Всю жизнь я ненавидел гаишников. Как-то поехали мы с братом покататься по вечернему городу. А перед этим поужинали острой едой (лука там, чеснока наелись в довольно большом количестве). Едем, - как же! - останавливают. Шибздик какой-то, метр с кепкой.
- Пил? А ну-ка дыхни! - любят гаишники у граждан изо рта нюхать, просто прет их это дело. А мне че? Щас, думаю, я тебе дыхну! Сморщился так гаишник, отдал документы сразу, ну, поехали мы дальше кататься.
Проходит некоторое время, заехали мы в один микрорайон, а выехать не можем, перекопано все теплотрассами. Пришлось пробираться по газонам, а под конец аккуратно съезжать с высокого бордюра возле остановки. Откуда ни возьмись - машина с этими же гаишниками. Спрашивают, че за езда типа? Оправдываемся, перекопали, мол, все, проехать невозможно. А документы? Говорю, вы ж меня полчаса назад останавливали. И тут этот шибздик, метр с кепкой:
- Че-то не узнаю, а ну дыхни! - Опять сморщился, документы мне отдает и говорит убито: - Узнал! :-)
О вертолетчиках и умении правильно доложить
Было это в те времена, когда все нужно было «углУбить», и «добиться консенсуса».
На международной арене изменения: бывшие вероятные противники начинали встречаться и даже слегка дружить. А вот моему приятелю, капитану-вертолетчику Сереге чуть не вменили попытку сорвать весь этот процесс.
Корабль наш в ту пору болтался в районе Персидского залива, дожидаясь подхода танкеров, которые в составе конвоя входили в залив и разбегались по портам под разгрузку.
На якоре, дабы уберечь себя от пьянства и прочих веселостей, а также для поддержания боевого духа, так свойственного советским морякам, мы резались в волейбол на палубе, гоняя мяч, привязанный на леске между двумя мачтами.
Одна из команд состояла из вертолетчиков-черноморцев, прикомандированных к нам на период боевой службы. Капитан Серега играл в волейбол так же классно, как водил свою вертушку.
В Персидском заливе уже было неспокойно и группировка янки как раз усиливалась очередным авианосцем с кораблями поддержки и обеспечения.
Несколько вертолетов облетели место нашей якорной стоянки. Свесив ноги смуглые (буду максимально политкорректен), америкосы снимали на камеру наши баталии.
На всякий случай всех играющих предупредили, чтобы мы случайно мячом не сбили дорогущий геликоптер. Покружив, Апачи ушли на юг.
Сделали перерыв в игре. Серега на видавшем виды КА-25 помчался следом – на воздушную разведку прибывающей АУГ (авианосной ударной группировки). Мы, команда соперников, пожелали ему показать класс в пилотировании.
Как выяснилось, он не подвел.
Вертолет скрылся за горизонтом, но вскоре наш разведчик вернулся и четко припарковался в центре вертолетной площадки.
Серега выглядел несколько смущенным, о чем-то коротко пошептался с командиром авиагруппы и они, понурив головы, двинулись на доклад в каюту командира эскадры.
Проходя мимо нас, шепнул: скоро ждите гостей.
Гости не заставили себя ждать – с юга все явственней проявлялись башни фрегатов, эсминцев и глыба авианосца.
Нам был заявлен протест по поводу опасного маневрирования нашего вертолета.
Выяснилось, что поначалу Серега виртуозно на малой высоте облетел корабли АУГ, а потом пошел на таран авианосца.
Именно так показалось находящейся на палубе группе фотографов.
Серега вышел из пике на такой высоте, что несколько человек, побросав камеры, упали на палубу, а некоторые и за борт (вот этого не утверждаю – с авианосца высоко падать! ).
Через несколько минут телефон ЗАС раскалился. Серега практически поселился в переговорной.
Дежурный адмирал ЦКП ВМФ, генералы авиации ВМФ, ВВС – все требовали подробного личного доклада.
Капитан Серега совсем погрустнел, когда очередной генерал из Генштаба потребовал к телефону «того лейтенанта-разгильдяя».
Обвинения росли как снежный ком: поначалу простое разгильдяйство, дальше – больше.
