Истории о армии #друг

от нас скрывалось, что как отцы-командиры мы для регулярной Армии- фуфло ( Но оказалось потом, что выборочно брали), а вот на случай ядерной войны мы потребуемся. Для проведения СНАВР, - Спасательных Неотложных Аварийно-Восстановительных Работ. Поэтому преподаванию и ОМП, и СНАВР уделялось очень серьезное внимание.

Мы же, еще полудетским восприятием, где не было ну никакого места осознанию собственной смертности, относились к этим дисциплинам зачастую с жеребячьей веселостью и шутками. Так, прибыв на перемене в специально оборудованный кабинет по ОМП или по ГО( гражданская оборона) для последующего занятия, мы дружно устремлялись к его главному учебному пособию- макету с ландшафтом ядерной войны. Он представлял собой стоящий в центре кабинета стол, размером с теннисный, на котором этот макет и размещался, полностью закрытый сверху стеклом. Это был совершенно мирный живописный, холмистый и зеленый ландшафт, с речушками, мостиками и деревушками, дорогами и машинками. Плотина вроде еще была. Вроде была еще и ж/д. Ничего не предвещало апокалипсиса. На торце коробки этого застекленного макета находились органы механического управления. При определенном воздействии на которые из верхушки живописного зеленого холма выскакивало некоторое изделие, по виду напоминающее гриб-боровик с толстой ножкой и умеренной по диаметру кругловатой шляпкой, общей высотой примерно 13-15 сантиметров, покачивающееся на спиральной пружине диаметром с саму ножку. Вне сомнений, это был атомный гриб! Звука не было, но мы уже с нарочитым снобизмом профессионалов комментировали, что звук после ядерного взрыва доходит до потребителя не сразу. Покачивания же выскочившего гриба тоже находили свое объяснение в наших умах, как распространение радиоактивного облака в результате тесного взаимодействия турбулентного взрывного потока с прекрасной розой ветров. (А комментировал ли кто пружину, на которой покачивался выскочивший атомный гриб, в терминах противозачаточной, припомнить точно пока не могу).

Макет предназначался для усвоения, закрепления и проверки знаний студента о том, как ему действовать, где и как конкретно, после получения вводной с данными о нанесенном ударе. А где уже и не надо никак, за исключением труповозок. Вроде для этого и разработали "Буханку", которая до сих пор бегает. Особо запомнились две постигнутые истины. Истина первая: Разбирается организация и проведение эвакуации крупных городов по сигналу тревоги. Один студент, наверное на тот момент из богатой семьи (Личное авто было тогда редкостью), в установленном порядке спрашивает: "А можно на личном транспорте эвакуироваться? ". Препод: "Можете попробовать, допускается. Но будьте готовы, что если машина заглохнет, то она тут же будет без всяких разговоров спихнута в кювет, чтобы не препятствовать движению колонн. И может, Вам повезет пристроиться в одну из колонн". Истина вторая, быть может, подустаревшая. Препод объясняет преимущество СССР перед США при эвакуации крупных городов: "Когда проводили учебную эвакуацию Нью-Йорка, уложились чуть меньше, чем за час. А возвращение назад после окончания учения растянулось на пол дня. Потому что мостовладельцы сообразили резко взвинтить цены после прекращения учения. У нас такого не будет. "

Хотя ceкс-шопов и соответствующих игрушек тогда и в помине не было, появление этого "атомного гриба" вызывало у нас всеобщее оживление, и мы быстро усвоили, как вызывать выскакивание этого атомного гриба вновь и вновь. Макет был выполнен по-военному кондово и надежно. Торопились, но не успевали наиграться за перемену перед началом пары. Затем наступала томительная академическая пара по ОМП или ГО, когда мы сидели по трем сторонам вокруг этого макета, то и дело бросая взгляды на макет, и не теряя надежды, что быть может препод в погонах сегодня ускоренно завершит обучение, и мы еще успеем поизучать атомный взрыв до перехода в другой кабинет.

