Истории о армии #друг

что мистер явился во-время, на этом рейсе мистер не полетит, так как его место уже занято другим мистером из первой точки полета - города Крайстчерч (Новая Зеландия). Авиакомпании ценнее был тот безвестный новозеландец, чем я, купивший билет только на половину рейса в Доху.

Ну да ничего, я прикинулся веником, не понимающим законы авиабизнеса, и после десяти минут сования билета в лицо милой девушке получил от авиакомпании компенсацию 300$ (небольшая часть стоимости билетов) в виде купонов duty free и обещание отправить меня на следующем рейсе через два часа, чтобы я успел на пересадку в Дохе. Но настроение уже было испорчено.

Cамолет оказался A380 - тот самый, двухэтажный. Летел на нем впервые, но впечатление оказалось холодным душем, причем в прямом смысле - всю дорогу новый мощный кондиционер, вершина англо-французской технической мысли, сыпал мне за шиворот небольшие льдинки. Но терпимо.

Дальше - больше. В Дохе еле успел отоварить купоны Duty Free (набрал парфюма на подарки, а не то, что вы подумали). Захожу последним в самолет в Дакар - ни одного белого лица, включая стюардесс. Амбре соответствующее. Я ничего не имею против афро-африканцев, но у них немного другая химия тела. И запах тела другой. Довольно сильный. Терпеть, конечно, можно, но от обеда пришлось отказаться, как, впрочем, и от сна. 10 часов и вот я в первый раз на земле Субэкваториальной "Черной" Африки (не считая ЮАР, но это другое). Она встретила меня сухой жарой и запахом нагретой пыли на аэродроме. Надо сказать, что следующий рейс на Луанду должен был состояться только на следующий день вечером и я предполагал получить визу по прибытию, которая, как я выяснил на сайте министерства иностранных дел Сенегала, мне с моим паспортом точно полагалась. Пока стояли в очереди в предбаннике аэропорта - разговорились с одним бизнесменом с Мадагаскара. Его здорово забавляло, что я, такой белый и наивный, первый раз в настоящей Черной Африке. Рассказал мне, что "Африка хороша тем, что у нас тут все можно, если деньги есть. Только в тюрьму попадать не надо". "Всего" мне не хотелось. Хотелось лишь побыстрее попасть в город, снять номер в отеле, принять душ и завалиться спать. Но, как выяснилось, не тут-то было: в будке погранконтроля меня встретил настоящий черный властелин: толстый, бритоголовый, усатый, наглый и еще и черный, как сволочь. Одет по последней местной моде - в синюю шелковую пижамку с узорами золотой нитью. Все мои сентенции насчет visa on arrival он пресек на корню - по-французски со странным, "квакающим" акцентом (как позже выяснилось - типично сенегальским) он ответствовал: у нас, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора, вообще никому визы по прибытию не дают (и во взгляде его читалось: а уж белым - тем более). А то, что я приехал без визы в Сенегал на рейс, который состоится больше чем через 24 часа - это вообще страшное преступление, поэтому он еще будет решать, что со мной делать. Мои попытки указать на официальный сайт министерства иностранных дел Сенегала были с негодованием отметены. Тогда я вспомнил про деньги. Тот же эффект - наглый [мав]р сообщил, что такие предложения он вообще слушать не намерен. Забрал паспорт и отослал обратно в международную зону. Усталость от перелета сказалась - я не выдержал и стал повышать голос, но добрый человек с Мадагаскара исподтишка показал мне международный знак из четырех пальцев - решетку. И мое желание скандалить как рукой сняло. Спрашиваю мадагаскарца - ну а душ, хотя бы, в международном аэропорту имени Леопольда Седара Селангора есть? За деньги же в Африке можно всё! "Все, конечно, но в разумных же пределах! " было мне ответом.

