Истории о животных #собака

В тот день, отлично отметив трёхлитровой банкой самогона начало отпуска, Юрка вышел из шахтной бани в очень приподнятом настроении. Душу его переполняли самые благородные мысли.

Сфокусировав свой взгляд на пробегающих мимо собаках, он громко свистнул. Не бойтесь, они его не разорвали; собаками это было понято как сигнал: "Ко мне!". В общем, вся орава облепила Юрку, облизывая с головы до ног. Вопрос "Ты меня уважаешь?" по отношению к собакам был бы здесь неуместен, попытки отогнать дворняг ни к чему не привели.

Вот в таком сопровождении он пошёл домой, выписывая кренделя пьяными ногами и даже немного гордый, что его сопровождает такая весёлая компания.

Добравшись до дома и обнаружив на веранде большое количество мисок с холодцом (надо же, какое совпадение), Юрка с умилением вручил каждой собаке лично по миске, после чего, чувствуя усталость (от добрых дел), отрубился.

Тут надо сказать, что жил он на краю города со своей бабкой. Так вот, будит его бабка утром и спрашивает:

- Юр, а Юр, ты чё, пьяный вчера был?

- Да, было немного, ты же знаешь - отпуск обмывали.

- Ну вот, хоть раз у тебя нормальная компания собралась. Сидели тихо, не буянили, не орали, меня даже не разбудили. Весь холодец съели и даже миски помыли. Только вот не пойму, почему все миски под забором оставили...

наполовину отрубили какое-то из ориентационных чувств — любого на ваш выбор. Из-за этого сфинксы относительно неуклюжи. Они на[кал]ываются с невеликих поверхностей с чисто человеческой грацией (т. е. как мешок с говном). Они не умеют изящно лакать воду, они всегда отфыркиваются / пробуют ее лапой для начала. И это делает их ими. И именно это делает их более умными, чем обычные коты, примерно в той же степени, в какой голый человек отличается от волосатой обезьяны. Теоретическое обоснование незамысловато: участки мозга, не занятые обработкой информации от вибрисс, так или иначе переключаются на обработку данных от иных органов чувств, примерно так же, как слепые люди лучше слышат, а люди, лишенные рук, научаются орудовать ногами так, как мы бы с вами не могли — руками.

(Вспоминается старик Бродский:

Пусть я аид, а он всего лишь гой,

И всё же я не сделаю рукой,

Того что может он — ногой. ©)

Тем не менее, как гордый владелец трех взрослых и одного уже дохлого сфинкса, хочу заметить, что не отсутствие усов делает сфинкса сфинксом, а воспитание и внимание, а их зависимость от человека и благоприятной среды делают их восприимчивыми к усиленным тренировкам. Мне нравится развивать своих котов и тренировать их ум, и они кстати правда сильно более понятливы, чем шерстяные коты (точнее, сильно более охотно готовы развиваться и демонстрировать свой ум).

Например, у меня заведено так, что хрен им, а не пожрать, пока не решат головоломку (меняющуюся), как добраться до еды. Простейшая из них — вспрыгнуть два раза, на микроволновку и затем на холодильник, затем на полку и через пропасть к миске. Когда это нарабатывается до автоматизма, я меняю условия.

Вода стоит не в одном месте, а спрятана. Не нашел? Ну извини, бро, попьешь завтра… ну или ищи : ) В итоге они правда о-фи-ген-но компанейские и умные, что обусловлено воспитанием в первую очередь и их пониманием зависимости от тепла во вторую. В холодную погоду человек — лучше собаки! (А масляный обогреватель лучше человека. ) И жмутся, и преданно трутся, и заглядывают в глазки. Зато не дай бог на улице 35° С, потому что тогда мы наблюдаем пантомиму: «Кто ты, длинное создание, и зачем ты меня трогаешь? Я принимаю солнечную ванну. Уйди, пративный. Мур-р, и солнце не заслоняй, плз…»

Ах да, чуть не забыл самый важный факт, про который вам не расскажут ни в одном мимимишном обзоре. У сфинксов температура тела реально на 1-2° С выше, чем у шерстяных кошек — где-то 38-39° С стабильно, плюс нет шерсти == повышенный расход энергии на обогрев. Это приводит к тому, что жрут они до-ху-я, чтобы поддерживать энергетический баланс. И вы знаете что? Мысленно проследите путь скушанного кусочка мяса, и поймете, к чему я клоню…

Да! [м]лядь, как же они за[дол]бали срать. Скаковые лошади меньше срут, ей-богу, чем эти, с@ка, мими-мур-мур умные ласковые преданные коты, засранцы, [м]ляди. Ну да ладно, не за то любим.

