Истории о армии #друг

через искуственный пруд, по бокам насыпные холмы 1,5 метра высотой и дальше редкий лесок. По ту сторону моста - правильно, брат бобика, только зеленый!!! Бравые блюстители закона в матюгальник "Братан, свали с моста". Зеленый бобик - ноль. Менты - "Але, мужик", бобик глух и нем. Менты - "[м]ля, с#ка, съедь нах[рен] с моста", бобик загадочно пикнул... потом еще раз... и издав звук, похожий на крик умирающего фэнтезийного дракона, взлетает в небо, совершает парочку легких "па", и аккурат приземляется в пруд...

Сиденья ментов уже морые и попахивают...

Но это было не все!!! Вслед за полетом бобика в дело идут мотовойска - и над ментами с одной насыпи на другую начинают скакать БТРы...

С помощью веселых солдатиков через полчаса смогли раскопать ментовский бобик из-под грунта осыпавшихся холмов...

Но наш с вами друг тоже не пальцем деланый... дело в том, что пока скакали БТР, а бобик уже был под хорошим слоем насыпи, он в тихую выбил заднюю дверь и просто прокопал себе путь оттуда.

Вот так то. .. если рядом с вами есть полигон - попросите вас туда свозить на бобике!

сделка между лицами южной национальности по

"левому" коньяку. Место и время сделки известны.

Район связывается с главным Управлением (где К. и работает), чтобы

те помогли зафиксировать это событие.

Приехав с группой на место, К. с огорчением наблюдает, что место

"южане" выбрали крайне удачное - точек для съемки практически нет.

Но! Рядом стоит шестнадцати-этажка! К. белкой скачет на чердак и

мощным "цифровиком" аккуратно отщелкивает весь процесс сделки. После

этого на сцену вылетают молодые орлы в камуфляже и производят

задержание главных действующих лиц. К. несется в главное Управление.

Занавес.

Действие второе.

В районной управе шеф с гиканьем и улюлюканьем колет продавца. Тот

упирается рогом и колоться явно не желает: "нэ знаю, начальнык,

савсэм ничэво нэ знаю!" Тут появляется довольный К. и раскладывает

перед продавцом веер фотографий. Тот понимает, что влип, но по

инерции продолжает упираться. Тут до него медленно доходит необычный

ракурс съемки и он спрашивает у К., мол откуда снимали-то? К.

смотрит на него как на малахольного и пожимая плечами отвечает:

"Спутник...". Занавес.

Действие третье.

Вусмерть перепуганный продавец лихорадочно строчит чистосердечное

признание. The End.

PS. А К. за эту операцию получил благодарность. Удачи ему в его

незаметном :-) труде!

приборы. Несколько раз в день Аркадий записывал показания в специальный журнал.

А еще была МАРЛЯ. Обычная марля, 1 кв.метр на рамочке. Раз в неделю Аркадий вешал новую марлю, а снятую укладывал в специальный пакет, опечатывал сургучной печатью и сдавал куда следует. Марлю отсылали, куда положено, и умные люди, сделав анализ этой марли, всегда точно знали - что в воздухе витает. Видать, под землей было что-то особо секретное, о чем супостат и пронюхать не был должен.

Только с некоторых пор стали на площадку к Аркадию очкарики захаживать. Так называли офицеров, которые строем ходить не умели, форма на них сидела коряво, носили они очки, но были, видать, шибко умные, т.к. работали все под землей, и строевые офицеры относились к ним почтительно. Ходят очкарики и все смотрят и смотрят. А чего смотреть? У Аркадия все в порядке, как положено. Но всех очкариков уж очень интересовала МАРЛЯ.

- Как вы ее вывешиваете? - Как снимаете? - Как пакуете и в какие пакеты? - А каким это вы сургучом те пакеты опечатываете?

...Ну привязались...

- Да как в инструкции написано, так и делаю...

Один очкарик даже сам приходил марлю снимал, паковал и новую вывешивал. А все чего-то им не нравится, ходят, головами крутят. Да вот и комиссия недавно из Москвы приезжала. Часть проверяли, и опять, среди прочего, МАРЛЕЙ интересовались. Аркадий не переживал, а зачем? Дембель близок, готовиться надо, альбом рисовать, да мало ли забот ....