Веселый сын Мадагаскара ушел в город, помахивая кейсом, а я остался в транзитной зоне, в заднице Африки, без паспорта, без душа и с неясными перспективами. Поспать после суток перелета на стульчиках там не представлялось возможным - они почти все были заняты. На полу и думать нечего - холодные растрескавшиеся каменные плиты времен французских колонизаторов, так же как и весь аэропорт. В конце концов нашел, так называемую, VIP-зону, где за 25 евро за три часа предлагались кожаные диванчики, телевизоры с африканскими мыльными операми и дешевый местный алкоголь в неограниченных количествах. Алкоголь меня не интересовал, а вот диваны приглянулись - на них можно было лечь, тем более что клиентов у ВИП зоны почти не было. Только засушенный японский бизнесмен давился местным "виски" и с ненавистью глядел в экран, где разгорались африканские страсти на фоне картонных декораций. Я лег, прикрыл лицо курткой от слепящего света люминисцентных ламп и подумал - после сегодняшних радостей, да под всхлипывания африканских рабынь изаур (все с тем же квакающим акцентом) с экрана, вряд ли засну. И, разумеется, немедленно уснул.

Утром проснулся, умылся в Вип-туалете (там были туалетная бумага и мыло). Вип-зона мне начинала нравиться. Даже черные актрисы, все также заламывающие руки на экранах, показались милее. За исключением одного момента - в Вип-зоне, как ни странно, нельзя было курить - а я тогда курил. Заплатил 75 евро и пошел в общую зону искать курилку. Курилки нет. Никто не курит.

Перекусил, сижу, жду прихода усатого начальника. А рядом работает местный уборщик - грузный, но проворный, и, разумеется, черный. Ca Va? Ca Va bien! Разговорились. Объясняю - все прекрасно и удивительно в моей жизни, только курить очень хочется. Нет проблем, говорит уборщик (чьего имени я, на всякий случай, называть не буду), пошли! Я думал, он проведет меня в курилку - мы зашли в отпертую уборщиком дверь для персонала, но спустились в какие-то катакомбы, идем. Ну, думаю, подстава - сейчас подойдет офицер, спросит паспорт. Паспорта нет и будет простой, всем известный выбор - большая взятка или маленькая тюремная камера. И совсем не на одного. А в Африке в иммиграционной тюрьме люди сидят годами. Обычное дело. Но бежать назад поздно - дверца-то заперта. Идем. В голове, почему-то, вертится "Не ходите, дети, в Африку гулять". Вышли в подземный зал, где сортируют багаж, прошли. А вот и они - пограничники в форме. Сейчас начнется. Но нет - мой провожатый говорит небрежно - это со мной. Они тут же теряют ко мне всякий интерес. Поднимаемся по какой-то винтовой лестничке. Открывается узенькая дверца - из нее бьет яркий свет. И мы оказываемся прямо на площади перед аэропортом. Напротив - песчано-желтые городские дома. Лениво переговариваются таксисты в цветных пижамах или белых ночнушках. Уборщик говорит - ну что смотришь, кури! И сам с улыбкой закуривает самокруточку (судя по запаху - не только с табаком). Я, несколько офигевший, курю свою голимую гонконгскую сигарету. И думаю - значит на обратном пути подстава будет. Решили дать покурить перед тюрьмой, доброхоты. К гадалке не ходи.

Но нет, покурив, мы возвращаемся тем же путем. Приходим обратно. Значит сейчас денег попросит. Опять неверно - уборщик, как ни в чем не бывало, попрощался и пошел дальше работать (позже я его встретил снова и-таки вручил ему 20 евро, хоть он честно отказывался).

И вот тогда, сидя в транзитной зоне замшелого аэропорта имени Леопольда Седара Селангора, я по-настоящему проникся Африкой и полюбил ее. Это довольно страшное, в целом, место. Но тут возможны чудеса. И пока я об этом думал - ко мне подошла симпатичная девушка, с извинениями отдала паспорт и пожелала счастливого пути. А наглый усач в синей пижаме с золотыми узорами так и остался в том первом дне моего знакомства с Черной Африкой.

