Истории о животных #собака

нам, соседям, короче весь коридор заставили - прогрыз мешковину и съел столько сколько влезло, потом гулять замучивалась выводить. Дверь в кухню была всегда закрыта, а он лежал перед ней и караулил, влетал всегда первым и сметал своим языком все что было на столе: масло в масленке грамм на 200-300 - мгновенно пропадало, печенье, конфеты в фантиках (хорошо что без вазочки). Не ел только чеснок с луком и грецкие орехи. Всегда покупалась для него булка хлеба, половину он съедал за обедом, а вторую скармливали чтобы выгнать из кухни.

На каждый день ему готовили 5-ти литровую кастрюлю (покупали мешками макароны, тушенку "Китайская стена") кормов в 90-е еще не было, да и разорились бы мы. Как на нас смотрели бабки, когда мы волокли эти макароны или, о счастье, удавалось купить рис гуманитарный из Китая. Выжили.

Много было веселого связано с этим песиком. Однажды моего молодого человека загнал в парке на дерево и не давал ему спуститься. Я вроде уже уволокла пса, а он срывался и несся опять в парк совсем не по детски лая. Как-то приготовила ему его кастрюльку, но не с вечера как обычно, а прям перед кормежкой. Воды в кране нет чтобы остудить, а пес требует ужина. Выставила ему в коридор кастрюлю, мол вот смотри, горячо. Тот попрыгал вокруг да и опрокинул на пол, все разлилось, быстро остыло. Заодно и пол помыл.

Так вот, до сих пор его помню, вспоминаю его шалости и сравниваю со своей нынешней питомицей кошкой, Шотландской породы. Вот милейшее существо, по утрам не будит, не требует еды. Спишь хозяйка? Ну спи, спи, я не буду тебе мешать. В туалете не успели за мной убрать, ну и ладно, лоток большой, да и всегда закопать можно. Единственное, любит чтобы ее чесали щеткой. Каждое утро она "в обмороке"- хочу, желаю, займись мной, твоя коса до пояса подождет.

Это я так, любила и люблю всех своих животин, пусть знают, что их помню всех.

Рабочими были солдаты стройбата в количестве десяти человек со старшиной во главе. Они жили в большой десятиместной палатке, которая имела даже окна. На случай плохой погоды в палатке имелась печь-буржуйка. Каждое утро после завтрака народ на двух грузовиках разъезжался по точкам в степи. Занимались бурением скважин, вели съемку местности, и только к вечеру все окончательно собирались в палаточном лагере. И так каждый день.

Щенок

Так как у нас были 2 машины (ГАЗ-51 и ЗИЛ-130), то народ мог себе позволить в субботу или в воскресенье съездить в ближайшее село в клуб, где можно было посмотреть кино, а потом остаться на танцы. Особенно этому событию радовались наши солдатики.

И вот, в один из выходных желающие отправились на машине в село, а я отправился с удочкой к арыку, где водились караси. Уже темнело, когда наши путешественники вернулись назад. В руках у одного из солдат я увидел солдатскую панаму, из которой торчало что-то белое и ушастое. Это оказался маленький симпатичный, беленький, но грязненький щенок.

Оказалось, что щенка выпросили у одной хозяйки для меня с условием, что его вернут в конце лета. Щенок был грязный и блохастый, но мы его помыли шампунем, и он стал чистый и беленький. Блохи же сами скончались от этого шампуня.

Шарик

Был щенок худой, но мы поставили его на довольствие, и он за несколько дней отъелся на солдатской каше и консервах так, что стал похож на кругленький белый шарик. Я назвал его Шариком. Шарик оказался хорошим товарищем, который скрашивал однообразность дней, а также хорошим сторожем, который отгонял от моей палатки всякую живность.

Как-то раз я услышал его заливистый лай около входа в палатку. Подхожу и вижу, что это он лает на змею, каждый раз отскакивая, когда змея начинает шипеть и пытаться его укусить. Пришлось сказать змее кыш, и она уползла восвояси. Спал Шарик со мной. Так как ночи были холодные, то он залезал ко мне в спальный мешок, а снаружи торчал только его черный нос.