В одно из занятий серьезный, предпенсионного возраста препод с большими звездами и толстыми увеличительными стеклами очков, с очень важным видом исполнения задания государственной важности, все бубнил и бубнил. Иногда разнообразя показом на себе, где именно тебя может поломать ударная волна. Но время шло уже к концу пары. Наконец он сделал паузу, и оглядев студентов как бы через окуляры командирской стереотрубы, важно произнес: "А сейчас- небольшой анонс: ... "

Оружие массового поражения сработало. Стараясь не гоготать, мы массово сползали вповалку. Как при атомной вспышке. Но ногами кто куда. Ибо команда "Хохма спереди! " подана не была.

П. С. Этот покачивающийся гриб сейчас мне представляется туда-сюда покачивающейся вехой. Вехой, разделяющей мир праздника жизни, и мир озабоченности возможным ее очень тяжелым окончанием.

А наши отцы-командиры той "военки" представляются мне сейчас в основном довольно умудренными жизнью, без тупого солдафонства учителями невеселой премудрости. Весьма разумно балансирующими между беспечностью и истерией. За редкими исключениями. Предполагаю, что такой подход шел с самых верхов.

П. П. С. Прошла весна, настало лето. И в том- частичка от макета.

П. П. П. С. С одним из моих более старших родственников на курсе учился парень, который был совсем седой. Он стал таким, когда при прохождении срочной службы находился на Кубе во время Карибского кризиса. Сокурсницам его седина нравилась.

Володя, закончив ВУЗ электронщиком попал почти по специальности: 2 года летал на спецсамолете - установщике радиопомех.

Правда, обычно он летал пассажиром - за эти 2 года он включал аппаратуру всего раз 10, поскольку от этого падала вся радиосвязь в регионе и от пострадавших шла куча жалоб. И самолет становился обыкновенным транспортным.

И вот однажды летали они в Ташкент, а оттуда в Москву. В Ташкенте они забрали какого-то офицера - еще одного пассажира. Летят, дорога дальняя и долгая... Этому пассажиру скучно стало. Достал он их своего чемодана канистру спирта и предлагает Володе: ты вроде тоже пассажир - давай скоротаем время. Начали они коротать. Потихоньку подтянулись остальные члены экипажа. Один командир, хоть и на автопилот поставил, но с поста не ушел и остался трезвым. Вдруг орет: мужики, нам трандец. Командир полка решил наш борт встретить. Выход только один: прикинемся, что от среднеазиатских фруктов понос у всех. В общем угнал командир самолет подальше от КП, весь экипаж, кроме него выскочил из самолета, сняли все штаны и делают вид, что срут, а командир пошел на КП докладывать начальству. Вот, говорит Володя, сидим мы со спущенными штанами, видим, как возле КП нас командир поджидает и одевать штаны поэтому не торопимся, а на дворе стоит декабрь, морозец и легкий снежок... Пока комполка не надоело ждать, чуть жопы не отморозили.

А может подстава была?

шапку и расстегнул шинель. Он предложил папиросу. Я не курю, но почему-то, наверное, из вежливости, согласился. Мы задымили.

Водитель спросил: «Как служится? »

Ответил, что: «Больше учится, чем служится».

Его звали Петром, и он начал рассказывать, как ему служится, вернее, служилось. Как задолбали офицеры, которые заставляли весь день куда-то идти, а потом всю ночь рыть окопы, а утром опять надо было куда-то идти и следующей ночью снова рыть окопы, но уже в другом месте. Рассказал, что ППС таскать гораздо удобнее, чем ППШ и что он мечтал служить в автобате и как ему потом повезло, когда его, после ранения и госпиталя, наконец-то, отправили в автороту. Как летом 45-го года замполит возил их всех на экскурсию в Берлин и как он расписался на Рейхстаге.

Это была совсем не та история о войне, которую я много раз слышал в школе на встречах с ветеранами. Это был трёп приятеля в курилке, рассказ курсанта из соседней роты, безо всякого учета разности в возрасте поколений, как сверстника со сверстником.

Я был ошарашен той встречей. Та далекая война вдруг оказалась совсем рядом, а седые ветераны неожиданно, на мгновение, стали моими ровесниками.

дежурного звена, с семьями отправлялись на плажи Юрмалы и других великолепных курортов Рижского взморья. А комдив решил приехать в полк именно в выходные и непременно устроить общий сбор полка по тревоге.