но вот история - очереной марш-бросок нужно было сделать при 30-ти градусной жаре в противогазах, причём штурмовать нужно сопку (бежать в гору) на вершине которой находился предполагаемый противник. В последствии эту горку мы назвали "Ебун-Гора" (извините). Если кто не знает, противогаз был с подсумком, т.е. противогазная труба втыкается в дезактивирующую фигню, которая находится в брезентовом (плотном)подсумке, присёгнутом на поясе бойца. Под эту фигню в подсумке подкладываются штатные деревянно-военные палочки, чтобы брезент не закрывал отверстие для поступления воздуха. Ну...бежим в гору. Вижу через иллюминатор противогаза, что мой друг начал отставать, я приубавил газ, бежим в хвосте роты, все уже на вершине горы. И вдруг вижу, что глаза у моего друга КРАСНЫЕ, КАК У БЫКА. Щупаю его подсумок, а палочек-то там нет ... Он дышал через плотный армейский брезент, бедняга ! Ну и показываю ему руками РОГА, типа, ты придурок и глаза у тебя как у БЫЧКА. Он мне в ответ ответно показывает руками РОГА и куда-то исчезает из поля моего зрения (ограниченная видимость в противогазе). Верчу головой в разные стороны, НИКОГО НЕТ ! Посмотрел на вершину Ебун-Горы, а оттуда мчится НАСТОЯЩИЙ БЫК..под горку...с большой скоростью...коровы на вершине с умилением смотрят вслед своему защитнику, защищающего их от посягательтва на их честь со стороны...МЕНЯ ! Смотрю вниз - вся рота УЖЕ ТАМ и укрылась от предполагаемого противника в редколесье. Переменными галсами (как и учили на НВП), иногда кубарем перелетая через мины (коровьи какашки) мне удалось достойно, но гордо покинуть поле боя ! :-)))

служба (OTС) ЦРУ была только что организована и находилась еще в стадии становления, когда в Вашингтоне получили тревожную шифртелеграмму из Австрии: «Советы имеют устойчивый канал поступления информации из московского посольства». Каких-либо деталей не приводилось, однако в сообщении венской резидентуры ЦРУ было сказано о технике подслушивания, которая длительное время работает в здании американской дипломатической миссии в Москве, постоянно обеспечивая советское руководство важными сведениями.

Пока послы на Волге...

Постоянная активность советских специальных технических служб против иностранных дипломатических миссий в СССР не была для американцев чем-то неожиданным. Так, например, прибывшие в Москву в 1934 году первые американские дипломаты вскоре обнаружили микрофоны в своих служебных кабинетах и жилых квартирах. До Второй мировой войны у США не было самостоятельного разведывательного ведомства, однако у дипломатов, естественно, были секреты, которые в американском посольстве в Москве требовалось беречь и охранять. Предосторожности были направлены в первую очередь против советских чекистов, не упускавших любые возможности установить технику подслушивания, сфотографировать важный документ и узнать подробности личной жизни американских дипломатов. Посольская сфера обслуживания (шоферы, гувернантки, повара, садовники, электрики и др. ) формировалась в основном из числа простых советских граждан, и органы НКВД, естественно, всячески старались использовать этих людей в качестве информаторов. Поздней осенью 1941 года немцы приблизились к Москве, и советское правительство предложило иностранным дипломатам переместиться в относительно безопасный город Куйбышев (ныне Самара). После этого здания иностранных посольств оказались практически пустыми или под присмотром малочисленного персонала. Пользуясь столь удобным моментом, НКВД оборудовал кабелями и микрофонами фактически каждое западное посольство в Москве. К началу 1942 года немецкая армия уже была отодвинута на 25 км от Москвы, и дипломатам разрешили возвратиться в столицу, в свои, начиненные микрофонами, посольства. Сталин предвидел справедливые претензии со стороны союзников в борьбе против нацизма и потому на одном из совещаний предложил высокопоставленным военным найти приемлемое объяснение для американских дипломатов, если они обнаружат следы секретной работы НКВД. Один из генералов предложил Сталину версию, согласно которой НКВД заранее установил микрофоны подслушивания в наиболее престижных зданиях Москвы, в том числе в резиденции посла США, на случай размещения в них германских штабов и руководства оккупационной администрации. Сталину понравилась такая «микрофонная» версия, о которой он и рассказал американскому послу во время личной встречи в Кремле, когда Аверелл Гарриман среди важных военно-политических вопросов деликатно затронул тему обнаружения советских микрофонов. Американский дипломат, казалось, был удовлетворен ответом Сталина, однако, вернувшись в посольство, распорядился уделять особое внимание мерам защиты от подслушивания.