А вот на днях Аркадий с Серегой, дружком своим, разговаривал. Серега и пожалуйся, дескать стережем мы тут , незнамо что, а оно это самое все здоровье-то и подорвало.

- Как определил?, интересуется Аркадий.

- А чего там... молвил Серега, я здоровье как проверяю? А вот на столб малую нужду справляю, и стараюсь повыше попасть. Ну так вот, в начале службы на ладонь выше головы доставал, а сейчас заметно ниже.

Ну поржали они, а Аркадий и спроси:

- Слышь, Серый, а ты на каком столбе здоровье проверяешь?

- А я как бойцов на посты разведу, так и к столбу подхожу. Ну чтоб на свежем воздухе... во-он на том сначала, а он, зараза, из караулки виден, мне летёха наш замечание сделал. Так я потом на другой столб переключился.

- А на какой?

- А вон он...

Столб стоял в двух метрах от МАРЛИ. Аркадий все понял. Серега здоровье проверяет, а результаты проверки в виде мелких, пардон, брызг, оседают на МАРЛЕ. Или не оседают. В зависимости от направления ветра.

Вечером Аркадий подошел к своему земляку-майору и завел разговор о родных краях, о рыбалке на озере Банном, и пр. и др. А в конце разговора поинтересовался - можно ли откорректировать результаты анализа марли ?

- А чего их корректировать и в какую сторону? Поинтересовался майор.

- Так это... на мочевину бы откорректировать....

- ?????

Аркадий взял с майора честное офицерское слово и рассказал все, не называя имен.

Майор слово сдержал, результаты откорректировали, все сошлось тютелька в тютельку. Очкарики вздохнули спокойно. Через месяц Аркадий с Серегой дембельнулись.

и он делает обходной маневр в сторону середины моста. Второй продолжает идти прямо. А третий… просто молча исчезает – высота над землёй около... (много!) метров.

Те кто это видел, бегут к месту в горячем поту. Первый и второй бросают железяку, тоже бегут к краю. А третий стоит там внизу - маленький такой, по размерам и отряхивается от песочка. Народ в непонятке – ему кричат: "Ты живой?!"

А он вежливо так, в ответ: "Я сейчас залезу обратно и этот швеллер засуну в зад Первому, а потом прорабу, а потом всем остальным." И всем от этих слов так хорошо становится. Парень-то Живой!!! Просто молча в падении перевернулся через голову и точнёхонько на ноги, на свежий песочек!

002. Как-то придумалось, что забитые бетонные сваи с полостями внутри – чисто пушки! Плеснешь бензинчику внутрь, а потом огоньку бросишь и бьёт в небо из трубы факел огня – Здорово! Ну позабавились и пошли спать. Но бензин видать не весь выгорал. Где-то много плесканули - воздух с парами сгорел взрывом, а бензин остался. . Ночью труба снова наполнилась воздухом и парами бензина. А утром пришел туда трудиться ничего не подозревающий сварщик. . Зажёг парень свою форсунку… и как ОНО уе6…л0! !

Рассказчик говорил: "Эх! Какие у парняги были крупные глаза!"

003. Поставили двух разгильдяев красить металлическую крышу на двухэтажке.

Дали им веревку подлиннее, чтобы страховка была. Один красит, другой веревку держит - обвязанного страх[рен]ет. Но это ведь не нормально – один красит, а другой НЕ красит! Да и быстрее вдвоём-то можно. Обвязались оба веревкой - стали красить вдвоём, один на одном скате, другой на втором – для равновесия, если что – через конёк удержу! Красят. Друг друга не видят. Вдруг грохот падающего ведра! Но... вроде всё нормально - веревка-то на месте! Затем вопли! Оказалось веревка-то, в самом деле длинновата – запаса у неё как раз до земли хватило и второму красить не мешает! Общая паника! Упавшему хреново, срочно машину! В ближайший грузовик срочно грузят, срочно отправляют, второй «маляр» отвязался и помогает. Водитель срочно выезжает. И тут все видят, что веревку, которая «длинновата», в спешке забыли от Первого отвязать! ! А грузовик уже выехал за ворота, а верёвочка ещё здесь осталась... Дальше веревка цепляется за ворота, Первого выдергивает из кузова и он приземляется ещё раз! Полный ппц! но парень попался крепкий – грузят живого повторно, уже без верёвки.