В ближайшие дни намечалась «встреча в верхах», а тут военщина в лице Сереги ставит палки в колеса мирному процессу.
Мудрый комэск, несмотря на требования подробностей, ограничился коротким докладом: «Капитан С. произвел воздушную разведку АУГ и продемонстрировал при этом преимущества советской техники».
Похоже, что именно так и доложили.
На самом верху сказали – молодец!
Правда, награждать, как девочку, потерявшую туфельку во время парада, не стали.
А Серегу мы поздравили с возвращением капитанского звания и пожелали больше в мировую политику не «влетать».
ПРЕСТИЖ
Заставу было не узнать. Все дембеля ходили с серьезными, озабоченными лицами. Они перестали заниматься воспитанием молодых солдат по ночам, перестали играть в дембельский поезд, большие гонки и другие увеселительные мероприятия, призванные скрасить дембелю оставшееся время до демобилизации. Дело было в том, что исчез дембельский
Как не увещевал замполит, как не стращал старшина тюрьмой и дисбатом, надпись появлялась каждый год все выше и выше, пока не уперлась в вершину скалы. Все! Дальше было некуда! Приплыли! Финита ля комедия! Надо искать новый смысл жизни, менять систему ценностей, выстраивать новую парадигму. Этим и занимались дембеля весь последний месяц. Каждую ночь они запирались в каптерке и обсуждали возможные направления развития дембельского творчества. Старшина тихонько подходил к двери каптерки, прислушивался и через пять минут ловил себя на том, что начинает мысленно участвовать в обсуждении – это не пойдет, это не достойно, это слишком мелко, а вот это я бы попробовал. И вот ночные обсуждения прекратились! Но как ни силились отцы-командиры узнать - что решили дембеля, информация не поступала ни от стукачей, ни от комсорга, ни от каптерщика! Напряжение нарастало, день демобилизации приближался, в речи командира на утреннем разводе все больше и больше слышалось угроз и непечатных слов! Замполит каждый божий день проверял всю входящую и исходящую почту, читал солдатские письма, пытаясь найти косвенные следы задуманного. Старшина перебирал в памяти все варианты, которые он слышал и отрабатывал меры противодействия. Стукачи, мотивированные десятидневным отпуском, угощали дембелей сигаретами с фильтром и завлекали посидеть на кухне под жаренную картошечку. Каждое слово, произнесенное дембелем, тут же становилось известным замполиту и комиссионно рассматривалось под микроскопом. Но все было тщетно. Может ничего и не будет, все, баста, сдулись дембеля – мелькнула крамольная мысль у замполита.
Ночь, перед демобилизацией, выдалась неспокойная. Командир не отпустил офицеров к женам, заставляя их проводить внеплановые проверки несения дежурства нарядами. Старшина несколько раз пересчитывал спящих в казарме, причем не доверяя зрению, наклонялся к каждому и вслушивался в его дыхание, чтобы определить – спит или притворяется мерзавец. Утром, на последнем построении дембелей, командир увидел довольные и веселые лица не только дембелей, но и всего личного состава. Казалось, что все знают какую-то тайну и ждут, когда она проявится. Командиру доложили на ухо, что на скале новых надписей не появилось, ему тоже стало весело на душе и он с интересом стал ждать продолжения.
Для лучшего понимания последующих событий, надо несколько пояснить диспозицию советской и турецкой застав. Как мы уже поняли, их разделяла горная река, по которой и проходила граница. И советская и турецкая заставы находились на возвышениях, для контроля окружающей местности. Советская застава была несколько выше турецкой, и последняя хорошо просматривалась даже без бинокля. По долготе советская застава находилась западнее турецкой, которая к тому же была близко к горному хребту, поэтому утреннее солнце, появившись из-за горы сначала освещало советскую заставу, а лишь потом турецкую. На территории турецкой заставы находилась мечеть с четырьмя башнями. Как только солнце достигало минарета начинал петь мулла и начинался утренний намаз.
