Истории о животных #кошка

понимающе улыбнулась и отвесила девочке и ее маме добрую мерку четырехларового сухого корма, завернула в двойной пакет и выбила чек.

Девочка просияла, схватила пакет двумя руками и выбежала наружу с криком кис-кис, звучавшим одинаково на всех языках мира. Кис-кис отозвался незамедлительно, сменив маску жалобного шрековского котика на лицо, исполненное благодарности за спасение от голодной смерти.

В отличие от юной спасительницы я уже хорошо знал эту хитрую черную морду - самого известного кота в Батуми по кличке Моше Даян, или просто Мойша.

В батумский зоомагазин на углу Гамсахурдиа и Жордания, что сразу за армянской церковью, я зашел по пути к морю, вспомнив что для Безымянной Собаки нужно купить противоблошиный ошейник. Бедняга похоже добывала бОльшую часть белковой пищи непосредственно из своей шерсти, ежеминутно выкусывая очередного паразита то с ноги, то с хвоста. Ошейников увы не было, и я уже собрался уходить, задержавшись у клеток с попугайчиками, когда услышал девичий голос про ката джами (кошачий корм).

Ката смиренно сидел снаружи за стеклянной дверью. Дальнейшее зрелище, виданное мной уже не раз, все равно было достойно небольшой паузы, я присел на лавку у церкви, наблюдая за Моше Даяном.

Кличку он получил благодаря своему внешнему виду и способности к выживанию в любых условиях. Представьте себе боевого грузинского кота, дотянувшего на улице до восьмилетнего возраста. Заставшего еще режим Абашидзе и банды автоматчиков в портовом городе, пережившего голод и холод двухтысячных, революцию роз, смену власти, ремонт центральных улиц, пуск канатной дороги и открытие пятизвездных отелей вдоль Приморского бульвара. Он видел в этой жизни всё. И это всё отразилось на виде его самого.

Кончик хвоста Мойши смотрел вверх при любом его настроении, сломанный в двух местах. Одно ухо торчало как у овчарки, половина второго была потеряна в боях. Левого глаза тоже не было, вместо него через всю кошачью морду шел глубокий шрам, так и не заросший шерстью. Передняя левая лапа слегка прихрамывала, хотя зная его характер я мог предположить, что хромает он только в нужные моменты. Уцелевший глаз светился яростным зеленым огнем даже в такой солнечный день, как сегодня.

Выжив в схватках и битвах, пронеся хвост и глаз через все страдания, дожив до немыслимого на улице возраста - городские кошки редко дотягивают и до двух лет, разгрызаемые стаями собак, наматываемые на колеса грузовиков, замерзающие насмерть в холодных подвалах - Мойша был среди сородичей авторитетом, паханом, дедом, смотрящим, котом в законе. И место он себе определил самое главное в городе - у дверей зоомагазина.

Питавшиеся рыбацкими подачками облезлые портовые попрошайки, гоняющие друг друга задохлики у лавок с шаурмой и шашлыками - не могли и мечтать о таком месте. Мойша питался исключительно сухим кормом, сбалансированным и выверенным, испытанным в течении многих лет на своих сородичах. Любой соперник, случайно появлявшийся в радиусе сотни метров от его зоомагазина тут же изгонялся светом изумрудного мойшиного глаза, и глухим низким рыком.

Другое дело люди. С людьми нужно было уживаться, люди были источником еды. Тут даяновскому артистизму не было предела.

Несколько дней подряд я наблюдал за его выходом. Обычно это происходило после полудня, часа в два дня, когда местные мамаши уже вели домой из школы своих отпрысков. Мойша выбирал жертву, и заранее занимал стратегическое место - слева от двери в магазин, на нагретом бетонном выступе, аккурат размером с его тушку. С каждым приближающимся шагом ребенка вид кота становился все жалостнее, все несчастнее. Не удивлюсь, если на последних метрах он еще и пускал слезу из единственного своего глаза.

Первый раз я тоже купился на всю эту станиславщину. Сердце дрогнуло при виде умирающего с голоду несчастного котика, ноги сами понесли в зоомагазин, продавщица привычным движением отмерила фунт самого дорогого корма. Кис-кис! - вышел я с пакетом на улицу, чтобы накормить хромого одноглазого инвалида.

Инвалид смерил меня изумрудным моновзглядом, сунул морду в пакет, аккуратно подцепил его зубами и уволок в тенистый угол, не удостоив даже намеком на благодарность.