Дитя «шарашки»

Но Сталин не оставлял намерения узнать, что же обсуждается в кабинете представителя США в Москве. Интерес к этой теме подогрел неутомимый Берия, доложивший Сталину о совершенно новой, уникальной системе съема информации, которую сконструировал в 1943 году в кучинской тюрьме-«шарашке» один из заключенных — Лев Термен. Но как установить это устройство в кабинете посла? Ведомство Берии углубилось в изучение биографии и личных пристрастий посла Гарримана. Удалось выяснить, что дипломат был страстным коллекционером уникальных поделок из редких пород дерева. Так у Берии появилась идея подарить послу герб США, выполненный из экзотических сортов древесины.

Секретная начинка

В секретных лабораториях спецтехники НКВД закипела работа. В одной из них делали макеты герба, используя присылаемые по запросу главы НКВД образцы уникальных пород дерева. В другой, кучинской, испытывали новый уникальный «жучок», которому предстояло «прогрызть дыру» в системе безопасности посольства США в Москве. В конце 1944 года Берия доложил Сталину о полной готовности американского герба, внутри которого искусно спрятали новый аппарат подслушивания. Необычное специзделие назвали «Златоуст». Серия испытаний показала, что устройство может работать качественно. Мероприятие подслушивания, названное «Исповедь», было решено начать во время встречи на высшем уровне в Ялте, в феврале 1945 года.

Пионеры товарища Берии

9 февраля 1945 года должна была состояться церемония открытия второй очереди пионерского лагеря «Артек», на которую пригласили Сталина, Рузвельта и Черчилля. Но, как часто бывает в таких случаях, лидеры стран вежливо отказались и отправили вместо себя своих послов, которые приехали с подарками для советских детей. Перед аккуратным белоснежным строем пионеров английский посол сэр Арчибальд Керр вручил директору «Артека» ? 5000. Гарриман решил переплюнуть своего коллегу и подарил артековцам, кроме 15 комплектов сорокаместных палаток, еще и $10 000. Для Берии, который четко следил за реализацией своего плана, наступил решающий момент — хор пионеров на великолепном английском языке дружно запел американский гимн, на флагштоке взвился американский флаг, и тут произошло неожиданное. Четверо рослых пионеров с гордым видом понесли в сторону Гарримана сверкающий лаком огромный герб США, на изготовление которого пошло 20 ценных пород дерева. Стоя приветствуя гимн и флаг своей страны, опытный дипломат Гарриман не смог сдержать слез умиления, когда в столь торжественной обстановке «юные пионеры» вручили ему этот великолепный подарок. Принимая дрожащими от волнения руками герб, посол только и смог вымолвить: «Куда я могу повесить это чудо? » Как рассказывают, кто-то из советских дипломатов (возможно, это был Валентин Бережков) прошептал на ухо Гарриману: «Повесьте в своем кабинете, англичане умрут от зависти! »

Таинственное «нечто»

