Истории о животных #ворона

по фотографии, какая попа принадлежит какому именно лицу шимпанзейской национальности из их же стаи. Особенно, если это попа шимпанзе другого пола.

Де Ваал пишет - всегда был не очень высокого мнения о способностях слонов в использовании подручных предметов в качестве инструментов. Хотя видел неоднократно в Арнхемском зоопарке, где исследую и наблюдаю животных, как слоны брали хоботом палку, чтобы почесать свой тыл. Иногда видел, как они от раздражения кидались разнообразными предметами.

Но вот прилетают регулярно весной в Арнхемский зоопарк молодые галки для спаривания, боев за самочек и сопутствующих соревнований в пении. В чем нет ничего удивительного - галки, как и все семейство вороновых, все-таки принадлежат к роду певчих птиц. Что бы вы там об их пении не думали.

И происходит ситуация, как в известной басне де ля Фонтена о вороне - ворон думает, что умеет петь, весь остальной мир с этим не согласен.

Слонам, оказывается, не чуждо чувство прекрасного, и галочьи арии им тоже не нравятся. Не нравятся до такой степени, что они начинают кидаться в доморощенных Паваротти и Доминго песком, отходами собственной жизнедеятельности и всем, что под хобот ни попадется (сравнить с человеческим обычаем кидаться в плохих исполнителей гнилыми помидорами и прочими дурнопахнущими продуктами). До тех пор, пока галки не улетают петь серенады в другое место более благодарной публике (хотя единственной благодарной публикой в их случае могут быть только другие донны-галки, благосклонные к ним дамы).

Долгое время оставалось загадкой, почему слоны не используют палки для того, чтобы достать слишком высоко висящие над ними фрукты и прочих целей, при том, что они несоменно на то способны.

Над одним особо умным слоном (по имени Кандула) в Вашингтонском зоопарке исследователи Preston Foerder и Diana Reiss с этой целью проделывали разнообразные опыты - ему подвешивали ветку с фруктами немножко слишком высоко, чтобы он мог просто так ее хоботом достать, и подсовывали разнообразные предметы, захватив которые хоботом, Кандула мог бы желаемое получить. Кандула палки игнорировал - но, когда в его клетке появился громадный ящик, немедленно подтащил его под недостижимый предмет желания, встал на ящик передними ногами и таким образом до фруктов все-таки дотянулся. То есть ему хватало мозгов использовать для достижения своей цели инструменты - но вот ему палки в виде инструмента не нравились. Обьяснение этому ученые нашли очень быстро, хобот у слонов - главный орган чувств, особенно обоняния, и, если он что-либо хоботом захватит - он уже ничего унюхать и учувствовать не сможет и становится особенно уязвим для внешней среды. И слон прекрасно это понимает.

Затем исследователи начали усложнять жизнь бедному Кандуле и подвешивать ветки с фруктами слишком высоко, убирая при этом заранее ящик в другую клетку, которую Кандула видеть не мог, но мог, при усилии, туда добраться.

Кандула сумел туда пробиться и выволок "подножку" для достижения фруктов на нужное место. То есть слоны не только умеют пользоваться инструментами - они умеют запоминать и находить, где инструменты могут находиться. Немногие животные на подобное способны. А когда Кандуле вместо поломанного им же ящика предложили остатки досок от того же ящика, он сумел их сложить в башенку таким образом, чтобы все-таки до фруктов добраться.

Франс де Ваал заключил - слоны гораздо умнее, чем кажутся, и могут мыслить логически. Просто, чтобы понять кого-либо, особенно животное, надо сначала попытаться влезть в его шкуру и понять его ситуацию. Даже если для этого придется представить себя с хоботом в виде единственного средства - обоняния, хватания, опрерирования предметами, доказательства собственного интеллекта.

Было мне тогда 7 лет.

С тех пор в квартире жила минимум одна, максимум три кошки. Поговорка "зарекалась ворона говно клевать" - про нас: сколько раз после смерти очередного хвостатого обещали себе больше никого не брать, столько раз это обещание нарушали. Карма, что поделать.

Жена первое время к кошкам относилась благосклонно, но после рождения сына сначала запретила им спать в его кроватке, потом и по поводу нашей постели вопросы возникли. Но кошка давно привыкла к определенному status quo, и привычки менять не собиралась.

Кошка меня к жене ревнует. Как только видит нас в кровати, ложится аккуратно между нами. Жена злится и кошку выгоняет. Вы пробовали когда-нибудь запретить кошке что-то делать? Если да, то примерно представляете её реакцию. Правильно - сделать по-своему всем назло любой ценой.