На следующий день его несчастная тушка опять валялась у зоодверей, являя собой памятник всем жертвам голодомора. "Мама, смотри какой бедный котик! " - через улицу к нему уже тянула руки очередная юная жертва. Мама в ответ шипела про блох и послушно плелась за чадом в магазин.

Через пару дней я не выдержал и зашел внутрь, перешагнув через бездыханное одноглазое тело, растянувшееся совсем уже на пороге, окликнул продавщицу, мол, что это за шоу-программа у них тут на входе каждый день.

- А, это наша звезда, Мошик. Уже год как промышляет. - ответила та с улыбкой, - такой жулик! Вы не представляете!

- Да я уже который день за ним наблюдаю. Пройдоха и артист каких поискать.

- Это точно. Да я не против, люди идут, корм продается, у каждого свой бизнес.

Снаружи через стекло нехорошо светился подозрительный зеленый глаз.

- Я вот одного не пойму, куда ему столько еды? Ведь он в день выпрашивает корму на троих! Он бы лопнул давно с такой диеты. Фарцует ей что ли? Тоже бизнес?

- Знаете, я сначала тоже удивлялась. А потом заметила, куда всё уходит.

- Да? Ну и куда же?

- А вы понаблюдайте еще немного... - улыбнулась продавщица и отвлеклась на очередного покупателя.

Я вышел на улицу, снова переступил через пушистого мафиози и подмигнул ему. Тот не увидел в моих руках вожделенного пакетика и презрительно отвернулся.

В этот момент я услышал тонкое едва уловимое мяукание откуда-то из глубины кустов за углом магазина, и замер. Через секунду оттуда показалась Кошка.

Это была самая красивая кошка, которую я вообще видел в своей жизни. Дымчато-серая, с белоснежными лапками, с белейшим кончиком хвоста и с изящной тонкой мордочкой. Глаза у нее были даже не зеленого, а какого-то сумасшедше-оранжевого цвета, огромные, лучистые, испускающие на всё вокруг мягкий и теплый свет.

Кошечка потянулась, выгнула длинную тонкую спину, взмурлыкнула на солнце и жмурясь подошла к одноглазому разбойнику. Потерлась носом о его лишенный шерсти шрам на морде, лизнула в щеку, что-то промурлыкала в обрывок боевого бандитского уха. Потом грациозно повернулась и неторопясь снова исчезла в зарослях.

На морде самого известного батумского кота было даже не счастье. Там было наивысшее блаженство, умиротворение, неимоверный кайф и нега. Счастливее этого кота не было ни одного существа на всем побережье.

Я подмигнул бандитской его морде, наконец нашедшей смысл всей своей жизни. Готовой ради этих нескольких секунд блаженства проползти пол-вселенной на карачках, потерять по пути оба глаза, сломать себе хвост и лапу, порвать стаи котов и собак, вытравить любую живность в радиусе сотен метров от своего прибежища, притворяться самым несчастным и голодным котиком на свете - ради неё одной.

Взгляды наши пересеклись, и на секунду мне показалось, что Мойша подмигнул мне своим единственным изумрудным глазом.

- Скажите. .. у вас есть корм для кошек? - послышался из магазина тонкий детский голос.

на него и без боязни бьют когтистой лапой, для сна и отдыха он довольствуется самыми неудобными местами. Если котенок ослаблен и не сумеет постоять за себя, то он, скорее всего, не получая достаточного питания, так никогда и не сможет, что называется, выбиться "в люди" и стать главенствующим кошаком в том маленьком мирке, где вырос.

Постоянное недоедание, частые переохлаждения и другие превратности жизни привели к тому, что у котенка воспалилась попка. Она болела и причиняла мучения при ходьбе. Где-то в дверях ему прищемили заднюю лапку и теперь приходилось ковылять на трех. Вот в таком состоянии Стасик, короткошерстный котенок в дымчатой шубке в мелкую полоску, по- пал ко мне на излечение. Возраст его не превышал 6 недель. Диковатого котенка надо было так устроить, чтобы он избавился от всех страхов, вот почему постельку кота Барсика на нижнем этаже пластиковой этажерки пришлось превратить в уютное гнездышко, занавешенное со всех сторон тканью, так что котенка совершенно не было видно со стороны, но сам он мог наблюдать за жизнью квартиры в маленькие щелочки между полотнищами ткани.