Гарриман так и сделал, и герб в кабинете посла пережил четырех хозяев, пока в 1952 году завербованный ЦРУ офицер ГРУ Петр Попов не предупредил американцев об информационной утечке из посольства. До получения агентурной информации от Попова о подслушивании американцы периодически проверяли кабинет, но ничего подозрительного не находили. Однако получив «наводку» из ЦРУ, американские поисковики приступили к более тщательным обследованиям с использованием детектора электромагнитных излучений. Тогда и был обнаружен подозрительный сигнал на частоте 800 МГц, локализуя который специалисты сосредоточили свое внимание на деревянном гербе. Техники разобрали герб и нашли внутри него необычную начинку. Как писали сами американцы, обнаруженное устройство оказалось настоящей революцией в технике подслушивания. Оно было спрятано в середине герба, в специально вырезанной нише, имевшей тщательно скрытое акустическое отверстие (оно выходило в ноздри орла). Названная американцами «Нечто» (Thing), советская система подслушивания была скопирована лабораториями ЦРУ, ФБР, а также частными фирмами, но как она все-таки работает, так никто понять и не смог. В конце концов устройство отправили в Лондон, Питеру Райту, известному ученому и ведущему специалисту радиотехнической фирмы Marconi. Райт во время и после войны был также главным консультантом британской контрразведки MИ-5, куда и обратилось ЦРУ за помощью. Похоже, именно Райт нашел разгадку — все дело в тонкой пленочной мембране, которую повредили при транспортировке! Инженер потратил более двух месяцев, чтобы восстановить мембрану и включить новое устройство. Британец назвал его «объемным пассивным резонатором» и определил принцип работы, основанный на эффекте модуляции отраженных от «Нечто» радиоволн, которые фиксировались специальным радиоприемником. Чтобы активизировать это устройство, секретный пост НКВД, расположенный в соседнем здании, рядом с резиденцией посла США «Спасо-Хаус», направлял на деревянный герб постоянный радиосигнал частотой 800 МГц. Когда в кабинете разговаривали, тонкая пленочная мембрана вибрировала под воздействием звуковых волн. И эта вибрация модулировала отражение облучающего радиосигнала. Отраженные радиоволны попадали на радиоантенну уже другого, приемного поста НКВД в квартире стоящего рядом здания. Уникальность «Златоуста» была в том, что он не требовал электропитания и действовал так же, как зеркало при отражении света. Радиопередатчик и радиоприемник этой системы, под кодовым названием «Лось», были настоящим чудом обработки радиосигнала с помощью доступной в то время техники. Можно только представить себе уникальные параметры приемника, который позволял четко улавливать крохотный ответный сигнал из герба на фоне мощного облучения передатчика из соседнего дома. Как писал в своих дневниках Питер Райт, после того как он понял принцип действия и обеспечил работоспособность нового устройства, в течение следующих 18 месяцев он изготовил подобную систему подслушивания для британской разведки. Американскую версию устройства, по словам Райта, назвали «Удобное кресло» (а также «Марк-2» и «Марк-3»). Концепция уникального «жучка» представляла собой замечательный рывок вперед в технике подслушивания. В ЦРУ поняли, что отставание в области спецтехники надо срочно наверстывать. Об одном до поры до времени американцы не догадывались: создатель уникального шпионского гаджета был хорошо известен в США и долго там жил.

Америка, тюрьма, Сталинская премия...

Одаренный музыкант и физик, Лев Термен родился в царской России в 1896 году, в дворянской православной семье с гугенотскими корнями. В 1930-х Термен находился в командировке в Америке, где рекламировал свой необычный электронный музыкальный инструмент — «терменвокс». Лев Термен играл на своем устройстве, не касаясь его руками, и эта музыка захватила воображение местных джазовых авангардистов. Американцы, заполнявшие залы, чтобы услышать диковинный инструмент, не подозревали, что на самом деле Термен был агентом советской разведки, которая направила его в США для сбора сведений о западных достижениях в области радиолокации. В США и Великобритании в то время активно велись работы по созданию первых образцов радаров для военного использования. Незадолго до вступления СССР во Вторую мировую войну Берия приказал Термену вернуться в Москву. Лев Сергеевич был дисциплинированным советским гражданином и под чужим паспортом на советском пароходе вернулся в СССР, где спустя полгода был арестован и отправлен в сибирский лагерь. Позже Берия перевел Термена в подмосковную «шарашку» КГБ, где активно велись работы по созданию военной и специальной техники. За разработку «Златоуста» и других систем подслушивания Термена наградили одной из самых высоких наград СССР — Сталинской премией I степени. Став свободным и хорошо обеспеченным человеком, он остался работать в лаборатории-тюрьме как вольнонаемный.

