ко мне подходят двое мужчин довольно маргинального вида, и скорее утвердительным, нежели вопросительным тоном говорят: "Братишка, позволишь? "Отмечу, что я одет в белую рубашку, брюки со стрелками и сверкающие туфли, а на этих пейсонажах — довольно потрёпанные спортивные костюмы марки то ли Абибас, то ли Адидак, и заметно, что они уже выпили. В руках у них бутылка дешевой водки, колбаса в нарезке, и еще какая-то закуска. И вот такие пейсонажи называют меня братишкой, и лезут вне очереди, а за мной, кстати, человек 15 стоит. Происходит следующий диалог:

— Братишка, позволишь?

— Нет.

— Ну очередь-то большая.

— Да, большая, и я ее отстоял.

— Ну у нас немного...

— У меня тоже немного.

(показывают на водку)

— Выпить очень хочется.

(я показываю на пиво)

— Мне тоже очень хочется.

— Ну мы же после работы...

— Я тоже после работы.

Сколь-нибудь рациональные аргументы у них кончились, в ход пошли иррациональные.

— Ну что, тебе жалко, что ли?

И вот тут меня выручила приобретенная в продажах смекалка.

— Я смотрю, вы уже успели выпить, а я — еще нет. Так кто кому должен уступить?

Они мрачно вздыхают, и плетутся в конец очереди.

одежду и электронику развозили по всей стране оптовики.

Территория Лужников — муравейник в центре и множество заросших проходных аллей по окраине.

Вот на такой дорожке, идя с сумками мы набрели на мужика, сидящего на скамейке.

Солидно одетый мужик, в дорогом костюме, с перевязанной головой и почему-то босый, сидел на скамейке и плакал. Плакал как то по взрослому, не как капризно плачут дети, а так — глухо, как плачут от безысходности.

Я по натуре человек, который склонен к помощи, да и Игорян добродушный худощавый дылда. Мы присели к мужику, откупорили бутылку пива.

История у мужика была простая. Работает зам директора немаленькой фирмы на севере, занимались по-моему рыбой.

Вез черную наличку для оптовой закупки чего то там.

Пару миллионов в кейсе.

Однозначно его вели прямо с севера.

Дождались когда он зайдет в безлюдное место и на тропинке хлопнули трубой по голове. Прощай кейс. Пока лежал в отключке, бомжи вытащили документы с бумажником и сняли ботинки.

В милиции заявление конечно приняли, но что в те времена милиция на Лужниках? Они занимались контролем точек а не ловлей преступников.

Ему только посочувствовали.

Вот и сидел мужик на скамейке.

В нашей истории не было привычного хеппи-энда, посчитав деньги, мы дали мужику денег на билет, он горячо благодарил, тут же в палатке купил дешевые штиблеты и помчался на вокзал.

Надеюсь у него все хорошо.

Но что получаю я от такой помощи: всем знакомо чувство, когда ты действительно помог в трудную минуту, то потом пару дней летаешь как на крыльях, да и эмоции людей — это самые искренние эмоции, заряжают тебя энергией.

Вот на эту энергию стараюсь и помогать.

И так же верю в теорию, что ты помог одному, он поможет другому и добра на земле станет кратно больше.

Помогайте людям в трудную минуту и обязательно помогут вам, добро возвращается, именно тогда когда оно необходимо.

Это проверено.

Добра всем.

в руки не давалась. За помойки свирепо дралась в окрестными котами, которые ее сильно уважали. Эдакая хвостатая "леди-мафия" в черном, с револьвером за поясом, которая драк не затевает, но в случае чего пристрелит, не моргнув глазом.

Зимой в поселке жить трудно, все дачники разъезжаются, остаются только малочисленные местные. Оставался в том числе и мой папа, к которому Чернуха изредка обращалась за материальной помощью. Не выпрашивала, а спокойно приходила, садилась на забор перед окном и молча смотрела тяжелым неподвижным взглядом. Час сидела, два сидела. Папа молча выносил сосиску. Кошка слезала с забора и ела сосиску тут же, на дорожке, а не уносила, что было демонстрацией доверия и благодарности.

Так прошла зима. Я приезжал к папе, чистил дорожки, а кошка сидела на сугробе, черная и неподвижная, и следила за моими действиями. На попытки потрогать ее рукой просто отходила в сторону и оттуда снова светила огромными зелеными глазами. Жутковатое зрелище – в тени сугроба ночью черную кошку не видно, лишь демонически светятся два круглых глаза.