Всем по сфинксу! Особо наглым — по морде.

в русской печке. Не знаю короче. Наваждение одним словом.

Всю дорогу с рынка, неся под мышкой свёрток, из которого торчало свиное копыто, думал - ну и нафига?! Где я, и где холодец?! Нет, конечно, при желании всё можно сварить. Но я же никогда этого не делал, и вряд ли буду!

В дополнение ко всем несуразностям нога отказалась лезть в морозилку. Взял таз, положил туда завёрнутую в пергамент и перевязанную бечевкой ногу, и вынес на веранду.

Потом целый месяц эта нога мозолила мне глаза, намекая на мою безалаберность. Я уже твёрдо решил отдать эту ногу соседке Аньке, но Анька на глаза всё никак не попадалась, и в конце концов случилось это.

В последние предновогодние выходные мы со шкетом решили почистить дорожки в саду, слепить снеговика, и нарядить во дворе живую ёлку. Целый день ходили туда-сюда, и дверь на веранду не закрывалась.

И вот, приделывая снеговику ведро на макушку, я боковым зрением вдруг заметил какую-то тень, метнувшуюся от веранды к забору. Обернулся, и увидел собаку.

Только это была не обычная собака. Это была собака с пятью ногами. Да. Четыре ноги у неё были где положено, а пятую она крепко держала в зубах. И судя по всему это была наша нога. Если ещё конкретнее, то это были наша нога, которую держал в зубах соседский пёс по кличке Джек.

Обычно Джек сидел на цепи в своей будке, но иногда по выходным хозяин отпускал его погулять. Тогда Джек непременно посещал наш участок через дырку в заборе, с целью пометить углы, стырить чего нибудь по мелочи, и получить по морде от кошки Иннокентия. По наглой рыжей морде.

Похоже в этот день кошка Иннокентий взяла отгул, так что Джек, воровато озираясь, безнаказанно дотащил ногу до дырки в заборе, где его нахлобучила другая неприятность. Нога категорически отказывалась покидать свой участок, упираясь концами в доски забора, и в дырку не пролазила. Джек вертел её и так и сяк, но всё было бесполезно.

Тогда Джек, понимая, что времени ему отмерено не так уж много, поступил проще. Он бросил ногу у забора, сам перебрался на ту сторону, потом просунул голову в дырку, и стал эту ногу грызть прямо тут, на месте. Жадно и с урчанием.

Мы немножко понаблюдали за этим беспределом, потом я подошел, отобрал у Джека ногу, и со словами "Подавись, скотина! ", перебросил её через забор. Не веря в такую удачу Джек моментально схватил добычу, и скрылся с нею в своей будке.

Спустя наверное полчаса с соседнего участка донёсся какой-то нетипичный шум. Я вышел посмотреть, и с удивлением увидел, как хозяин яростно гоняет по участку Джека чем-то, очень похожим на нашу ногу, и громко матерится.

Заметив меня сосед подошел к забору, показал ногу, и спросил:

- Не ваша?

- Нет! - уверенно сказал я, и добавил для достоверности. - Откуда у нас?

- Сволочь! - сказал сосед, и погрозил ногой Джеку, нос которого торчал из будки. - Утащил у кого-то!

Я пожал плечами, и мы разошлись. Я домой, а сосед продолжать свои воспитательные процедуры.

Ближе к вечеру наконец нарисовалась наша мадам Иннокентий.

- Кеша! - сказал я. - Тебе не стыдно? Шляешься где-то целыми днями, а в это время по двору шастают целые стаи собак, и тырят всё что плохо лежит. Из-за тебя, отвратительная животная, мы остались без холодца! Ты чего, совсем нюх потеряла?!

Кошка Иннокентий не терпела критики в свой адрес. Она обиженно фыркнула, тряхнула кисточками на ушах, и запрыгнула на форточку. Уже сидя там обернулась, показала мне язык, и дрыгнув тощим задом пропала в сиреневой мгле.

- Обиделась! - сказал шкет.

