Взрослые истории

Дождался он остановки. И перед закрытием дверей сунул между них ботинок. Самый краешек ботинка, чтобы каплями последними его не забрызгать. И с этой же целью хозяйство свое подальше в щель образовавшуюся высунул. Стоит, балдеет как от процесса, так и от своего благородства. А поезд тем временем скорость набирает. Огни деревушки какой-то мимо летят. Качает вагон все ощутимее. А на каком-то стыке его еще и тряхнуло основательно. И тут... Правильно, ботинок из щели выскальзывает, створки двери плотоядно смыкаются, и оказывается мужик зажатым в капкане своего благородства за самое не приведи господь. А двери, хоть и обиты изнутри резиной, давят очень сильно. Да и резину эту мягкой не назовешь. Мне один раз руку зажало, так я чуть не взвыл. А тут не сильная рука, а вон чего. Да еще и в вялом состоянии. В общем, принялся мужик на весь поезд орать. Сначала просто так, а потом зовя на помощь. Народ, понятно, напуганный криминогенной обстановкой, подальше от криков ломанул. Но не весь. Один особенно смелый (молодой милиционер в штатском, возвращающийся домой со службы) пошел-таки посмотреть на источник шума, здраво рассудив, что так долго человека резать не могут, а когда кого-нибудь бьют, то характер криков, их, так сказать, рисунок, немного иной, нежели в данном случае. (вот что значит профессионализм и высокое чувство моральной ответственности за судьбу ближнего).

Входит милиционер в тамбур. Видит картину: лицом к двери, прижавшись к ней всем телом, стоит наш герой и самозабвенно орет. Милиционер говорит ему, мол, гражданин, прекратите безобразие. Ноль реакции. Милиционер хватает гражданина за плечо и пытается его развернуть лицом к себе, чтобы безобразие все-таки прекратить. Гражданин делает какие-то судорожные отмахивающиеся движения рукой, но лицом к милиционеру не поворачивается. Зато его вопли становятся еще громче и выше. И в них органично вплетаются какие-то подвывающие нотки. Только минут через несколько милиционер въезжает в ситуевину. (милиционер, все-таки). А въехав, делает попытку облегчить бедняге страдания и вырвать злополучную конечность из дверного плена. Кто хоть раз пробовал разжать двери в электричке, знает, насколько это безнадежное занятие. А тут еще и работать не удобно. Над мужиком-высоко, снизу-мешают его ноги, а посередине-прилипшее к дверям тело. Да и сам одуревший от боли страдалец в этом деле не помошник. Крикнув, мол потерпи еще немного, милиционер срывает стоп-кран. Поезд резко тормозит, что приятных ощущений мужику опять-таки не добавляет. Из динамика слышится рассерженный монолог машиниста, нехорошие люди, мол, не стоит понапрасну стоп-кран дергать, и всем было лучше, если бы стоп-кран привели в исходное состояние.

Милиционер несется через весь вагон к заветной кнопочке с родной надписью "Милиция" (эта кнопочка, если кто не знает, обеспечивает связь с машинистом). Нажав на нее, милиционер кратенько описывает ситуацию и просит открыть двери по правой стороне. На что машинист ему отвечает, что он прекрасно знает расположенные неподалеку дачи и дачников, причем знает он их не с лучшей стороны. Эти нехорошие люди всегда норовят в этом самом месте поезд остановить. Но сегодня не их день, так как он, машинист, на поводу у всяких разных не пойдет и будет стоять здесь хоть до утра, но двери не откроет. Милиционер кричит в переговорник, что он представитель власти и не придумал всю эту историю, что он требует... что человек страдает... На что ему отвечают, что электричку ведет Папа Римский, а сказки про зажатые в дверях члены лучше всего рассказывать своей бабушке, имеющей внука-недоумка, который с пьяных глаз ничего умнее придумать не может. И что до ближайшей станции машинист не намерен нарушать инструкции и открывать двери. Мужик воет милиционеру, мол, хрен с ими, закрывай скорее стоп-кран, уж лучше ехать, чем без толку стоять.

Милиционер через весь вагон несется закрыть стоп-кран. А надо заметить, что переговорное устройство работает только в одну сторону-в сторону машиниста. Машинист же отвечает по громкой связи. Поэтому в курсе этой истории оказался уже весь поезд. Стоп-кран закрыт, поезд опять поехал. Машинист посылает напарника на всякий случай проверить странное сообщение. Напарник прибегает. Убеждается. Сообщает машинисту, мол, все так и есть на самом деле. Машинист отказывается верить, подозревая напарника в сговоре с шутниками или в подкупленности дачниками. Напарник прибегает обратно в кабину и предлагает недоверчивому машинисту убедиться во всем самому.

Машинист идет, строя на случай ложной информации планы мести напарнику. Приходит. Убеждается. Возвращается в кабину. Связывается с диспетчерской, обрисовывает ситуацию и просит подать к ближайшей станции (на счастье мужика, достаточно большой) карету скорой помощи.

В диспетчерской не верят. Грозят машинисту страшными карами и лишением премии в случае шутки, но все-таки со станцией связываются. Там тоже во все это не очень верят, но скорую высылают.

Тем временем поезд подходит к станции. Останавливается. Двери открываются. У совершенно обессилевшего и осипшего мужика подкашиваются ноги и он падает вперед. Стукнувшись своим измятым хозяйством об асфальт платформы, мужик теряет сознание, затихает и начинает скатываться в щель между вагоном и платформой. Вовремя выскочивший из тамбура милиционер предотвращает падение на рельсы. Тут подоспели и медики. Они грузят бренное тело на носилки и под пристальными взглядами прилипших к окнам пассажиров, уносят останки былого достоинства вместе с их несчастным обладателем. История эта имеет счастливый конец.