004. А всего-то нужно было - отремонтировать проколотую камеру для Камаза.

Но вот накачать, однако, пока негде. И вот двое лоботрясов думаюто том, что бы такое придумать. Рядом один приколист кидает идею – да вон баллоны сварочные стоят – воздухом накачайте! Сказано-сделано – прикрутили шланг – накачивают. Но вот беда, воздух кончился, так вот же второй баллон с ацетиленом – в принципе, какая нам разница! Сказано – сделано! Накачали!

Покрутили в воде, нашли дырку шипящую: ), вставили спичку. Вроде обошлось. Но ведь всёж-таки внутри ацетилен! Жалко такое добро просто на воздух отпускать! А если подпалить?! Сказано…сделано! Подпалили.

Прикольно, струя пламени как из автогена! Сожмёт сильнее - она больше, отпустит - она слабее. Только вот сильнее она уже больше не может – сдувается по-маленьку. Камеру положили и давай её коленями давить, от

Камаза всё-таки - размеры большие)). И тут Первый решил на ней задницей попрыгать! Пламя то больше, то меньше! И вот она сдулась настолько, что при очередном прыжке пламя всосало внутрь камеры! ... Стекла повыбивало во всех зданиях рядом. Кто видел – говорит, что Первого подбросило будто котенка. Народ сбежался. . Второй хрипит, ползёт загребая только одной рукой, вторую не видно, за ним тянется кровавый след. Картина страшная!

Бросились спасать. Итог полётов: у Первого синяк на всю задницу, а у

Второго синяк на руке и руку порезало оторвавшимся соском камеры, это он её под собой к туловищу прижимал, когда полз – и ВСЁ! Вот ведь Везуха!!!

Здоровяк-сержант обвел всех взглядом:

- Сейчас начнем убирать территорию. Все дружно возьмут лопаты и метлы и будут собирать мусор. Один будет заниматься вывозкой. Кто ездил на КАМАЗе - выйти из строя!..

Сильно сомневаюсь, что кто-либо из дружно сделавших два шага вперед, когда-нибудь сидел за рулем КАМАЗа, в лучшем случае - ГАЗа или ЗиЛа, однако у всех глаза горели решимостью, а желания махать метлой в них, напротив, не наблюдалось. Я остался стоять на месте отнюдь не по этой причине. Пару-тройку раз ездил, благо, друг мой крутил баранку на этом "татарском выродке", как он его называл. И прокатиться мне давал. Причем, большой радости от езды я не испытал. В грузу он идет достаточно мягко, но порожняком ловит все колдобины. Кто ездил - знает... Да и не поэтому я остался на месте. Откровенно говоря, засомневался в том, что едва приехавшим молодым доверят такую машину, как КАМАЗ. Однако, новенькие кабины характерной формы в количестве трех штук виднелись за забором парка; желающих же сидеть в теплой кабине, свысока наблюдая за машущими метлами невезунчиками, было значительно больше, нежели единиц техники. Покрутив головой, я обнаружил кроме себя еще пятерых, не умеющих ездить на КАМАЗе. Судя по всему - таких же недоверчивых, а может, и действительно не ездивших. Остальные двадцать человек готовы были хоть сейчас в бой. Сержант обвел взглядом строй, с непроницаемым лицом посмотрел на нас, оставшихся стоять на месте, затем вытащил из кармана блестящий ключ, и, выбрав самого желающего, весь вид которого просто молил о том, чтобы всемогущий "таварыщ сэржант" остановил свой выбор именно на нем, подозвал того к себе. Остальные, с завистью глядя на счастливчика, заняли свое место в строю.

- Фамилия!

- Рядавой Алиев, таварыщ сэржант!

- Точно на КАМАЗе ездил? - сержант недоверчиво посмотрел на него.

- Ездыл! Точна! Ездыл!..

- Хорошо! Вот ключ. Сейчас бежишь в парк, берешь КАМАЗ номер 13-90. С этого дня ты будешь постоянным водителем этой машины. Чтобы всегда была исправна, вымыта и готова к эксплуатации. Все понял!

- Так точна! - довольная улыбка прямо-таки рвалась наружу...

- Повтори номер!

Алиев, радостно улыбаясь, повторил.