Построение освещенной солнцем заставы закончилось. Дежурный по заставе строевым чеканным шагом подошел к командиру и доложил о построении. Командир произнес речь, без обычных угроз последнего времени. Поздравил дембелей с окончанием службы и пожелал им достойной гражданской жизни. После речи командира, замполит дал знак оркестру – играть гимн Советского Союза. В это время утреннее солнце осветило верхушку минарета на турецкой стороне и мулла затянул свою утреннюю молитву. Командир поморщился, но тут сильные дембельские голоса начали петь гимн Советского Союза. Надо же, два года никак не мог заставить, а тут сами по своему желанию! Каких орлов я воспитал! Пронеслось в мозгу у командира. Стоя лицом к строю, он не видел турецкую заставу, а видел радостные лица своих солдат и офицеров, которые подхватили гимн Советского Союза. Пели все! В едином порыве! Их лица светились счастьем и вдохновением. Особенно старались дембеля. Некоторые были близки к экстазу! Вдруг, сзади командира, на турецкой заставе, мулла прервал молитву и отчетливо произнес русское слово с восточным акцентом – БЛИАТЬ, усиленное мегафоном, который он не выключил. Командир вздрогнул и повернулся! На освещенном солнцем минарете яркой красной краской сияла надпись – ДМБ – 90! Перед лицом командира пронеслась вся его жизнь от детского сада до сегодняшнего дня! Он повернулся лицом к строю и подхватил гимн Советского Союза зычным командирским голосом! До развала Советского Союза оставалось чуть больше года!
Друг рассказывал - из учебника по начальной военной подготовки, что ли, не суть важно.
Определение куста. "Что такое куст? Куст - это совокупность корней и веток, торчащих из одного места"
Сын рассказывал:
Служил он срочником последним набором на два года в славных войсках воздушно космических сил под ПИТЕРОМ 2007-2008 годах.
После года службы назначили его (сержанта) старшим наряда по "кухне", а вместе с ним еще 3-х молодых бойцов. Те отказались работать в "кухне". Сын сказал им: "Не хотите — не надо, сам все сделаю. А вы , так как подвели отделение по физподготовке будете пока я работаю непрерывно тоже на полу непрерывно отжиматься".
Когда он один закончил мыть посуду и заканчивал чистить картошку, в кухню зашел ЗАМКОМ по воспитательной работе с проверкой.
Конечно же, молодые солдаты, с учетом современной уже демократии, тут же пожаловались начальнику о дедовщине.
Сын пояснил ситуацию ЗАМКОМу. Тот посмотрел текущую ситуацию на кухне и ушел.
На следующий утро на построении он отчитал "молодых бойцов" из наряда, дал им еще три наряда вне очереди по кухне и пояснил всем перед строем, что такое обращение не является "дедовщиной".
Больше в части "нежелающих выполнять грязную работу" не появлялись еще долго... .
СЛУЧАЙ НА ШЕРЕМЕТЬЕВСКОЙ ТАМОЖНЕ
Как-то судьба столкнула рядового инспектора линейного таможенного контроля с вьетнамцем, который, на первый взгляд, всего-то навсего шествовал через зелёный коридор в застёгнутом на все пуговицы плаще. Ну и вроде как размеры его тела были несколько крупнее, чем можно было предполагать, глядя на его тонкие ноги.
Во время вводной беседы про причуды климата инспектор как бы случайно уронил паспорт гостя на пол, а поднимать не стал. Вьетнамец же, как не силился, ни нагнуться за документом, ни присесть на корточки, чтобы его подобрать, так и не сумел.
Когда по просьбе инспектора он печально расстегнул плащ, все ахнули: под ним у товарища был надет самодельный жилет с множеством аккуратных одинаковых кармашков. В каждом кармашке - стопка купюр. После пересчёта наличности оказалось, что мужчина "пригрел" на себе 880 тысяч долларов.
По его словам, деньги он вёз своим будущим партнёрам по бизнесу в России.
История про военную смекалку.
Есть у меня приятель, учится он в некоем высшем военном заведении. И есть у них там, соответственно, старшина (что-то типа старосты).
И вот в одно прекрасное утро строит он их (по 4 в ряд) перед казармой и говорит:
-Итак, в Красное Село (это под Питером) на уборку территории ехать должно 24 человека. Смотрим, кто у нас есть... Так, три на четыре - шестнадцать. .. Четверых не хватает... А ржать на построении военным нельзя...
А ржать на построении военным нельзя...
Работал я как-то под Москвой в одном сильно секретном институте.