Операция хозяйству мужика не потребовалась, так как, помимо гематом, оно никаких серьезных повреждений не поимело. Вследствие чего, все довольно скоро зажило и стало как новенькое, не потеряв ни своих размеров, ни основных и вспомогательных функций. А вот голосовые связки у мужика еще не скоро восстановились. Видимо, прав народный фольклор, утверждающий, что если оттянуть хозяйство до колен, то порвутся в первую очередь именно голосовые связки, а не какие другие.

Kirill?

как вчера, еще не слышал.

Обсуждают нового менеджера. Одна другой: мол, присмотрись к нему,

перспективный товарищ на предмет погреться телом. Та:

- Да что в нем особенного? Нос большой, пиджак потертый.

- У него не только нос большой, поверь мне.

- Ты что, уже померила?

- Я не померила, я вычислила. Заметила, что он в дальний сортир ходит?

- И что?

- А то. Зеленая ты, Танька, всему тебя учить надо. В ближнем сортире

поставили унитазы американской системы, в них все время вода стоит. Нам с тобой и пацанятам с американскими фитюльками все равно, а если нормальный мужик с нормальным хозяйством сядет по-большому, у него конец в воде мокнет. Мелочь, а неприятно. Он раз-другой помучается и начинает ходить в дальний сортир, к производственникам. Там унитаз простой, без воды.

- Ну ты даешь! И что, ты всех вычислила, кто ходит в дальний?

- Ага. Такой-то, такой-то..(называет штук пять фамилий). Двоих я

проверила, действительно размер что надо.

Тут они перешли на что-то другое, а я с ужасом понимаю, что сам-то

постоянно хожу в ближний сортир и никаких неудобств не испытываю. Сижу как оплеванный. Потом думаю: ну нет, нашего брата так просто не

возьмешь! С завтрашнего дня начинаю ходить в дальний!

заканчивали. На первом этаже здания на Большом Проспекте, где офис наш находился, кафешка была, там и питались, а жили минутах в 20 ходьбы, на Каменноостровском. «С утра на работе работу работать - ночью домой спать». Зомби, короче. Ну, как всегда на выездах.

Через пару месяцев вкалывания жизнь, вроде, налаживаться стала, решили культуру свою повысить, в самом Питере, как-никак, культурной столице пребываем.

Вышли часов в семь вечера, осень уже, темнеет раньше, но совсем тепло. Идём по набережной, а тут несколько лодок-катеров стоит, экскурсионных. С замом, мужиком лет на десять младше меня, взяли катер, что поближе пришвартован, заплатили за экскурсию, сколько капитан сказал.

Пошли по каналам. Красиво вокруг. Здания разглядываем, историю вспоминаем, царей и большевиков, архитекторов и художников.

Проходим мимо Эрмитажа, я какие-то полубайки-полуистории про него Андрею рассказываю, он внимательно слушает, вопросы задаёт, а потом на полном серьёзе: «Шеф, да понял я уже все про Эрмитаж, Вы скажите, Зимний-то когда будет? »

Радостно троллил и издевался я над ним полчаса... за что тут же и был наказан небесами...

На лодке других экскурсантов нет, только официантка изредка подходит, чай-кофе, принести-унести. Андрей у неё и спрашивает: «Девушка, простите, а когда экскурсия начнется, когда рассказывать-то наконец будут? »

Она слегка недоуменно на нас посмотрела и так через плечо, как убогим, бросила: «У вас оплачена не экскурсионная поездка, а романтическая! »

доктор рассказать о половом воспитании. Для этого из нашего класса выгнали всех девчонок; они пошли в соседний класс, где их ждала скучная тощая тетенька в очках.

Наш доктор был веселый парень. Первым делом он нарисовал мелом на доске что-то вроде сосиски или банана с двумя кругами внизу. Зачем он это изобразил, ума не приложу. Мы и без него знали, как эта штука выглядит. Успели налюбоваться, уж извините. А главное, в течение всего урока он ни разу не обратился к этой картинке. Наверное, он по плану должен был что-то разъяснить - но забыл. Он весь урок объяснял, что половой акт опасен в трех смыслах. Во-первых, нежелательная беременность. Во-вторых, венерическая болезнь. В-третьих, очень большие энергозатраты. Первые две опасности можно избежать с помощью презерватива - и помахал пакетиком. "Все знают, что это? " "Все" - ответили мы. "Тогда я его сэкономлю, не буду распечатывать! " - засмеялся он и спрятал пакетик в карман. Что же касается энергозатрат - то он рекомендовал раз в месяц. "Ну, раз в две недели, но уж не чаще, потому что вы еще маленькие! Жениться вам рано! . . Опять же выпускной класс! Берегите силы и здоровье! И непременно с презервативом! " - сказал он, обернувшись в дверях.

На перемене мы спросили девчонок - сколько раз им разрешила эта тетя. Девчонки даже не поняли. Мы рассказали, что нам доктор позволил один-два - и тут мы краснея, вымолвили страшные взрослые слова - "половых акта" в месяц.

- Что? - завизжали девчонки. - Эта сельдь поганая нам сказала ни-ни, никогда, в смысле чтоб до свадьбы ни разу! Вот ведь сволочь! Нет, девки, это ж какая подлость! Им, значит, можно, а нам нельзя?!