- Молодец! Хорошая память! Кто ты теперь?

- Пастаянный вадитэл, таварыщ сэржант.

- Правильно. В парк бего-о-о-ом... Марш!..

Грохоча сапогами, довольный Алиев понесся к воротам парка. Строй с тоской и завистью глядел вслед...

Через минут пять Алиев, уже не улыбаясь, медленно выехал из ворот парка. Точнее, выехала, толкаемая им, огромная тачка. Формой она напоминала камазовский кузов самосвала, колесами служили два самолетных дутика, на борту радовали глаз намертво приклепанные блестящие буквы К А М А З, под коими трафаретом был набит номер 13-90.

Под ржание оставшихся в строю, Алиев медленно приближался. В больших, навыкате, глазах застыли удивление перед несправедливостью окружающего мира и слабая надежда, что все это только шутка, и "таварыщ сэржант проста пашутыл". Однако, шутками тут уже не пахло, и несостоявшийся постоянный водитель весь остаток дня, надрываясь, таскал злополучную тачку, вывозя мусор. Хотя, как постоянный водитель, он состоялся. Только именно КАМАЗа с бортовым номером 13-90... Нетрудно догадаться, что кличка КАМАЗИСТ прикипела к нему сразу и намертво.

Через год перед строем вновь прибывших молодых прохаживался младший сержант Алиев:

- Сэйчас вазьметэ метла и лапаты и будете убирать территорыя. Адын будет вывазыт!.. - он сделал паузу и с наслажднием изрек:

- Кто ездыл на КАМАЗе - выйты из строя!...

Карабаса-Барабаса: «Мужик, ты чё, охренел что ли звонить в четыре часа ночи? » Я глянул на часы – 11 утра, понял, что собеседник мой находится довольно далеко и порадовался, что перезвонил с рабочего.

«Так вы сами мне звонили полчаса назад! » - сказал я озадаченно и представился. В ответ неведомый разбуженный Барабас подозрительно заявил, что не звонил, и что совершенно немыслимо, чтобы с такого телефона позвонил кто-либо другой. «Кто конкретно дал вам мой телефон, говори!!! » - вдруг раздался свирепый вопль. От такого офигенного сочетания выканья и тыканья в одном вопле почему-то стало очень холодно.

Мне был учинён чекистский допрос с пристрастием, чем я занимаюсь и где нахожусь – чувствовалось, что ему очень не хватает сейчас слепящей мне в глаза настольной лампы. Я уже подумывал бросить трубку, но тут он допёр наконец, что я из Владивостока, и потеплел. На меня посыпались вопросы и воспоминания – оказывается, много лет назад он учился в местной мореходке и жил в моём городе, мы даже нашли общего знакомого.

Чувствовалось, что мужик просто отводил душу, находясь в какой-то глубоченной заднице, не избалованной внешними контактами. Мы разговорились, на том конце провода похоже даже успели открыть чекушку.

Повесив наконец трубку, я определил, что в наборе номера ошибся всего на одну цифру. Попал я тогда на тихий городок в глуши под Архангельском, если точнее - на ракетно-ядерную базу …

улыбнувшись спросил:

— А кто имеет хоть какое-то отношение к железной дороге?

Мы все дружно шагнули вперёд и рявкнули «Я». Ну, поскольку в армию нас всех привезли железнодорожными эшелонами.

— Отставить, — последовала команда, — я имею в виду, кто учился или работал?

Поскольку сменить рутинную обстановку части — мечта всякого солдата, я сделал шаг вперёд и громко якнул. Ну, какая разница, что учился в железнодорожном ВУЗе на промышленно-гражданского строителя?

— Нашему батальону командованием части предоставлена высокая честь! Мы должны построить железную дорогу для вагонеток-мишеней на танковом стрельбище нашего полка! И он назначается начальником этой стройки века! — кивнул комбат на меня. — Всем заниматься согласно расписанию, а мы на стрельбище на рекогносцировку…

Приехали на стрельбище, начальник повёл комбата и меня показывать место.

— А где рельсы, где шпалы, инструменты и комплектующие? — спросил я.

— Боец, в институтах этому не учат, но если солдату поставлена боевая задача, он должен руководствоваться принципом «найди — укради — сам роди»! — был получен ответ, — а вот сами тележки для мишеней свалены там…

Как ни странно, но тележки были в наличии, и даже не разукомплектованы, что для армии было настоящим чудом!