На следующее лето кошка обнаглела. Она час сидела на крыльце, а потом вламывлась в форточку и сидела уже на ней, не входя в дом. Приехали дети, и кошка их стараниями заметно поправилась. Она стала наглая, упругая и лоснящаяся, и половину дня поводила на нашем участке. А потом начала вламываться, именно вламываться, в дом, причем в руки все еще не давалась. Изгонялась исключительно при помощи веника. Она сочла, что это уже ее дом, а мы – просто оккупанты, которые обязаны ее кормить.

Папу она любила, но гладить не давалась. С мамой шла тихая война. Утро. Белье поменяли только вечером. На кровать забралась черная помойная кошка и яростно чешется, а из нее как искры из бенгальского огня, черными точками вылетают блохи, и "распрыгиваются" по белой простыне. В ход идет волшебный веник, иначе никак.

Война закончилась осенью победой кошки и детей, без которой они категорически отказывались возвращаться. Когда я представил, что это чудовище будет жить в квартире, под одной крышей с нами, мне стало нехорошо, и я заявил "или я, или кошка". Выбрали кошку.

И вот эта пожилая (ей было, на мой взгляд, уже лет десять) бандитка у нас дома. Ощущение от ее присутствия такое, будто живешь с чуваком, который недавно "откинулся" с зоны. Не верь, не бойся, не проси. Гладить себя не дает, не огрызается, а ловко ускользает в миллиметре от руки. Не кусает и не царапает, но иногда смотрит так, что становится страшно. Еду не просит, как бы ни была голодна, но сидит на проходе и молча ждет. И смотрит. Зелеными фарами.

(Не верь) Все кошки, когда едят или валяются возле миски, вытягивают хвост, тем самым показывая, что это их территория. Эта ела, поджав хвост и сидя на нем. Она никогда, никогда (!) не позволяла хвосту беспечно лежать, всегда аккуратно подбирая его под себя.

(Не проси) Поняв, что в безмолвии еду ждать придется долго, она начала воровать носки и менять их на корм. Просыпаешься утром – носка нет! Идешь к миске, зовешь Чернуху – и она идет с носком в зубах, причем с носком не погрызенным, не слюнявым и не продырявленным. Какой брала, такой и отдает.

(Не бойся) Зная, что такое улица, она не выходила не только за дверь квартиры, но даже на балкон. Попытка детей вывести ее погулять закончилась тем, что кошка вцепилась в дверной косяк и не отпускала его, пока дверь не закрыли. А один раз мы открыли дверь одновременно с соседями, которые выводили гулять свою собачку-таксу. Услышав из комнаты вредоносные звуки возле родной двери, кошка выскочила, села на пороге и что-то сказала собаке на своем языке. Не вцепилась, не вышла за порог, не зашипела и не замяукала, а просто коротко мявкнула, и собаке этого оказалось достаточно. Такса с визгом кинулась домой, скрежеща когтями и пробуксовывая на ламинате, и забилась под холодильник. Я не знал, что таксы плоские и могут пролезать в узкие щели, из которых из невозможно достать. Оказалось что могут, и хозяева потом долго ругали нашу бандитку и свою таксу.

А потом кошка освоилась, стала разрешать себя гладить (но на ручки не шла), и занялась воспитанием детей. Она жестко контролировала разбросанные вещи, следила за отходом ко сну и будила их в школу. Из "откинувшейся уголовницы" на пенсии кошка превратилась в некую Фрекен Бок, которая ведет домашнее хозяйство, вздыхая и поругиваясь. Даже на дачу стала ездить в переноске и вела хозяйство там, ни на шаг не выходя из дому (это на даче!)

Через несколько лет она совсем состарилась, у нее выпали клыки и вылезла шерсть на голове и спине. Скончалась она на даче, летом, от старости, и все мы плакали, потому что очень привязались к черной бандитке.

производства".

Работая над подготовкой одной сцены, он придумал, чтобы главного героя перебросили через забор на улицу. Олег Борисов осторожно поинтересовался:

— Как всё это будет происходить в кадре?

— Очень просто, — ответил режиссёр.

— Тебя возьмут за руки и за ноги вон эти крепкие хлопцы и выбросят за забор!

— Там же булыжная мостовая, — заметил актёр.

— Можно расшибиться.

— Ничего страшного, — успокоил его Иванов.

— Перевернёшься в воздухе и приземлишься на ноги, как кошка.

— Покажите! — подхватил его задор Борисов.

— А ну, берите меня и швыряйте! — приказал режиссёр статистам.

Те его, разумеется, швырнули. Приземлился Иванов аккурат на пятую точку и крепко ушибся.

После этого случая Борисов, когда от режиссёра поступало очередное фантастическое предложение, спасался волшебной фразой:

— Покажите!