На расстоянни одного метра от постельки находится постоянное место кормления для всех кошек, проживающих в квартире. Вот хозяйка ставит мисочку с едой. Для отощавшего Стасика это приятный сигнал- он быстро выскальзывает из укрытия, жадно поедает все предложенное и без промедления снова скрывается в своем домике. Затем приходит время отправиться в туалет. Для этого следует выбрать подходящий момент, когда никто тебя не видит и идти под стол, где в укромном уголке оборудован лоток с камешками-наполнителями, а потом опять проскользнуть в безопасное гнездышко. Если все делать быстро, то не будет никаких неприят- ностей, так что успевай крутиться.

Через два дня Стасик понял, что бояться ему некого, что его кормят, лечат, что ему ничто и никто не угрожает и котенок расцвел. Появилось спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, и занавески, закрывающие гнездышко, теперь были не нужны. Но судьба-злодейка приготовила ему очередное испытание - как раз тогда, когда Стасик уселся за плот- ный обед, домой явился после длительного гулянья взрослый сибирский кот Барсик.

Барсик привык к тому, что в доме в дополнение к постоянной кошке Зайке, иногда появляются уличные котята. Ведь и его когда-то полувзрослым котенком хозяйка привела с улицы да так и оставила у себя, поэтому он нисколько не удивился, что на кухне сидит за едой новый котенок. Обнюхав его, как полагается по кошачьему этикету, Барсик привычным движением забрался в свою постельку на первом этаже и занялся ленивым вылизыванием манишки. Это будничное и привычное для Барсика действие на Стасика произвело чрезвычайное впечатление.

Его гнездо, такое уютное и безопасное, захвачено ! Он перестал есть, замер и впал в прострацию. Затем ненадолго вернулся к еде и снова впал в прострацию. В это время полного отключения у него, по-видимому, и созрел план действий, и Стасик, явно повеселев, доел всю еду до конца. Затем умылся, подошел к этажерке и начал претворять свой замысел в жизнь. Вытянув передние лапы, он совершал длинные броски к этажерке, подкатывался к пластиковым стенкам на спине и царапал их когтями. Он делал все для того, чтобы этот наглый захватчик не знал ни минуты покоя, и эта тактика увенчалась успехом.

Барсик редко пользовался этой постелькой, так как с годами освоил много других приятных вариантов для дневного и ночного сна, лучшим из которых был, конечно, пластиковый тазик, установленный хозяйкой на столе и первоначально предназначенный для складывания недошитых вещей.

Но кот сразу понял, что лучшего спального места и желать нечего - тазик прекрасно держит форму тела, свернувшегося клубком, а значит, в нем можно расслабиться и с комфортом уснуть.

Вот и сейчас он почел за благо уйти подальше от настырного приставания котенка и устроиться на отдых в тазике, недоступном ни для кого другого. Так Стасик вышел победителем. А вскоре его взяли в семью, и под воздействием новой обстановки это происшествие изгладилось из памяти котенка.

разбрелись и т. д. и т. п. Юноши наши тут же на диване пристроились. Передача интересная, замечательные съёмки. Младший, Оскар, смотрит с интересом - то уши навострит, то подмявкивает, короче - весь в телевизоре. Старший, Нельсон, вальяжно лапу нализывает. Только один раз встрепенулся когда тигра показывали. И вот добрался рассказчик (вместе с дикими кошками, конечно) до Африки.

Показывают золотистую африканскую кошку. Килограмм десять сплошных мускул, красивый дикий зверь. Рассказывают о том, как этот котейка на птиц охотится. В трёхметровом прыжке сбивает их лапой и - ву а ля - ужин готов.

Я замечаю в комнате муху. Надо сказать, что наши коты на слово "муха" реагируют, как собака на "фас". Малый тут же подрывается с дивана и начинает ловить эту наглость с крылышками. Картина маслом - муха пикирует, Оскар носится за ней, мы трясёмся за вазу на столе. Нельсон же как-то флегматично за всем за этим наблюдает. Тут мой муж решил ему попенять, что он мол никакой он не лесной кот и не живи он у нас, то так бы с голоду и умер, охотник лохматый.

Секунд через десять Нельсон катапультируется с дивана, выстреливает лапу и клацает муху об пол прямо перед обалдевшим Оскаром. Ничуть не хуже какой-нибудь золотистой африканской. Муха исчезает в пасти, котей облизывается, бросает на нас с мужем уничижительный взгляд и с тигриным достоинством топает в спальню.

Кстати весит он почти десять кило.