- Да и наплевать на неё! - сказал я. - Будет ещё тут всякая шушера гонор свой показывать! Вот пусть погуляет, характер свой дурной проветрит!

И демонстративно закрыл форточку на защёлку.

Уютно горел ночник, за окном мигала гирляндой свеженаряженная ёлка, я сидел на кровати возле шкета и читал ему очередную главу из приключений Чарли и Элли в Волшебной стране, когда на кухне раздался стук в окно.

- Пойду посмотрю. - сказал я. - Наверное Анька. Вечно она невовремя.

Соседка Анька действительно имела привычку появляться в самое неподходящее время с какой нибудь мелкой просьбой.

Я включил на кухне свет, и отдёрнул занавеску.

В проёме форточки сидела кошка Иннокентий. Она таращилась на меня безумными глазами, а стук издавала огромная, раза в два больше её самой, туша лосося холодного копчения, которую Кеша крепко держала зубами за хвост.

понимающе улыбнулась и отвесила девочке и ее маме добрую мерку четырехларового сухого корма, завернула в двойной пакет и выбила чек.

Девочка просияла, схватила пакет двумя руками и выбежала наружу с криком кис-кис, звучавшим одинаково на всех языках мира. Кис-кис отозвался незамедлительно, сменив маску жалобного шрековского котика на лицо, исполненное благодарности за спасение от голодной смерти.

В отличие от юной спасительницы я уже хорошо знал эту хитрую черную морду - самого известного кота в Батуми по кличке Моше Даян, или просто Мойша.

В батумский зоомагазин на углу Гамсахурдиа и Жордания, что сразу за армянской церковью, я зашел по пути к морю, вспомнив что для Безымянной Собаки нужно купить противоблошиный ошейник. Бедняга похоже добывала бОльшую часть белковой пищи непосредственно из своей шерсти, ежеминутно выкусывая очередного паразита то с ноги, то с хвоста. Ошейников увы не было, и я уже собрался уходить, задержавшись у клеток с попугайчиками, когда услышал девичий голос про ката джами (кошачий корм).

Ката смиренно сидел снаружи за стеклянной дверью. Дальнейшее зрелище, виданное мной уже не раз, все равно было достойно небольшой паузы, я присел на лавку у церкви, наблюдая за Моше Даяном.

Кличку он получил благодаря своему внешнему виду и способности к выживанию в любых условиях. Представьте себе боевого грузинского кота, дотянувшего на улице до восьмилетнего возраста. Заставшего еще режим Абашидзе и банды автоматчиков в портовом городе, пережившего голод и холод двухтысячных, революцию роз, смену власти, ремонт центральных улиц, пуск канатной дороги и открытие пятизвездных отелей вдоль Приморского бульвара. Он видел в этой жизни всё. И это всё отразилось на виде его самого.

Кончик хвоста Мойши смотрел вверх при любом его настроении, сломанный в двух местах. Одно ухо торчало как у овчарки, половина второго была потеряна в боях. Левого глаза тоже не было, вместо него через всю кошачью морду шел глубокий шрам, так и не заросший шерстью. Передняя левая лапа слегка прихрамывала, хотя зная его характер я мог предположить, что хромает он только в нужные моменты. Уцелевший глаз светился яростным зеленым огнем даже в такой солнечный день, как сегодня.

Выжив в схватках и битвах, пронеся хвост и глаз через все страдания, дожив до немыслимого на улице возраста - городские кошки редко дотягивают и до двух лет, разгрызаемые стаями собак, наматываемые на колеса грузовиков, замерзающие насмерть в холодных подвалах - Мойша был среди сородичей авторитетом, паханом, дедом, смотрящим, котом в законе. И место он себе определил самое главное в городе - у дверей зоомагазина.

Питавшиеся рыбацкими подачками облезлые портовые попрошайки, гоняющие друг друга задохлики у лавок с шаурмой и шашлыками - не могли и мечтать о таком месте. Мойша питался исключительно сухим кормом, сбалансированным и выверенным, испытанным в течении многих лет на своих сородичах. Любой соперник, случайно появлявшийся в радиусе сотни метров от его зоомагазина тут же изгонялся светом изумрудного мойшиного глаза, и глухим низким рыком.

Другое дело люди. С людьми нужно было уживаться, люди были источником еды. Тут даяновскому артистизму не было предела.