Сбор осуществлялся по отработанной технологии: с аэродрома высылался автобус и проезжая по пляжам, собирал летчиков, бывавших в любом состоянии, до кучи. Решив оптимизировать этот процесс, летчик Б. подходит к комдиву и говорит:

- Товарищ командир, разрешите мне на разведку погоды слетать на боевом самолете ?

А на разведку погоды положено летать только на "спарке" - учебно-боевом варианте. Но как своему фронтовому другу, с которым пролетели много военных километров, комдив разрешил разведку погоды на боевом самолете МиГ-19.

Теперь представьте себе картину: теплое летнее солнышко, великолепное море, пляж, забитый детьми и их родителями, вино у родителей и ситро у деток. И вот среди этой идиллии непонятно откуда сначала робко, а потом все сильнее и сильнее появляется громоподобный звук: это Б. на высоте около 200 метров сделал заход вдоль пляжа на максимально возможной скорости...

На плаже после нескольких секунд столбняка началось броуновское движение! Все военные, побросав семьи и пожитки, кинулись искать транспорт до аэродрома. Ехали кто как мог - на попутках, на такси, на рейсовых автобусах. Семьи остались в полном неведении, что-же им делать: ехать домой и собираться в эвакуацию в связи с началом военных действий или ждать решения своей судьбы прямо на пляже.

После этого летчик Б. на разведку погоды не летал никогда. О том, что он услышал на аэродроме от сослуживцев история умалчивает.

располагались в лесу и кормов было достаточно. Так вчасти появился бычок, который, "прослужив" около 2-х лет, стал настоящим БЫКОМ. Было приняторешение отправить его на мясо, а попросту - зарезать.

Эту "операцию" согласился провести очень крепкий солдат Иван, из деревенских, пообещавший"завалить" быка одним ударом топора в лоб.

И здесь кто-то вспомнил, что бык не кастрированный, и поэтому после убоя мясо будетнеприятно пахнуть. Но кастрировать быка было сложно и поэтому приняли "мудрое" решение.

В момент, когда Иван ударит быка в лоб топором, другой солдат тут же его кастрирует.

Посмотреть на это необычное зрелище пришла вся часть. Привязали быка, приготовились...

Иван размахнулся, но вдруг топор слетел с топорища и он ударил быка одной деревяшкой. Другойсолдат, услышав удар, быстрым движением отрезал то, что полагалось. Бык сначала ничего непонял, затем посмотрел между ног, и, когда он вдруг не обнаружил своего "достоинства", яростнозамычал, рванулся и бросился на своих обидчиков.

Каждый спасался как мог. К счастью обошлось без жертв, но пока открыли ружпарк, зарядилиавтомат и пристрелили быка, на военный городок было страшно смотреть.

Но мясо, говорят, было вкусное.

(С) Н.Слипченко

на лодке раздается сигнал "Боевая тревога",экипаж разлетается по местам. В центральном посту сидит вахтенный матрос , который нес вахту наверху на рубке лодки. Вид у него ужасный , слова сказать не может. Минут пятнадцать мы все приводили его в чувство, и наконец он сказал :"Вахтенного у трапа съел тигр!".Мы все переглянулись между собой, рубочный люк задраен (закрыт). А в голове у всех мысль : вдруг тигр на рубке сидит и ждет,когда еще кто - нибудь высунется. Вооружились и потихоньку вылезли наверх. Надо сказать, что ночью прошел мелкий снег, и тигриные следы на причале мы прочитали сразу, хоть и не были следопытами. Тесной вооруженной группой мы порысили в штаб. Наш доклад произвел эффект разорвавшейся бомбы. Нашли какого-то аборигена, а с ним - группу отличников лыжного бега, и отправили ловить тигра. Приказ был тигра в плен не брать. По традиции на военно-морском флоте в 8 часов утра торжественный подъем флага.