Кошка решила брать измором - приходить, когда жена уснет. До того сидела в ногах или на тумбе у изголовья, "гипнотизировала" её взглядом и мурлыкала. Когда жена засыпала, кошка приходила ко мне под бок и начинала мурчать как двигатель Harley-Davidson на холостых оборотах, жена просыпалась и кошку выгоняла. Кошка садилась у изголовья кровати, дожидалась, пока жена уснет, и возвращалась назад. Только ложилась уже на подушки: мордочкой ко мне, хвостом к жене. Причем хвост клала ей точно посередине лица. Жена продолжала кошку гонять. В очередной раз кошка просто уселась ей на лицо. Открыв глаза и увидев перед собой кошачью попу, та заорала матерно, и кошка по параболе улетела к двери.

Жена продолжила выгонять кошку из кровати. Кошка в ответ стала открывать лапой дверцу платяного шкафа, залезать на вторую полку, выбрасывать оттуда все вещи и спать там. В лучшем случае супруга просыпалась, услышав, как кошка царапает дверь шкафа и пытается её открыть, в худшем - обнаруживала утром у шкафа ворох своих вещей.

Прошлая ночь в этом плане оказалась выдающейся. Три попытки кошки залезть в шкаф. Два раза мы успевали среагировать и посветить мобильником на кошку и шкаф. Кошка делала невинную мордочку, интеллигентно мурлыкала и терлась о ножку кровати сына. В третий раз кошка в шкаф все же залезла. Но на этот раз, судя по куче вещей на полу, одной полкой она не ограничилась.

To be continued : )

Смотавшись в деревню, вернулись. Если бы не появившаяся сигарета в губах деда, можно было бы подумать, что он спит. Поздоровались, заговорили о клёве (как всегда клевало вчера, завтра и на том берегу), стрельнули пару червяков. В тот же момент на торчащей из воды коряге нарисовалась ворона, задорно каркнув (сейчас думаю, что она нас поприветствовала). Мы цыкнули в её сторону "у-у, дармоедка" и стали искать, чем бы в неё запустить. "Зря вы, это Глашка. Не дармоедка она, у неё хобби такое что ли, за рыбаками залётными наблюдать" - сказал дед.

Видя наше недоумение, дед продолжил: "Я в этом месте регулярно рыбачу. И вы далеко не первые, кто здесь останавливается, смочить снасти. И Глашка сразу появляется, чует, что ли. А место сами видете какое, только с дороги закидывать. Благо, машины не часто ездят. А у всех рыбаков и темперамент разный, и опыт. Как дёрнет какой торопыга при поклёвке от души и всё, снасть с рыбой там и висит (прям над нами находился пролёт низковольтной лэп, на проводах которой висело десятка два оборванных снастей, пестревших различными поплавками). Тут-то

Глашка и срывает рыбёшку на весу, лакомство бесхозное уже. И улетает сразу. Вы же второй раз так не будете дёргать. Вот и сейчас она ждёт первой поклёвки у вас". Все полчаса, что мы там были, ворона молча прыгала по коряге. Но поплавки оставались без движения, червяков никто не надкусывал. Увидев, что мы сматываем удочки, ворона каркнула и полетела по своим делам. А мы поехали по своим, поблагодарив деда за червей и рассказ.

несколько похуже. На ноги одеть нечего, на голову тем более, шуб отродясь не водилось. Вот только нос есть куда засунуть. Но явно не в воротник. Да и не все на это способны. Вот собаки например, сунут нос под, извините, хвост и греются. А вот ворона так не сможет. Хотя, чисто теоретически наверное сможет, но что ей там клювом то делать? Согреться, не согреется. Только задницу поцарапает.

Так и живут бедные животные во страданиях.

Но вороны ладно, оне могут улететь в теплые края морские, а собаки куда улетят? Вот и приходится четырехлапым искать варианты зимовки. Кто в подъезде, кто под теплотрассой, а кто и на проходной предприятия приживается.

Вот и прижился один такой. То ли Тузик, то ли Махмуд, черт его разберет. Только лохматый, как мысли в понедельник утром, нос-пятак черный, лапы как мои тапочки домашние. Приблудился на проходной автобазы и жил себе там поживал. На водителей погавкивал, да погаживал на углы здания.

Любил периодически выскочить из жаркой проходной и улечься брюхом на железную площадку. Через пару минут холод проникал в ейный пупок и Махмуд рвал когти обратно в домик.

То ли закалялся он так, то ли просто извращенец. Ничего не могу сказать. Собачья психология – не самая моя сильна сторона.

… Навалило снега столько, что сохатые в лесу матерились в голос, трактористы плакали глядя в окна и только разнообразные собаки, веселым баттерфляем пересекали снежные заносы стремясь поскорее добраться до своих мисок.