Несколько дней подряд я наблюдал за его выходом. Обычно это происходило после полудня, часа в два дня, когда местные мамаши уже вели домой из школы своих отпрысков. Мойша выбирал жертву, и заранее занимал стратегическое место - слева от двери в магазин, на нагретом бетонном выступе, аккурат размером с его тушку. С каждым приближающимся шагом ребенка вид кота становился все жалостнее, все несчастнее. Не удивлюсь, если на последних метрах он еще и пускал слезу из единственного своего глаза.

Первый раз я тоже купился на всю эту станиславщину. Сердце дрогнуло при виде умирающего с голоду несчастного котика, ноги сами понесли в зоомагазин, продавщица привычным движением отмерила фунт самого дорогого корма. Кис-кис! - вышел я с пакетом на улицу, чтобы накормить хромого одноглазого инвалида.

Инвалид смерил меня изумрудным моновзглядом, сунул морду в пакет, аккуратно подцепил его зубами и уволок в тенистый угол, не удостоив даже намеком на благодарность.

На следующий день его несчастная тушка опять валялась у зоодверей, являя собой памятник всем жертвам голодомора. "Мама, смотри какой бедный котик! " - через улицу к нему уже тянула руки очередная юная жертва. Мама в ответ шипела про блох и послушно плелась за чадом в магазин.

Через пару дней я не выдержал и зашел внутрь, перешагнув через бездыханное одноглазое тело, растянувшееся совсем уже на пороге, окликнул продавщицу, мол, что это за шоу-программа у них тут на входе каждый день.

- А, это наша звезда, Мошик. Уже год как промышляет. - ответила та с улыбкой, - такой жулик! Вы не представляете!

- Да я уже который день за ним наблюдаю. Пройдоха и артист каких поискать.

- Это точно. Да я не против, люди идут, корм продается, у каждого свой бизнес.

Снаружи через стекло нехорошо светился подозрительный зеленый глаз.

- Я вот одного не пойму, куда ему столько еды? Ведь он в день выпрашивает корму на троих! Он бы лопнул давно с такой диеты. Фарцует ей что ли? Тоже бизнес?

- Знаете, я сначала тоже удивлялась. А потом заметила, куда всё уходит.

- Да? Ну и куда же?

- А вы понаблюдайте еще немного... - улыбнулась продавщица и отвлеклась на очередного покупателя.

Я вышел на улицу, снова переступил через пушистого мафиози и подмигнул ему. Тот не увидел в моих руках вожделенного пакетика и презрительно отвернулся.

В этот момент я услышал тонкое едва уловимое мяукание откуда-то из глубины кустов за углом магазина, и замер. Через секунду оттуда показалась Кошка.

Это была самая красивая кошка, которую я вообще видел в своей жизни. Дымчато-серая, с белоснежными лапками, с белейшим кончиком хвоста и с изящной тонкой мордочкой. Глаза у нее были даже не зеленого, а какого-то сумасшедше-оранжевого цвета, огромные, лучистые, испускающие на всё вокруг мягкий и теплый свет.

Кошечка потянулась, выгнула длинную тонкую спину, взмурлыкнула на солнце и жмурясь подошла к одноглазому разбойнику. Потерлась носом о его лишенный шерсти шрам на морде, лизнула в щеку, что-то промурлыкала в обрывок боевого бандитского уха. Потом грациозно повернулась и неторопясь снова исчезла в зарослях.

На морде самого известного батумского кота было даже не счастье. Там было наивысшее блаженство, умиротворение, неимоверный кайф и нега. Счастливее этого кота не было ни одного существа на всем побережье.

Я подмигнул бандитской его морде, наконец нашедшей смысл всей своей жизни. Готовой ради этих нескольких секунд блаженства проползти пол-вселенной на карачках, потерять по пути оба глаза, сломать себе хвост и лапу, порвать стаи котов и собак, вытравить любую живность в радиусе сотен метров от своего прибежища, притворяться самым несчастным и голодным котиком на свете - ради неё одной.

Взгляды наши пересеклись, и на секунду мне показалось, что Мойша подмигнул мне своим единственным изумрудным глазом.

- Скажите. .. у вас есть корм для кошек? - послышался из магазина тонкий детский голос.