За рельсами, накладками и костылями на станцию отрядили взвод солдат с машиной. Что-то они там не то разгружали, не то строили-ремонтировали, но к вечеру они привезли на стрельбище всё необходимое. Я просил ещё креозот для пропитки шпал, но креозот им не дали. К этому времени другой взвод напилил в лесу деревьев на шпалы и более или менее придал шпалам нужную форму.

— Ведь через год-два эти шпалы без пропитки сгниют, — говорю командиру.

— Ну, и х…сним, — отвечает командир, через год-два нас тут никого не будет! А новое стрельбище к концу месяца кровь из носу должно быть готово!

…А какое счастье для солдата оказаться за пределами части без распорядка дня и командиров! Это ж рай на земле! Поставили палатки, продукты привезли из части, картошку накопали в лесу на огородах, грибов набрали, вода чистая в лесном ручье… Курорт!

Однако, с утра пораньше надо железку строить! Мерного инструмента — ноль. Срезал ветку, ей замерил ширину колеи у тележки. Выкопали бороздки, бросили в них шпалы, побили-потрамбовали их другой шпалой, уложили по моей мерке первые рельсы, закрепили накладками и костылями — и потянулась по стрельбищу железка… Работали ударно весь световой день. На утро продолжили. И снова световой день!

Таскать инструмент туда и обратно стало тяжело. Решили поставить на рельсы тележку и возить туда-сюда всё нужное на ней. Вроде, хорошо пошла тележка, но чем дальше — тем труднее, пока совсем не встала. Что такое, в чём дело? Всё ж по моему прутику-мерке крепили! Приложил прутик к колёсам тележки — а он короче гораздо! Усох на жаре! Пришлось рельсы раздвигать… Но теперь прутик стал не нужен: сама тележка стала мерным инструментом! . .

Вот так мы из ничего и построили железную дорогу. Правда, когда сами стрельбы потом начались, ночью танкист потерял ориентиры и вместо мишени влупил болванку (снаряд, но хорошо, без взрывчатки) не в мишень, а в наблюдательную башню, откуда командиры стрельбами руководили. Но это — совсем другая история, к нашей железке отношения не имеющая…

самым достойным образом отметить наступление Нового года. Кому бежать в самоволку за пойлом, вопрос даже не стоял. Как самим шустрым и борзым, эта честь выпала мне и моему другу Виталику, такому же раздолбаю, как и я, трижды сидевшему за время учебы вместе со мной на гарнизонной гауптвахте. Как стемнело, мы перепрыгнули через забор и затарились в ближайшем магазине на все деньги 4-мя бутылками по 0, 7литра красного крепленого вина под названием =Рубин=. Перепрыгнув через забор обратно, мы не рискнули нести вино сразу в роту, а, отмерив 4 шага от угла учебного корпуса, тщательно спрятали бутылки в сугроб. Не поленились, сняли шинели и замели ими следы, придав сугробу девственный, нетронутый вид. Дождавшись, когда ответственный офицер, построив роту, обьявил: =Я ухожу на ужин, так что, смотрите у меня, придурки=, - глядя при этом, почему-то, на нас с Виталиком, мы решили сбегать к заветному сугробу.

Подойдя, мы с ужасом увидели, что девственность сугроба нарушена следами от курсантских сапог и признаками ковыряния в том месте, где мы оставили =Рубин=. Сердце предательски опустилось ниже ремня. Как оказалось, напрасно, так как из сугроба мы выудили 2 бутылки водки, 2 бутылки сухого вина =Рислинг=, а потом +свой =Рубин=. Не веря своему счастью, принесли все это добро в роту, спрятали... Кто был курсантом, знает, как мало у них в жизни развлечений, особенно на 1-ом и 2-ом курсе. Поэтому мы с Виталиком не смогли отказать себе в удовольствии посмотреть на тех, кого мы спасли от грубейшего нарушения воинской дисциплины - употребления спиртных напитков. Одевшись, мы выдвинулись в район сугроба. Рядом находился гарнизонный туалет, а, так как мы с Виталиком, по своему раздолбайству, частенько вылизывали его до зеркального блеска, то знали, что внутри есть каморка с уборочным инвентарем. Взяв лопаты, мы начали изображать уборку снега. Решили так: если за спиртным придет наш курс-отдадим все, если оборзевший 1-й курс - отдадим половину, ну, а если 3-4-й - ни хера не отдадим. Ждать долго не пришлось. Минут через 10, с шутками, прибаутками, веселым гиканьем, появились 3 курсанта 3-го курса.