Боцман отправился поднимать кормовой флаг. Вдруг как заорет : "Вахтенный там!". Каково было наше удивление , когда мы нашли своего вахтенного живым, крепко обнявшим сваю, сидящим по горло в ледяной воде (но с автоматом на шее). Кое как отодрав замерзшего матроса от сваи и приведя его в чувство, начали разбираться, что же произошло на самом деле.А дело было так: чтобы скоротать время, два вахтенных мило между собой беседовали, вдруг тот, что был на рубке лодки, замолчал и начал издавать какие-то звуки и странно жестикулировать.Тот, кто у трапа, еще больше удивился, когда услышал, как захлопнулся люк. Повернувшись, он увидел в шагах десяти от себя тигра , тот стоял и облизывался. Матрос начал потихоньку отступать , тигр не спеша двигался следом. Пирс кончился. Матрос повесил автомат за спину и начал спускаться по свае до воды. Тигр подошел, посмотрел, лег и начал его лапой вылавливать, матросу пришлось погрузиться по шею. Тигр плюнул и ушел. Когда мы носились по пирсу табуном , матрос от холода уже не мог кричать и героически принимал мучения. На вопрос командира к обоим вахтенным, на какой черт вам выдали автоматы с полным боекомплектом, оба дружно ответели: мы про них забыли. А абориген с лыжниками сутки носились по тайге, но "полосатого" не поймали.

история, когда-то рассказанная школьным учителем химии, ветераном Второй мировой.

Кто-то из немецких командующих битвой под Сталинградом тогда сказал: “у нас три непобедимых врага – русские партизаны, холод и голод”. Известны случаи, когда “припаркованные” на болотистой местности танки намертво примерзали гусеницами к земле. И бензиновые двигатели “Тигров” неохотно заводились на морозе. Впрочем, эта проблема, как у немцев, так и у наших дизельных “Т-34” решалась нагревательным прибором системы “паяльная лампа”. Только немецкие конструкторы не догадались ещё об одной подлянке со стороны русской природы – мышах. В дизеле русской Т-шки для зажигания свечи не нужны, там другой принцип. Бензиновый двигатель “Тигра” не может работать без такой детали, как трамблёр и идущими от него к свечам высоковольтными проводами. Нашим вездесущим грызунам очень понравилась на вкус изоляция этих проводов. Во время простоя танков, серые диверсанты пробирались в моторный отсек и сгрызали часть изоляции. Глотали они её, или просто зубы точили – не знаю, факт, что танк превращался в консервную банку и к бою был не готов. Кардинально дорабатывать конструкцию танков в полевых условиях не было времени, фрицев теснили советские войска. Немецкие инженеры нашли простое решение. Создали, как говорил наш учитель, “самое горькое вещество в мире” (какой-то тетра-фенол-что-то-там-такое, я не помню). И эту бяку стали добавлять в материал для изоляции танковых проводов. Впрочем, как известно, выиграть битву фрицам это не помогло. А эту технологию защиты от зубастых вредителей запустили в гражданское производство. Вот и у меня в ящике с автохламом оказался такой провод, чему подтверждение – “эксперимент” племяшки.

хотели все нещадно, и тут привезли в походных бачках воду. Такое ощущение, что набирали ее в соседнем болоте, она даже была зеленоватая на вид и жутко воняла. Наш батальон связи в тот день был в наряде по столовой, когда ее привезли. На наш вопрос, как ее можно пить, офицеры ответили, что она все равно перекипятится при приготовлении, и другой все равно нет. В итоге, даже после кипячения, от этой воды все 600 человек полегли от дизентерии. Так как местный военный госпиталь всех наших солдат уже не вмещал, было решено создать карантин в самой части, куда и отправлять больных. Ну а теперь сама история.

Я был в числе первой волны переболевших. В ту ночь нас в казарме оставалось три солдата и дежурный по батальону - прапор. Было ему лет 47-48, но моложавый, подтянутый, а жене его, тоже служившей у нас по контракту, лет 43-45. Когда закончились все дела после отбоя, этот прапор, живший в военном городке при части, решил пойти домой.

- Если кто позвонит, прибежишь, - сказал он и ушел. Время было где-то час ночи.

Где-то через 10 минут после его ухода звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел, - отвечаю.

- Бегом за ним. Скажи, что сейчас придут солдаты, чтобы выдал им 20 кроватей для устройства карантина.

- Есть! - отвечаю, и бегом к прапору домой.