Но вот кончился летний сезон. Наступила пора возвращаться домой. За лето Шарик вырос и уже не был похож на маленького щенка. Как мы с ним не сдружились, я не мог взять его с собой, надо было возвращать его хозяйке назад.

Лапы на плечах

Так случилось, что через несколько лет я попал в то же село, в которое мы ездили летом в клуб и откуда у меня появился щенок Шарик. Шел я по селу с рюкзаком, направляясь к машине, которая ждала меня на окраине, как вдруг увидел, что из ближайшего двора ко мне со всех ног несется большущая собака. Я только и успел подумать: «Ну, все, писец», а она вскидывает лапы мне на плечи и начинает лизать лицо...

выгуливает собаку и… кошку. Да, они втроём ходят. Собачонка из «дворян», серо-пегая, среднего росточка. Кошатина чёрная, поджарая.

Они никогда никуда не спешат. Псинка, понятное дело, пошустрее – ей всё обнюхать надо, «прочитать» «приветы» от сестёр-собратьев. Но далеко не отбегает, постоянно оглядывается на хозяина. Кошка тоже успевает и дела сделать, и старается не отстать от своего «прайда».

И вдруг – в свой очередной перекур на балконе – вижу «смену декораций». Животные те же, но выгуливает их женщина. Значительно старше седого мужика и на костылях. Одной ноги нет. Прогулка происходит так же неспешно, размеренно.

Живёт семейство на первом этаже. С балкона у них свисает нечто тряпичное. Потом узнал, что это для кошки: лестница. Надо ей на улицу – спрыгивает с балкона, а обратно по этому «трапу» забирается.

В очередной раз, ранним утром (выгуливал животных мужчина), я не выдержал.

– Как собаку зовут? – кричу со своего седьмого этажа.

Он что-то отвечает, но не могу разобрать (голосок у него тихий, почти детский).

– Как?!

Он показывает руками движение – «ну, которая летает». Муха!

– А кошку?

– Муся.

– Подожди, не уходи, я сейчас спущусь.

Знакомимся. Курим. Зовут его Сергеем. Без малого сорок лет. Инвалид с детства. Сирота. Глаза – поразительные, ярко-ярко-синие.

– А женщина на костылях – она кто? Родственница?

– Нет. Как-то, семь лет назад, знакомые ко мне пришли. И она с ними. У неё в тот год и сын погиб, и ногу отняли. И жить негде. Я ей и предложил жить у меня. Ей шестьдесят один. Не подумай – у нас никакого ceкса. Просто теперь и у меня, у неё никого роднее нет, кроме нас двоих.

Женщину зовут Антониной. У нее грустные глаза, но держится бодрячком.

У них две пенсии. В сумме шестнадцать тысяч рублей в месяц.

Муська недавно окотилась. Троих котят они раздали «в добрые руки», одного оставили себе. Пополнение в семействе.

Мне кажется, Сергей и Антонина счастливы.

был пол животного, т.е. самец, поскольку самцы попугаичьи очень хорошо разговаривают. После вручения подарка, состоящего из попугая, клетки и всякой попугаичьей дребедени, птица была водружена на холодильник, дабы сопровождать маму в ее кулинарных "походах" по кухне.

Шли дни. Попугай активно обучался всевозможным словам (с нашей стороны), но совершенно не хотел разговаривать (со своей стороны). Однако при этом он имел весьма задумчивый и философский вид, отчего папа признал его своим другом ввиду папиного мужского одиночества в бабской компании его семьи. Попугай получил имя Карлуша. А папа озадачился научением говорить сокровенную фразу: "Пива хочешь?". Папе казалось, что эта фраза будет встречать его по вечерам особой теплотой.