Веселость ихняя убывала по мере того, как они углублялись в сугроб.

Вдруг один из них, подбежав к нам, спросил, давно ли мы здесь и никого ли не видели. Получив отрицательный ответ, забрал у нас лопаты и побежал к своим. Снег они расчистили в радиусе 5-и метров до самой земли. Мы с Виталиком смотрели на них и старались не подать виду, так как за такие шутки над старшим курсом можно было влегкую по сопатке получить. А у них - сначала немая сцена. Три курсанта тупо уперлись взглядом в землю, как будто ожидали, что их бутылки сейчас выползут, как дождевые черви.

Потом началось недоумение: Да не может быть, б%я, да только-что ложили.

Потом - взаимные упреки: Я же говорил - сразу в роту нести, а вы - давай спрячем, спрятали, бараны. Опустив понуро головы они удалились. Ну а мы лишний раз убедились в великой мудрости нашего Народа, которая гласит:

=Дальше положешь-ближе возмьеш=.

от нас скрывалось, что как отцы-командиры мы для регулярной Армии- фуфло ( Но оказалось потом, что выборочно брали), а вот на случай ядерной войны мы потребуемся. Для проведения СНАВР, - Спасательных Неотложных Аварийно-Восстановительных Работ. Поэтому преподаванию и ОМП, и СНАВР уделялось очень серьезное внимание.

Мы же, еще полудетским восприятием, где не было ну никакого места осознанию собственной смертности, относились к этим дисциплинам зачастую с жеребячьей веселостью и шутками. Так, прибыв на перемене в специально оборудованный кабинет по ОМП или по ГО( гражданская оборона) для последующего занятия, мы дружно устремлялись к его главному учебному пособию- макету с ландшафтом ядерной войны. Он представлял собой стоящий в центре кабинета стол, размером с теннисный, на котором этот макет и размещался, полностью закрытый сверху стеклом. Это был совершенно мирный живописный, холмистый и зеленый ландшафт, с речушками, мостиками и деревушками, дорогами и машинками. Плотина вроде еще была. Вроде была еще и ж/д. Ничего не предвещало апокалипсиса. На торце коробки этого застекленного макета находились органы механического управления. При определенном воздействии на которые из верхушки живописного зеленого холма выскакивало некоторое изделие, по виду напоминающее гриб-боровик с толстой ножкой и умеренной по диаметру кругловатой шляпкой, общей высотой примерно 13-15 сантиметров, покачивающееся на спиральной пружине диаметром с саму ножку. Вне сомнений, это был атомный гриб! Звука не было, но мы уже с нарочитым снобизмом профессионалов комментировали, что звук после ядерного взрыва доходит до потребителя не сразу. Покачивания же выскочившего гриба тоже находили свое объяснение в наших умах, как распространение радиоактивного облака в результате тесного взаимодействия турбулентного взрывного потока с прекрасной розой ветров. (А комментировал ли кто пружину, на которой покачивался выскочивший атомный гриб, в терминах противозачаточной, припомнить точно пока не могу).

Макет предназначался для усвоения, закрепления и проверки знаний студента о том, как ему действовать, где и как конкретно, после получения вводной с данными о нанесенном ударе. А где уже и не надо никак, за исключением труповозок. Вроде для этого и разработали "Буханку", которая до сих пор бегает. Особо запомнились две постигнутые истины. Истина первая: Разбирается организация и проведение эвакуации крупных городов по сигналу тревоги. Один студент, наверное на тот момент из богатой семьи (Личное авто было тогда редкостью), в установленном порядке спрашивает: "А можно на личном транспорте эвакуироваться? ". Препод: "Можете попробовать, допускается. Но будьте готовы, что если машина заглохнет, то она тут же будет без всяких разговоров спихнута в кювет, чтобы не препятствовать движению колонн. И может, Вам повезет пристроиться в одну из колонн". Истина вторая, быть может, подустаревшая. Препод объясняет преимущество СССР перед США при эвакуации крупных городов: "Когда проводили учебную эвакуацию Нью-Йорка, уложились чуть меньше, чем за час. А возвращение назад после окончания учения растянулось на пол дня. Потому что мостовладельцы сообразили резко взвинтить цены после прекращения учения. У нас такого не будет. "