Встретил он меня не очень приветливо, но, услышав приказ дежурного по части, вернулся в батальон. Пока пришли солдаты, пока выдали и перетаскали 20 кроватей, прошло часа полтора-два. Уставший прапор сказал, что он снова уходит домой и ушел.

Через 30-40 минут после его ухода снова звонит дежурный по части.

- Где прапорщик?

- Домой пошел.

- Бегом за ним. Сейчас придут солдаты, чтобы он к 20 кроватям выдал тумбочки и табуретки.

- Есть! - отвечаю я и снова к прапору. Время уже три - полчетвертого утра.

Прапор был не рад мне еще больше, но приказу нужно было подчиниться. Он вернулся в часть, потом пришли солдаты, и он выдал им все необходимое. На это раз все прошло быстрее. Управились где-то за час. Прапор снова отправился домой.

Вы не поверите, но через 20-30 минут его ухода снова позвонил дежурный по части. Разговор был снова на тему обустройства карантина, на этот раз к кроватям нужны были подушки, матрацы и одеяла.

Я снова отправляюсь домой к прапору - время: начало шестого утра. На мой стук открывает жена прапора, всклокоченная как фурия, и такая же злая.

- Тебе чего?

- Звонил дежурный по части... - начинаю я, но она меня со злостью перебивает:

- Иди и скажи своему дежурному по части, что если он у меня по ночам забирает мужа, тогда пусть приходит и Е... ЁТ меня сам! - и захлопывает дверь.

Пока я прихожу в себя от этого, дверь открывается, появляется прапор, на ходу застегивая рубашку и брюки, и, матерясь, как сапожник, типа: а сразу нельзя было все забрать: и кровати, и тумбочки с табуретками, и одеяла с матрацами и подушками, а не гонять его туда-сюда. Не знаю, слышал ли он ответ своей жены, но наверное слышал.

После того, как было выдано все необходимое, прапор снова ушел домой, перед этим предупредив, что даже если будет ядерная война, его трогать запрещено под страхом смертной казни и месяца нарядов вне очереди. Слава Богу, в ту ночь больше вызовов не было. Служить мне еще оставалось полгода, и каждый раз встречаясь с его женой в части, мы просто улыбались друг другу.

старший прапорщик, коих в вооруженных силах великой страны было великое множество, но замечателен он был тем, что был отличным пародистом, мог скопировать не только чей угодно голос, но и очень смешно сымитировать повадки, движенья и гримасы любого человека. Звали его, скажем, Семён Сидоркевич. Где бы он не появлялся, будь то построение части, очередь в гарнизонный магазин или поход на рыбалку, вокруг него всегда собирался народ, зная что Семён обязательно расскажет что-то очень смешное. Ожидания никогда не были напрасны, через минуту-другую после сказанных Семёном фраз люди начинали улыбаться, но если Сёма был в ударе, народ буквально хохотал.

В части служба шла своим чередом, и как-то пришлось всему личному составу готовиться к очень ответственным учениям. Те, кто служил в армии, понимают, что это такое. Короче сплошной стресс... Не открою страшной военной тайны, если скажу что подготовка к полётам в авиаполку состоит из нескольких этапов, одним из которых является теоретическая подготовка в учебных классах. Так вот, весь летный состав эскадрильи сидит в учебном классе и усиленно готовится к учениям. Чтобы было понятно, учебный класс - это обычный класс как в школе или аудитория в ВУЗе, только за столом учителя находится командир эскадрильи и, так сказать, следит за процессом. Учебный класс находится в штабе, а дежурным по штабу в этот день и был как раз старший прапорщик Сидоркевич. По долгу службы Сидоркевич во время занятий шествовал по коридору, куда и выходила открытая дверь учебного класса. Сидоркевич увидел, что за столом командира эскадрильи никого нет, (тот на какое-то время отлучился), ну и соответственно решил немного пошутить. Стоя перед открытой дверью, он сочным баритоном командира полка как рявкнет: "Что, команды подать некому? " (При появлении командира первый увидевший должен подать команду "Товарищи офицеры! "). Ну, естественно, услышав голос командира полка кто-то скомандовал "Товарищи офицеры! ". Все замерли по стойке "Смирно". Тут заходит Семен, и командует "Вольно". По идее за такие шутки можно было Семену и накостылять, но все очень хорошо его знали и были только благодарны за то, что немного отвлёк от рутины.