вот в один прекрасный день (понедельник) Оксана звонит мне домой. Я вижу на определителе ее номер, но отношения выяснять не хочется, поэтому прошу Сашу(того самого капитана) как-нибудь меня отмазать. Разговор следующий:

Саша: Капитан Соловьев слушает.

Оксана: Здравствуйте, а Дениса можно?

Саша: Девушка, Денис в командировке. На три дня.

Через три дня (в четверг) следующий звонок. У меня в квартире продолжается праздник жизни, разборками его портить не хочется, поэтому трубку опять снимает Саша, решивший с армейской прямотой покончить с этим недоразумением раз и навсегда.

Саша: Капитан Соловьев у аппарата.

Оксана: А Дениса можно?

Саша: Девушка, Вам уже было сказано: Денис в командировке, на три дня.

О: Но... Я звонила три дня назад, в понедельник, Вы мне и тогда сказали что он в командировке на три дня, они как раз прошли...

С: Девушка, а что, была команда считать с понедельника?

О(растеряно): Н-н-нет...

С: Тогда я не понимаю, какие могут быть вопросы. Вы прям как будто в армии сроду не служили.

О(в полных непонятках): Не служила.. я..

С(с искренним недоумением): Тогда чего Вы вообще сюда звоните, я не понимаю?

60-80 $. Сижу в кабинете, открыл окно, чтобы запах не чувствовался, но все офисные сотрудники просекли и смотрят на меня с полуулыбкой - полусочувствием. Сейчас будет 18-00, все на фиг пойдут домой, я хоть поправлюсь.

Без пяти шесть ко мне приходят два милиционера из УВД Бибирево или

Отрадное, не знаю. Капитан и старлей. Начинают полоскать мне мозги.

Я-то волнуюсь насчет черного нала, а они ведут разговор о каких-то ворованных Газелях с перебитыми номерами. Ничего не могу понять.

Проскакивает фраза "Михаил Борисович, начальник охраны". Этот начальник охраны всех уже достал - каждую машину записывают в журнал, пропуск, фамилия водителя, "что везем", сопроводительные документики посмотрим, путевочка. Я с ним не ссорился, а водители ко мне каждый день ходили жаловаться на него, а он на водителей. Бывший военный скорее всего, у бывших ментов хватка похитрее.

Мне плохо, а тут еще Газели ворованные. Я ментам честно говорю ситуацию, что трубы горят. Они говорят: мы видим. Мы втроем выпили по полстакана коньяка "Московский", полегчало. Менты говорят, что начальник охраны их сам достал, но ситуация нехорошая: с территории выезжает каждый день

Газель гос номер такой-то, а обратно на территорию не въезжает. ??? ? ? Я ничего не понимаю. Мне еще раз объясняют: вот смотри, сегодня выехала с территории Газель. Так? Чтобы она опять завтра выехала с территории, что нужно? А нужно, чтобы она сначала заехала на территорию. Если она не заедет, то и выехать не сможет, понятно? А у вас Газель каждый день выезжает, а обратно не въезжает. Не могут же её водители через забор перекидывать, или тоннель прорыть под забором.

Капитан из портфеля достает журнал, видно у начальника охраны забрал, и показывает мне: видишь? Короче, говорят мне милиционеры, если ситуация не прояснится - мы тебя с собой забираем, в УВД. А сначала пройдем посмотрим на Газель, вернулась она из рейса?

Тут я начинаю что-то понимать. Я на них смотрю, а старлей мне говорит: по твоему взгляду, можно предположить, что ты нас считаешь за идиотов.

Я начинаю ржать как лошадь, трясущимися руками разливаю коньяк. Тут ребята менты тоже стали что-то понимать.

Они берут меня под руки и ведут на территорию, где стоят машины.