Хотя ceкс-шопов и соответствующих игрушек тогда и в помине не было, появление этого "атомного гриба" вызывало у нас всеобщее оживление, и мы быстро усвоили, как вызывать выскакивание этого атомного гриба вновь и вновь. Макет был выполнен по-военному кондово и надежно. Торопились, но не успевали наиграться за перемену перед началом пары. Затем наступала томительная академическая пара по ОМП или ГО, когда мы сидели по трем сторонам вокруг этого макета, то и дело бросая взгляды на макет, и не теряя надежды, что быть может препод в погонах сегодня ускоренно завершит обучение, и мы еще успеем поизучать атомный взрыв до перехода в другой кабинет.

В одно из занятий серьезный, предпенсионного возраста препод с большими звездами и толстыми увеличительными стеклами очков, с очень важным видом исполнения задания государственной важности, все бубнил и бубнил. Иногда разнообразя показом на себе, где именно тебя может поломать ударная волна. Но время шло уже к концу пары. Наконец он сделал паузу, и оглядев студентов как бы через окуляры командирской стереотрубы, важно произнес: "А сейчас- небольшой анонс: ... "

Оружие массового поражения сработало. Стараясь не гоготать, мы массово сползали вповалку. Как при атомной вспышке. Но ногами кто куда. Ибо команда "Хохма спереди! " подана не была.

П. С. Этот покачивающийся гриб сейчас мне представляется туда-сюда покачивающейся вехой. Вехой, разделяющей мир праздника жизни, и мир озабоченности возможным ее очень тяжелым окончанием.

А наши отцы-командиры той "военки" представляются мне сейчас в основном довольно умудренными жизнью, без тупого солдафонства учителями невеселой премудрости. Весьма разумно балансирующими между беспечностью и истерией. За редкими исключениями. Предполагаю, что такой подход шел с самых верхов.

П. П. С. Прошла весна, настало лето. И в том- частичка от макета.

П. П. П. С. С одним из моих более старших родственников на курсе учился парень, который был совсем седой. Он стал таким, когда при прохождении срочной службы находился на Кубе во время Карибского кризиса. Сокурсницам его седина нравилась.

история, когда-то рассказанная школьным учителем химии, ветераном Второй мировой.

Кто-то из немецких командующих битвой под Сталинградом тогда сказал: “у нас три непобедимых врага – русские партизаны, холод и голод”. Известны случаи, когда “припаркованные” на болотистой местности танки намертво примерзали гусеницами к земле. И бензиновые двигатели “Тигров” неохотно заводились на морозе. Впрочем, эта проблема, как у немцев, так и у наших дизельных “Т-34” решалась нагревательным прибором системы “паяльная лампа”. Только немецкие конструкторы не догадались ещё об одной подлянке со стороны русской природы – мышах. В дизеле русской Т-шки для зажигания свечи не нужны, там другой принцип. Бензиновый двигатель “Тигра” не может работать без такой детали, как трамблёр и идущими от него к свечам высоковольтными проводами. Нашим вездесущим грызунам очень понравилась на вкус изоляция этих проводов. Во время простоя танков, серые диверсанты пробирались в моторный отсек и сгрызали часть изоляции. Глотали они её, или просто зубы точили – не знаю, факт, что танк превращался в консервную банку и к бою был не готов. Кардинально дорабатывать конструкцию танков в полевых условиях не было времени, фрицев теснили советские войска. Немецкие инженеры нашли простое решение. Создали, как говорил наш учитель, “самое горькое вещество в мире” (какой-то тетра-фенол-что-то-там-такое, я не помню). И эту бяку стали добавлять в материал для изоляции танковых проводов. Впрочем, как известно, выиграть битву фрицам это не помогло. А эту технологию защиты от зубастых вредителей запустили в гражданское производство. Вот и у меня в ящике с автохламом оказался такой провод, чему подтверждение – “эксперимент” племяшки.