Все уселись за свои тетради подготовки к полетам, а Семён, не торопясь, спиной к двери, пошел вдоль ряда столов и начал отпускать голосом того же командира полка различные смешные комментарии по поводу писанины летчиков и штурманов, типа "Вот молодец Карпов, красивую схемку аэродрома нарисовал, присвоят тебе очередное воинское звание в этом году". Народ ржет, а Сёма еще больше старается...

И вот тут, как говорит М. Задорнов, наберите побольше воздуха, уважаемые читатели... Идёт по коридору... настоящий командир полка полковник Зубарь. Он, естественно, услышал непонятный смех в аудитории и, о ужас, собственный голос. Медленно зашёл в аудиторию, при этом приложил указательный палец к губам, мол всем молчать (при появлении командира первый его увидевший обязан подать команду "Товарищи офицеры") и неслышно двинулся вслед за Сидоркевичем. Народ, видя такую ситуацию, заржал уже совсем в полный голос, некоторые в буквальном смысле попадали под столы. Сёма, думая, что это он так развеселил публику, сыпал смешными комментариями с удвоенной энергией. Смех прекратился мгновенно, когда Семён дошёл до конца аудитории и обернулся. Увидев командира полка, Семен буквально присел.

В тишине прозвучал настоящий голос Зубаря: "Ну что, Винокур, ко мне в кабинет! "

пуст.

Свидетелей этого небольшого инцидента также не имелось. Признаемся, что любой из нас дал бы по газам и по-быстрому свалил с места происшествия.

Но совсем не так поступил мой чересчур порядочный друг. Он написал на бумажке номер своего мобильника и подсунул его под поврежденное зеркальце. Сопроводительного текста он не оставил, но смысл послания был вроде бы ясен и без того. Мол, извини, приятель, я виноват, позвони, и я тебе компенсирую все расходы.

Оставшуюся часть дня он ездил по клиентам, а к вечеру подъехал к дому.

Только он вылез из машины, его сбили с ног, как следует отоварили кулаками и ботинками, надели наручники и погрузили в ментовский «форд».

Чуть раньше, как выяснилось, в его квартире побывала группа захвата, которая, не найдя по месту жительства моего приятеля, перевернула там все вверх дном, то есть произвела обыск. Ночь он провел в «обезьяннике», и лишь утром его вызвали на допрос.

Короче, эта иномарка оказалась угнанной, а его записка так, похоже, смутила угонщика, что тот решил этой машиной более не пользоваться, но записку с телефоном как на грех под зеркальцем оставил. Менты, обнаружив угнанную иномарку, видимо, восприняли эту записку как анонимную наводку

(случаются такие вещи в криминальной практике), ну а дальше все понятно.

Резюме. Не будет резюме.

то и передаю. учения где-то в тихом океане. в афгане война, с сша дела дипломатические швах. по заданию учений нашим морпехам предписано высадиться на необитаемый и ниченый остров и произвести якобы зачистку. повторяю - учения. людей на острове априори нет. но вооружение и боеприпасы все всерьез.

- идем, - рассказывает морпех. - густая растительность. не так все просто, но, думаем, сделаем "зачистку" и расслабимся слегка. "свое" во фляжках есть, по пару глотков и хватит. в океане спиртное экономить надо. и тут ствол в ствол наша группа встречается с такой же. без опознавательных знаков, как и мы. без слов друг друга поняли, кто есть ху из ху. русские встретились с америкосами.

Как позже выяснилось, америкосы тоже решили на этом острове потренироваться, высадились на другой его стороне и тоже не ожидали встречи с вероятным противником. Что делать? Можно положить друг друга тут на этом острове и никто нигде официально об этом не узнает. А жить хотелось всем. У америкосов тоже с собой было. Ну и началась большая пьянка.

- А что потом? спрашиваю рассказчика.

- ЧТо потом? - смеется в ответ он. - Уложили их в ихние катера и отправили к своим кораблям. Сами потом тоже кое-как погрузились в свои. Наганяй был, конечно. Зато все живы.