Махмуд обожал валяться в снегу. И на спине, и на боку, и на животе. Разве только на ушах и на хвосте не крутился, а так извивался лежа на белом поле, как змея в [п]опу раненая. И еще улыбался при этом.

Потом вскочит, согнется в бок, подозрительно так посмотрит под хвост, и бегом на любимую проходную.

Чо у него там было под хвостом? Мож градусник какой стоял по которому он определял время нахождения на морозе? Или инструкция там была написана? Не знаю. Но смотрел он туда внимательно и глубокомысленно, как кандидат наук в свою диссертацию, и главное всегда потом убегал домой. То есть на проходную.

А прибегши на проходную, он злорадно отряхивался, как то странно подергиваясь, будто в конвульсиях, затем ложился калачиком и отчаянно дул себе в зад из обеих ноздрей. Теплогенератор, блин, подхвостный.

Затем все повторялось. Улица - валяние на снегу - конвульсивные подергивания в домике проходной - дутье в зад.

…Но пришло… Даже не знаю, как это назвать… Наверное – осознание ошибочности изменения выбранного пути и устоявшихся привычек.

… Как-то раз, после восьмого или десятого забега в снег и последующего отогревания в домике, Махмуд то ли решил изменить традиции, то ли просто не был знаком с наукой физикой, но это хитрое и весьма пронырливое животное облажалась пекинесам на смех.

Окончательно не просохнув, он вылетел из домика и с довольной мордой плюхнулся на железную площадку, сунул нос себе в тыл и довольно засопел.

...Через десять минут территорию автобазы огласил такой визг, что казалось будто белаз разворачивается в колхозном свинарнике.

Через пять минут:

- Алло, это что у вас там так орет?

- Да это Махмуда Саня отдирает.

- Б%я, не нашли другого места!

- ???????????

В общем снег растаял на Махмуде, но не высох. И мокрый пес, ничего не подозревая улегся на железо. Это в минус сорок то. Ессно, когда захотел встать, то почувствовал, что его кто-то крепко держит за йацы. А так же за живот, лапы и хвост.

Что это за дохренорукое чудовище схватило его, Махмуд не знал, но страшно стало – писец как! И Махмуд закричал. Кричал он громко, протяжно, широко открыв глаза и пытаясь поджать под себя колени. Колени не поджимались.

Махмуд приподнял крик еще на пол тона, ну, что бы гарантированно услышали. Еще через пять минут:

- Сань, мы его так не отдерем.

- А как надо?

- Давай лопатой попробуем?

- Нууу…- Санек с сомнением посмотрел на Махмуда – давай попробуем.

Терез минуту.

Махмуд:

- е[ж]тмоюлохматуюбабушку! Это чо они там тащут? Офигели, что ли? Пля, надо поорать.

Увидев водителя с лопатой, направляющегося к нему, Махмуд что то заволновался, открыл насколько мог широко свой рот, сделал плаксивое лицо и отчаянно закричал.

Зря он кричал, лопата под него все равно не влезла. Хотя когда ее пытались подсунуть под собачий зад, Махмуд как то странно занервничал и выпустил из под хвоста облачко вонючего пара. Типа намекнул – не надо лопатой, пацаны. Это мало того, что я и с той стороны кусаюсь, так я еще и с этой кой-что могу.

Пацаны вняли намекам и лопату убрали.

Потом грели чайник и лили его под живот Махмуду. Махмуд балдел и жмурился от удовольствия. Потом, когда собачье тело отлепили от железа, оно залетело в домик, свернулось калачиком и затаилось. На трое суток.

А привычка валяться в снегу пропала, как бабка отшептала. И площадку железную, он проходит теперь исключительно как балерина - на цыпочках и с максимальной скоростью.

- только для хворей и профилактических осмотров, как в этот приезд.

Я спросил, что держит его на этом свете. Какие привычки помогают ему оставаться в веселом расположении духа и в добром здравии. Тут он оживился:

- Птицы, конечно! - и давай перечислять, кто к нему из леса прилетает, кого чем кормит, кто с кем дерется, кого дед отваживает от своей кормежки - он невзлюбил приставучих соек и ворон. Был убежден, что корм они способны добыть сами, жрать горазды, и нечего им кормиться с его пенсии. Расплодились сверх меры. Их вокальные данные он оценивал как отвратительные. Нет достойных песен - нет корму!

А вот редкие, певучие, мелкие лесные птицы - тут он сходу высыпал множество названий, из которых я знал только пеночку и синичку - совсем другое дело!