А в это время, как в театральной пьесе. Водитель Соловьев Эдуард, в одной руке бутылка пива, а в другой гаечный ключик на 10, гос. номер прикручивает. Рядом другой и третий водители с наглыми смеющимися рожами. Менты окончательно поняли, что водители разыгрывали начальника охраны. Номера меняли на машине. А тот решил, конечно, что криминал.

Менты водителю Соловьеву пообещали пиз-лей, тот побежал в магазин за коньяком и колбасой.

Разошлись поздно ночью. Пока квасили, менты еще одну историю интересную рассказали, но это уже в следующий раз.

но так как это слово для нас не очень лицеприятно, то остановимся на «коне». Вот собственно история об этом и о том, что привычка, она все же вторая натура.

- Слушай, ну что тут сложного?! - физорг уже нервничал, обращаясь к курсанту. - Тут же вот эта хрень есть! - и попрыгал на пружинящем мостике. - Разогнался, хряк, упс, на руки оперся и ты уже там. Что сложного? Ну-ка давай! - Курсант потея и краснея сделал разбег, но перед «конем», прямо на мостике, резко с визгом ударил по тормозам и обрулил снаряд. Офицер явственно понимал, что сейчас он устроит неуставные взаимоотношения. Это ему грозило огромными неприятностями, но нервы сдавали. И он нашел выход. На курсанта был надет ремень к которому были привязаны с обеих сторон две веревки. Два бравых старшекурсника, взяв в руки концы которых, при приближении курсанта к снаряду, дернули его так, что он просто взмыл вверх и вперед, перелетев через коня.

- Не МиГ-23 конечно, - подумал офицер, - но тоже неплохо! Давайте ребята, продолжайте! - хмыкнув, произнес он, - через два дня сдача нормативов по училищу, вот они в вашем распоряжении, он должен это сделать! Главное об стену не разбейте!

Два дня проскочили быстро, ответственный день подкрался незаметно. И надо же такому случиться, что за пару минут до прыжка именно этого курсанта в спортзал зашел начальник училища. Подойдя к физоргу поинтересовался.

- Ну как пополнение? Посмотрю пожалуй, - курсант начинал разбег и офицер даже закрыл глаза, ведь на том сейчас не было ни ремня, ни веревок, да и старшекурсников рядом не стояло, поэтому на всякий случай и зажмурился. - Не понял, ну-ка повторить! - вывел его из этого состояния голос начальника училища. Курсант, стоял на другой стороне «коня», как он туда попал физорг конечно прозевал, но услышанная от генерала фраза, смущала. Курсант сделал круг и вернулся на исходную. Услышав команду «пошел» рванул вперед, достиг пружинящего мостика, толчок, взмыл вверх и вперед и не коснувшись руками, перелетел через «коня». - Слышь, - толкнул офицера локтем генерал, - я точно вчера коньяку не перебрал? Он что без рук сиганул? Эй, сынок, ну-ка давай еще разок! - С третьей попытки поняв, что коньяк тут абсолютно ни при чем, начальник училища почесал лоб. - Хорошее пополнение! Интересно, когда полеты начнет, штурвал ему нужен будет?

от Баганура (да, его так называли, без всяких там двойных «У» так же как и Улан-Батор по-монгольски - «Улаан-Баатар», но по-русски так никто не пишет), стояли четыре старых дощатых покосившихся барака. В двух из них располагались казармы двух стоявших тут рот, ещё в одном была столовая, а в другом – клуб, где иногда по вечерам крутили кино, а в остальное время он стоял пустым.

Как-то раз той зимой ударили морозы посильнее обычного, и в столовой, а точнее - кухне при ней, полопались все трубы у котлов. Готовить пищу стало невозможно. Для быстрого решения вопроса пригнали прицеп-кунг с полевой кухней: внутри были котлы и печка под ними.

В один из тех дней меня с одним из бойцов отправили в наряд на эту кухню. Пошли на склад, получили продукты, принесли всё в вагончик – надо начинать готовить! Повар, конечно, при кухне числился, но он, будучи дедом, откровенно забил на всё, и его мало кто вообще видел.