На мой наивный вопрос " так если они были пьянее вас, вы их могли легко всех перебить", рассказчик посмотрел на меня крайне удивленно, как на маньяка и сказал:

- а зачем? они такие же люди, такие же как мы. мы с ними хорошо пообщались и даже подружились. убивать... придумают же такие сосунки

в НАСТОЯЩЕЙ армии, заслуживал всяческого уважения. Расскажу один пример того, как человек, который хочет чего-то добиться в жизни, может это сделать. На всю жизнь запомнил один из эпизодов моей армейской жизни. Служил я в 1985-87 годах. Не буду утомлять читателей географичекими подробностями и названием войск, отмечу лишь, что служба была настоящая, с оружием, и с боевыми задачами. Взвод наш был что называется - специального назначения, хотя в доброе застойное время мы наше специальное назначение только в теории изучали. Как говорится - к счастью! . Но рассказ о другом. К слову - дедовщина в нашем подразделений как-то была не в почете, и это понятно - во взвод отбирали только тех претендентов, кто имел соответствующую подготовку, в первую очередь - спортивную. Ну и как прикажете унижать морально и физически молодого, который имеет за плечами как минимум один спортивный разряд по боксу, или там дзюдо, а то и все вместе? Правильный ответ - никак. Кстати - на своем опыте понял одну вешь - по-настоящему сильному человеку не нужно самоутверждаться сомнительными способами - он осознает свое преимущество и не использует его в мелких целях. Главное ведь - уверенность в себе, а нам, бойцам спецназа этого ощущения было не занимать. Поэтому и взаимоотношения во взводе старослужащих с молодыми складывались по принципу паритета - вновь призванные понимали, что им необходимо освоить военную науку, и то, что полы, например, мыть надо. А старики в свою очередь старались лишь добавить жизненного опыта молодым, не более того. А такие вещи, как наприер, стирка портянок дембелю, у нас были табу. Короче - несли мы службу, бегали на учениях, все как положено, и не более того. Я уже полтора года отслужил из двух, и считался дедом, когда с очередным пополнением пришел к нам парень. Мы сразу поняли, что он несколько старше 18-летних молодых, составляющих подавляющую массу пополнения, и наши предположения быстро подтвердились - человеку было в момент призыва 27 лет. Поясню для непонятливых - граничный возраст, еще чуть-чуть, и ему вообще не надо было служить, поскольку призывной возраст ограничивается именно 27-ю годами. Еще один факт, обративший на себя внимание - у нашего призывника на животе "Красовался" грубый крестообразный шрам, в дополнение к которому чел имел полное отсутствие пресса - ну разорваны были у него мышцы живота, и это было видно невооруженным глазом. Инвалид? Но почему к нам - в спецподразделение? Как говорится - на все вопросы найдутся рано или поздно свои ответы. Выяснилось, что призывник наш в молодости попал в аварию, еле выжил, и был освобожден от армии. Рана на животе не заживала, и он даже в какой-то момент решился свести счеты с жизнью, в отчаяннии разорвав шов на животе руками. Спасли, откачали, зашили заново, но мышцы срослись неправилно, результатом чего явилось полное отсутсвие пресса. А потом, по собственному признанию в дружеской беседе, пришло осознание того, чтог жизнь человеку дается не для того, чтобы ей разбрасываться. Начал заниматься карате, тогда еще подпольно, поскольку в советское время этот спорт в союзе был объявлен вне закона, достиг серьезных результатов, но для полного самоутверждения не хватало службы. Многие улыбнутся на этом месте, но поверьте - было время, когда служба в армии являлась подтверждением собственной полноценности, и никак иначе. . Пришел в военкомат и сам попросил отправить его в армию. Просьба была удовлетворена. Так вот - Подьем-переворот на турнике для него был недоступен, но мужчина отличается от сопляка тем, что ищет возможности, а не оправдания, и этот Человек с большой буквы крутил "верушку" так, что противостоять ему не мог никто! К чему все это? Да к тому, что все в этой жизни зависит от нас, и больше ни от кого. Можно совершить ошибку, оказаться не в том месте не в то время, но если в тебе есть стержень - ты сможешь изменить свою жизнь. Никогда не сдавайся! это не просто слова - это принцип, и он может помочь изменить жизнь. Главное - сказать себе - ты можешь!