поведение, хозяйка совала ему в зубы записку, в которой просила сестру угостить собаку шоколадными конфетами, от которых колли была без ума, а впоследствии хозяйка возвращала сестре стоимость конфет. Со временем сестра, уже не читая записки, знала, что, если у пса в зубах записка, то ей следует дать полакомиться конфетами.

Так продолжалось довольно долго, пока однажды сестра не заметила, что пес чуть ли не каждый день стал приходить с запиской в зубах. Когда, она позвонила хозяйке собаки, оказалось, что та уже давненько не отправляла с псом никаких записок. Стало ясно, что собака, сообразив, что конфеты перепадают ей только при наличии бумажки в ее зубах, стала каждый раз по дороге в столовую подбирать первые попавшиеся бумажки и таким образом лакомиться чуть ли не каждый день.

Эта история была рассказана в каком-то американском журнале лет десять назад, но я ее запомнил только потому, что она перекликается с тем, что происходило с собакой, жившей у нас в семье, когда я был еще совсем ребенком.

Это была обыкновенная дворняга, которую все звали Ботик, потому, что мне было трудно выговаривать его настоящую кличку - Тобик. Каждое утро он вместе с моей мамой, которую он обожал, отправлялся к ней на работу. Там у него была своя "дневная" компания, было свое место около маминого стола, где он мог подремать, была своя пассия - кокетливая, но абсолютно недоступная болонка, которую хозяева выводили обязательно на поводке.

Мама с Ботиком обедали дома, а после обеда снова отправлялись на работу.

Мама работала, как тогда было принято, шесть дней в неделю, а в воскресенье, естественно, оставалась дома. Но у Ботика, видимо, дела там были и в выходные дни, и по воскресеньям он один без мамы отправлялся "на работу", как обычно вовремя появляясь к обеду и снова пропадая до вечера. И все бы это было не столь и необычно, если бы не одна деталь - мама работала довольно далеко от дома, и на работу они с псом ездили на автобусе. В выходные же дни Ботик тоже ездил на автобусе - но уже в одиночку, и тем не менее, безошибочно выбирая только автобусы своего маршрута и никогда не путая "свои" остановки.

Все это было очень давно, уже много лет нет мамы, но, когда в прошлом году, будучи в командировке в городе моего детства, я случайно встретил старушку, в которой узнал бывшую мамину сослуживицу, и представился, она, вспомнив добрым словом мою мать, вдруг улыбнулась и сказала:

- Удивительно, но на днях моя приятельница, которая в те годы работала кондуктором автобуса, вспоминала вашего Ботика....

бестия.

и вот эта бестия нашла выход через отдушину под окнами на улицу. Закрутила роман с таким оторвой — бандит с разорваннми ушами и вечно поцарапанной мордой. Блохи на нем верхом ездили. Но других ей котов не надо было. Любовь!

Долго пути кошки и собаки не пересекались. Но как-то наша красавица возвращалась с очередного трехдневного загула. Шла вольяжно через двор. Переодически падая на асфальт и катаясь в пыли. Кайфуя от солнышка.

И вдруг из-за угла появляется пёс. Он срывается с места, и... Я понимаю, всё. Кошке пришёл конец.

Она не бежала, а летела в сторону дома. Мне казалось он её догнал. Я стояла и ужасом наблюдала за ними. Я мысленно прощалась со своей малышкой.

Но не тут-то было! В следующую минуту услышала страшный вой! Высунулась из окна и увидела такую картину. Голова собаки застряла в отдушине. Видно только тело. Он не мог её вытащить. Пёс страшно скулил под полом моей квартиры. Там технический люк. Кое-как его открыла и ахнула!

На морде собаки висела моя кошка и страшно рыча, рвала ее. Это было страшное зрелище. Пёс визжал, но ни чего не мог сделать. Кошка своим телом заблокировала узкий проем. Да и голова пса конкретно застряла.

Наконец, прибежал хозяин собаки и стал его тянуть за лапы. Я, обмотав руку полотенцем, в это время пыталась сбить кошку. Вы знаете, это оказалось не так просто!

Прошёл месяц. На улице лето. Наша красотка лежит на солнышке. На лавочке. Из-за угла выходят сосед с собакой на поводке. Я уже хотела бежать спасать. Но тут наша киса потянулась и перевернулась на другой бок. Она его видела. Пес увидев её, резко свернул в сторону и по стеночке, чуть ли не ползком пошёл в дом.

Все! Во дворе сменилась власть!