Спустя какое-то время папа сказал, что Карлуше нужна женщина и озадачился поиском подруги жизни для птицы. Перед этим он поставил задачу: "Птице надо похудеть!". Поскольку Карлуша действительно поправился, мы решили ограничить его рацион. Настал день Х, т.е. день свиданий. Обрадованный папа побежал в кухню дать последние рекомендации, но был встречен мамой с немного странными глазами, которая выдала фразу: "Карлуша снес (снесла, СНЕСЛО) яйцо!" Видимо, в магазине не рассмотрели пол попугая. Папа очень расстроился и ушел горевать, на прощание сказав: "А я думал, что ты мужик!".

понимающе улыбнулась и отвесила девочке и ее маме добрую мерку четырехларового сухого корма, завернула в двойной пакет и выбила чек.

Девочка просияла, схватила пакет двумя руками и выбежала наружу с криком кис-кис, звучавшим одинаково на всех языках мира. Кис-кис отозвался незамедлительно, сменив маску жалобного шрековского котика на лицо, исполненное благодарности за спасение от голодной смерти.

В отличие от юной спасительницы я уже хорошо знал эту хитрую черную морду - самого известного кота в Батуми по кличке Моше Даян, или просто Мойша.

В батумский зоомагазин на углу Гамсахурдиа и Жордания, что сразу за армянской церковью, я зашел по пути к морю, вспомнив что для Безымянной Собаки нужно купить противоблошиный ошейник. Бедняга похоже добывала бОльшую часть белковой пищи непосредственно из своей шерсти, ежеминутно выкусывая очередного паразита то с ноги, то с хвоста. Ошейников увы не было, и я уже собрался уходить, задержавшись у клеток с попугайчиками, когда услышал девичий голос про ката джами (кошачий корм).

Ката смиренно сидел снаружи за стеклянной дверью. Дальнейшее зрелище, виданное мной уже не раз, все равно было достойно небольшой паузы, я присел на лавку у церкви, наблюдая за Моше Даяном.

Кличку он получил благодаря своему внешнему виду и способности к выживанию в любых условиях. Представьте себе боевого грузинского кота, дотянувшего на улице до восьмилетнего возраста. Заставшего еще режим Абашидзе и банды автоматчиков в портовом городе, пережившего голод и холод двухтысячных, революцию роз, смену власти, ремонт центральных улиц, пуск канатной дороги и открытие пятизвездных отелей вдоль Приморского бульвара. Он видел в этой жизни всё. И это всё отразилось на виде его самого.

Кончик хвоста Мойши смотрел вверх при любом его настроении, сломанный в двух местах. Одно ухо торчало как у овчарки, половина второго была потеряна в боях. Левого глаза тоже не было, вместо него через всю кошачью морду шел глубокий шрам, так и не заросший шерстью. Передняя левая лапа слегка прихрамывала, хотя зная его характер я мог предположить, что хромает он только в нужные моменты. Уцелевший глаз светился яростным зеленым огнем даже в такой солнечный день, как сегодня.

Выжив в схватках и битвах, пронеся хвост и глаз через все страдания, дожив до немыслимого на улице возраста - городские кошки редко дотягивают и до двух лет, разгрызаемые стаями собак, наматываемые на колеса грузовиков, замерзающие насмерть в холодных подвалах - Мойша был среди сородичей авторитетом, паханом, дедом, смотрящим, котом в законе. И место он себе определил самое главное в городе - у дверей зоомагазина.

Питавшиеся рыбацкими подачками облезлые портовые попрошайки, гоняющие друг друга задохлики у лавок с шаурмой и шашлыками - не могли и мечтать о таком месте. Мойша питался исключительно сухим кормом, сбалансированным и выверенным, испытанным в течении многих лет на своих сородичах. Любой соперник, случайно появлявшийся в радиусе сотни метров от его зоомагазина тут же изгонялся светом изумрудного мойшиного глаза, и глухим низким рыком.

Другое дело люди. С людьми нужно было уживаться, люди были источником еды. Тут даяновскому артистизму не было предела.