Но и их надо оберегать от постоянной халявной кормежки, чтобы не разленились добывать еду сами. Вот что с ними будет, когда я умру? - спросил он философски.

Дед помогает птицам в реально трудных ситуациях, когда вопрос для них становится о жизни и смерти. Ядреный мороз ударил или дожди сильно затянулись, особо не полетаешь. Но рад им каждое раннее утро. Платит как певцам, понемногу - за качество пения отсыпает немного корма. Четко понимает, кому что нравится. И вообще установил жесткий режим - очередность выступлений. Каждая птаха знает, когда ей петь, когда накормят и когда прогонят.

Честно говоря, позавидовал я этому человеку. Хотя мои 56 лет все-таки лучше, чем его 97. Он был счастлив, а я нет. Меня жизнь начала заколебывать, всё лучшее видел и испытал, восхитить меня трудно, работать и творить всё более лень. Меня б гарем разве что мог бы оживить в дюжину красавиц - больших любительниц ceкса, бани, велика, массажа, восторженных фанаток моих писаний. Хватил бы виагры - и вперед! Но тут только одна жена осталась, и она не любит баню. Скучно жить в цитадели добродетели!

А этот старец, готовый спокойно помереть хоть на следующий день - счастлив! Глядя на него, вспомнил, что сам был такой же. Но только в детстве - когда мне не нужно было ни ceкса, ни кофе по утрам, ни пива на ночь, ни сигарет каждый час, ни уйму денег на прихоти, ни чудес роботоспособности на работе.

Что старый, что малый - мудрое наблюдение. В детстве мне тоже нравилось кормить и слушать певчих птиц. Дышать свежим воздухом, рано просыпаться. То, что я всё это потерял в городской суете - это был не разумный выбор мой, а моя глупость и необходимость. С молодости привык, что чем больше город, чем ближе живешь к центру, чем бензиновей ароматы, тем больше денег мне платят. Очень поздно я достиг того духовного возраста, когда накормить стаю певчих птиц мне приятнее, чем съесть кусочек эксклюзивного плесневелого сыра самому. Поставки этого сыра прекратились, особо не грущу. Российские певчие птицы сохранились, им рад, жизнь продолжается.

И вообще понял, что самое счастливое время моей жизни было вовсе не то, когда я потребил чего-нибудь - съел, выпил, выкурил, износил, изъездил или оттр@хал. От этого остались только смутные приятные воспоминания. Надежно смываемые ныне возрастным склерозом. Оставалось вовремя сходить на унитаз или на помойку, избавляясь от остатков потребленного.

Но самое лучшее для меня было, когда я дарил - ласки, песни, танцы, шутки, мысли, нужные или красивые вещи, клубнику или лимонник с дачи - своим любимым, родным и близким, случайным незнакомкам. От радости жизни, от избытка сил и ресурсов, которые сами по себе мне лично не нужны в таком количестве.

Мне всегда нравились солнечный свет, свежий воздух, могучий лес, чистая вода, живописные виды, хохочущие девушки и скачущие лошади - никто мне не выставлял за них никогда никакого счета. Свое лучшее я дарил, но и мне самое лучшее просто дарилось.

Или вот эти мои рассказики на ан. ру - это же не просто стайку птиц покормить, а миллион читателей развлечь. И не просом каким-нибудь, а забавными случаями и отсветами моей души. Получилось - ощущение радостное. Съездил в тропики, хорошо было - но счастье что вернулся. И эта тоска возвращаться к работе. Доказывать что-то коллегам, для меня очевидное. Писать эти бесконечные записки с настойчивостью офисного дятла.

- А дятлов вы кормите? - спросил тогда я деда. Он нахмурился:

- Дятлов - никогда! Это сильная птица. Каждый разожравшийся дятел на халяве - это несколько сгнивших от червей деревьев. Его жизненный путь - их спасать. А я спасаю птиц слабых, певчих. Которых сильные птицы клюют и закаркивают, но слушать их самих невместно.

Не хватает таких могучих дедов-спонсоров в нашем шоу-бизнесе, печально подумал я. И спросил деда напоследок:

- Ну хорошо, а если не птицы, а люди? Их вы покормите, когда попросят?

Дед задумался, но быстро нашелся.

- Отношусь к людям пожалуй так же, как и к птицам. Если пурга какая, вьюга, заблудился человек в лесу, вышел едва живой замерзший - покормлю конечно чем придется, и ночлег дам. А если он оттает и на гитаре сыграет, споет хорошо - полезу в погреб, подымусь с бутылкой коньяка. Но приручать его, раскармливать и спаивать не буду. Пусть дальше сам живет - грозно сверкнул дед очами.