Один из наших сотрудников вернулся из командировки с Байконура, и среди прочих интересных фактов сообщил, что там так мало женщин, что, как говорят местные – "на одну женщину приходится 10 метров *у#в и ведро яиц..." Посмеялись... Начали работать... А из головы все не выходит такой замечательный факт. Но, поскольку все люди ученые, с образованием, да и не с одним, кто-то задумчиво произнес:
- А правда ли, что на 10 метров приходится ведро???
Все забросили свою важную научную работу и занялись расчетами. И ведь как это было интересно! Весь отдел секретного института целый день занимался такими делами, как сбор исходных данных, т. е. выяснения среднего размера (сколько тут было споров – каждый стеснялся вслух произнести размер в сантиметрах, чтобы другие его не обсмеяли), вычисление объема эллипсоида, ввели даже "коэффициент" укладки в ведро. Потом вспомнили, что данный коэффициент – вещь нелинейная, ведь верхние будут давить на нижние!!! Учитывалась даже форма ведра.
Вообщем, к концу этого дня результат был получен – чуть больше половины ведра получилось...
А в это время вся страна ожидала от советских ученых новых побед в космосе! ! !
Прочитана в журнале израильского общества солдат-инвалидов.
- ---------------
Война Судного дня. Израильские больницы завалены ранеными. Которых принимают потоком, делают все что могут для спасения жизни и забывают, поскольку идет поток тяжелораненых.
В одной больнице в соседних палатах оказываются на соседних
Оба кричат от боли и через стенку будят друг друга. Cтенка тонкая и изоляции никакой.
При этом фазы сна у них не совпадают, и когда один кричит, второй стучит в стенку, чтоб тот перестал... Потихоньку боли утихают, но они уже привыкли стучать в стенку и продолжают перестукиваться, изобретая по ходу дела код. Типа "Как дела ? " и "Все в порядке? ".
Потом решают познакомиться. Криком через стенку. Остальные раненые в палатах в таком состоянии, что не замечают.
Выясняется, что это солдат и солдатка. У солдата тяжелые ранения на поле боя, а солдатка попала в тяжелую аварию.
Быстро выясняется, что без друга они не могут, и мешают больным своими разговорами.
И тут в госпиталь приезжает Рафуль - тот самый, член партии которого... Увидев этих пациентов, он приказывает поставить им телефон...
Совсем быстро оба объясняют врачам, что хотят увидеть друг друга. Вестимо "Не положено! "
Ну и понятно, что медсестер им удалось уговорить... Ночью медсестры вывозят кровати в коридор, где солдат как это положено по логике истории, начинает встречу словами "Ты согласна выйти за меня замуж? ", и, естественно - "Да! "
Через полгода обоих выписывают из больницы. После снятия гипса оказалось, что ноги солдата в таком состоянии, что он никогда не сможет ходить.
Начинается тяжелая семейная жизнь...
У них рождается ребёнок. Оба работают, чтобы содержать семью, на бензоколонке, где далеко ходить не надо.
И тут отец решает учиться ходить вместе с сыном. Вываливается из коляски и ползает вместе с ребенком, потом становится на четвереньки. Копируя его движения. И падая немного чаще, чем ребенок... Когда ребенок пошел, он пошел вместе с ребенком. Шок был у всех.
И когда ребенок побежал, он тоже побежал... Хотя и медленно...
Когда ребенок сел на велосипед, он купил велосипед...
Через пару лет им позвонили, что надо поменять коляску на новую модель, и удивились, что коляска больше не нужна.
Врачи написали статью про неизвестный до сих пор науке метод реабилитации.
Сейчас они на пенсии. Четверо детей, десять внуков. До сих пор он ходит сам. Правда, уже на небольшие расстояния...
Середина 70-х годов прошлого века. Комиссия в райвоенкомате для получения приписного свидетельства.
Все допризывники нашей школы прибыли туда организованно, на колхозном автобусе, под конвоем военрука с физруком. Проходим комиссию голышком по цепочке – все врачи в одном зале по кругу сидят, на одного школьника вся трата времени – 7 минут.
В параллельном классе учился сын гаишника - Витёк. Пацан по жизни мелкий, гнилой, хоть папаша –монстр районного масштаба, а заносчивости в этом недомерке было выше головы.