Несколько дней подряд я наблюдал за его выходом. Обычно это происходило после полудня, часа в два дня, когда местные мамаши уже вели домой из школы своих отпрысков. Мойша выбирал жертву, и заранее занимал стратегическое место - слева от двери в магазин, на нагретом бетонном выступе, аккурат размером с его тушку. С каждым приближающимся шагом ребенка вид кота становился все жалостнее, все несчастнее. Не удивлюсь, если на последних метрах он еще и пускал слезу из единственного своего глаза.

Первый раз я тоже купился на всю эту станиславщину. Сердце дрогнуло при виде умирающего с голоду несчастного котика, ноги сами понесли в зоомагазин, продавщица привычным движением отмерила фунт самого дорогого корма. Кис-кис! - вышел я с пакетом на улицу, чтобы накормить хромого одноглазого инвалида.

Инвалид смерил меня изумрудным моновзглядом, сунул морду в пакет, аккуратно подцепил его зубами и уволок в тенистый угол, не удостоив даже намеком на благодарность.

На следующий день его несчастная тушка опять валялась у зоодверей, являя собой памятник всем жертвам голодомора. "Мама, смотри какой бедный котик! " - через улицу к нему уже тянула руки очередная юная жертва. Мама в ответ шипела про блох и послушно плелась за чадом в магазин.

Через пару дней я не выдержал и зашел внутрь, перешагнув через бездыханное одноглазое тело, растянувшееся совсем уже на пороге, окликнул продавщицу, мол, что это за шоу-программа у них тут на входе каждый день.

- А, это наша звезда, Мошик. Уже год как промышляет. - ответила та с улыбкой, - такой жулик! Вы не представляете!

- Да я уже который день за ним наблюдаю. Пройдоха и артист каких поискать.

- Это точно. Да я не против, люди идут, корм продается, у каждого свой бизнес.

Снаружи через стекло нехорошо светился подозрительный зеленый глаз.

- Я вот одного не пойму, куда ему столько еды? Ведь он в день выпрашивает корму на троих! Он бы лопнул давно с такой диеты. Фарцует ей что ли? Тоже бизнес?

- Знаете, я сначала тоже удивлялась. А потом заметила, куда всё уходит.

- Да? Ну и куда же?

- А вы понаблюдайте еще немного... - улыбнулась продавщица и отвлеклась на очередного покупателя.

Я вышел на улицу, снова переступил через пушистого мафиози и подмигнул ему. Тот не увидел в моих руках вожделенного пакетика и презрительно отвернулся.

В этот момент я услышал тонкое едва уловимое мяукание откуда-то из глубины кустов за углом магазина, и замер. Через секунду оттуда показалась Кошка.

Это была самая красивая кошка, которую я вообще видел в своей жизни. Дымчато-серая, с белоснежными лапками, с белейшим кончиком хвоста и с изящной тонкой мордочкой. Глаза у нее были даже не зеленого, а какого-то сумасшедше-оранжевого цвета, огромные, лучистые, испускающие на всё вокруг мягкий и теплый свет.

Кошечка потянулась, выгнула длинную тонкую спину, взмурлыкнула на солнце и жмурясь подошла к одноглазому разбойнику. Потерлась носом о его лишенный шерсти шрам на морде, лизнула в щеку, что-то промурлыкала в обрывок боевого бандитского уха. Потом грациозно повернулась и неторопясь снова исчезла в зарослях.

На морде самого известного батумского кота было даже не счастье. Там было наивысшее блаженство, умиротворение, неимоверный кайф и нега. Счастливее этого кота не было ни одного существа на всем побережье.

Я подмигнул бандитской его морде, наконец нашедшей смысл всей своей жизни. Готовой ради этих нескольких секунд блаженства проползти пол-вселенной на карачках, потерять по пути оба глаза, сломать себе хвост и лапу, порвать стаи котов и собак, вытравить любую живность в радиусе сотен метров от своего прибежища, притворяться самым несчастным и голодным котиком на свете - ради неё одной.

Взгляды наши пересеклись, и на секунду мне показалось, что Мойша подмигнул мне своим единственным изумрудным глазом.

- Скажите. .. у вас есть корм для кошек? - послышался из магазина тонкий детский голос.