 Так что готовить пришлось самим. Что ж, засыпали продукты в котёл, надо налить воды. Водопровода в степи, естественно, не было – его роль выполняла водовозка, раз в день привозившая воду и заливавшая её в железную цистерну. Но в этот день, как назло, и с водовозкой что-то случилось – она не приехала. Ждать больше нельзя было, надо было что-то делать. В цистерне, куда обычно наливалась вода, был один только лёд на дне.

Взяли ломики, через люк, куда наливалась вода, надолбили льда и высыпали его в котёл. Теперь – развести огонь. Простой вопрос - а топить чем? Уголь рядом был, но он без растопки сам не горел. Да и уголь был такой, что больше чадил и вонял, чем давал хоть какое-то тепло.

 Надо где-то было найти дров. А их где взять?   Дров, естественно, не было, да и растительности, которую можно было бы нарубить, сами понимаете, в степи вблизи не наблюдалось. Обошли клуб и с задней стороны, чтобы не видел никто, наломали от него досок, принесли, стали разжигать. Доски тоже совсем не горели – видимо, до такой степени промёрзли.

 Рядом на путях стоял тепловоз…

В общем, дело закончилось тем, что взяли ведро, никого не спрашивая, слили с тепловоза солярки, вбухали её в печку и в этом чаде и дыме с чувством исполненного долга приготовили-таки обед для всего личного состава!

Казалось бы, простая задача – приготовить на кухне обед – в отсутствие чего бы то ни было вообще, для кого-то другого могла превратиться в неразрешимую. Но только не для солдата-железнодорожника.

Вот так вот в железнодорожных войсках воплощался в жизнь армейский принцип: «Никого не е…т, как ты будешь выкручиваться, - но чтобы было сделано!»

И ведь сделали же!

поиски. Колотун был страшным, да и выпили мы совсем чуть-чуть, поэтому протрезвели моментально. Прошлись, никого из девачек не встретили, и в расстроенных чувствах решили ити домой, но в это время Коля (друг) заметил машину в кустах, и на боку машины красовалась жёлтая полоса (милиция). Решив, что лишьних проблем нам не надо, развернулись и пошли обратно. Но пройдя шагов десять услышали звук хлопающей двери маши и гул матора. Ешё через десять шагов нас догнала машина из которой выполз сержант - молодой и сторящий из себя пупа земли. Начал на нас гнать, фигли мы так поздно лазеем попблизости с заводом и обыскал нас (есно ничего противозаконного не нашёл). Потом сказал,чтобы мы сели в машину. На что Коля поинтересавался, на каком основании. Мент начал гнать чтобы мы не возникали, завязалась словестная перепалка. Мент, видя что превосходство не на его стороне достал телефон и кому-то позвонил. Метрах в 20 зашуршали кусты и от туда выползли ещё два мента (прапор и сержант), на ходу заправляясь (понятно, куда делись девочьки :)). Теперь они втроем начали вешать на нас всех собак типа: "А если тут труп найдут!", "А чё у завода шаритесь", "Проедем в участок", "Вы подозрительно выглядите" - ясно, что хотели сбить с нас баблишко. Тогда Коля грамотной юридической (!) речью, расписал наши с ним права, права ментов, и что им - ментам свети за нарушение этих самых прав. После его 10 минутной речи, прапор в вежливой форме(уже не "Тыкая" а на "Вы" :)) попросил документы удостоверяющие личность (на что Колюня попросил документы у прапора :)), мы протянули студенчесикие. Посмотрев на них с умным лицом прапор вернул их нам и нас отпустили. Третий мент нам пожелал доброго вечера, на что я ответи: "и вам того же" и мы разошлись. Метров через пять мы услышали: "Чтоб вы здохли, суки", на что мы тихо поржали и поспешно удалились. Меня волновал один вопрос - откуда Коля (студент-сварщик нашего вуза) знает все тонкости У.К. и Конституции. Его ответ меня просто вверг в ступор: "А я нифига не знаю, просто я знаю, что и они нифига не знают, чем и пользуюсь". =:()

Наша милиция нас бережёт :)