И вот подходит он к хирургу, тот просит его, как и всех, повернуться к нему задом, наклониться и ягодицы раздвинуть. Витёк наклоняется, хирург смотрит – у того [п]опа грязная, неподтёртая.
А туалетной бумаги в райцентрах и деревнях советской глубинки не было никогда.
- Газеткой надо пользоваться, молодой человек…
Витёк с апломбом: - У нас дома телевизор цветной. Всё.
- У нас дома телевизор цветной.
Всё.
«Леди в розовом».
Однажды к нам в подразделение перевели одного австрийского коллегу. Он был из спецназа, из «Кобры». Он был крут в поведении и весь покрыт шрамами, свидетельствующими о насыщенной профессиональной деятельности.
Справедливости ради, надо сказать, что он действительно был профессионалом в нашем ремесле, а вот с установлением
Уже через пару дней мы все поняли, что он порядочный козёл. Ну, да что поделаешь?
У Микаэла на левой стороне лба, прямо над бровью был горизонтальный шрам, длиной около полутора сантиметров. Злые норвежские языки утверждали, что через этот надрез у него удалили часть мозга. По моему мнению, такая версия многое объясняла в его поведении.
Мы тогда базировались в Митровице. Это была реально проблемная точка на карте Косово. На мосту, разделяющем северную (сербскую) Митровицу и южную (албанскую) Митровицу практически ежедневно возникали перестрелки и потасовки между сербами и албанцами.
Нам приходилось, иногда по нескольку раз в день выезжать и «разъединять» их. У каждого офицера была большая сумка, в которой находились резиновая дубинка, каска с забралом, пластиковые наручники, противогаз, гранаты со слезоточивым газом, бронежилет, всякие наколенники, налокотники и тому подобное.
Если случалось ЧП, мы просто хватали свои сумки и отправлялись «нести мир и согласие, закон и порядок, служить и защищать».
К описываемому мной моменту, Микаэл уже окончательно достал всех коллег своим высокомерным и презрительным отношением. И это было неадекватно - пацаны у нас собрались почетные.
А теперь представьте: на мосту очередная драка, албаны пытаются за каким-то хреном прорваться на сербскую сторону. Мы получаем приказ, хватаем свои сумки и летим на место. Не доезжая пары десятков метров, мы выскакиваем из машин и начинаем одеваться. Не подъезжаем вплотную, потому что местные жители с большим удовольствием поджигали наши машины при малейшей возможности.
Со всеми всё в порядке, а вот когда Микаэл расстегнул свою сумку, то оказалось, что всё, абсолютно всё находящееся в ней, было тщательно покрашено заботливыми руками коллег в нежно-розовый цвет. Спасибо сербской пульверизаторной промышленности.
Он аж побелел от обиды. А что делать? Время не ждет. Так и пришлось ему в розовом бронежилете, в розовой каске и с розовой дубинкой бегать между сербами и албанцами, шокируя их своим неожиданным и несерьёзным видом.
Мы даже не могли работать от смеха. Ржали все: международные полицейские, ржали даже албанцы и сербы.
Микаэл правильно понял ситуацию и перевелся в другое подразделение. Но и там он до конца службы носил кличку «Леди в розовом».
Случилось это во времена моей службы в армии. Сами знаете, под дембель начинаешь придумывать себе всякие развлечения и способы приятно провести время. Так вот, одним из таких способов было протаскивать в казарму женщин не совсем тяжелого поведения. Так бы все это и продолжалось тихо-мирно, пока однажды нас (дембелей, около 5 человек)не попалил дежурный по бригаде. Ну, он мужик нормальный был, так, для виду повыступал, но предупредил: еще, мол, раз такое увижу - демобилизация может отложиться на пару-тройку месяцев. Далее, в общем, сама история.
Девочек-то охота, а через дверь не проведешь. Ну, придумали сумку - типа "мечта оккупанта": привязывали стропами от парашютов и спускали ее через окно, благо, второй этаж, не высоко. Девочки по одной забирались в сумку, и мы их благополучно поднимали, после - так же спускали вниз. В тот страшный день ответственным по бригаде был злющий майор (жизнь его обидела, подполковника не давали, вот он и ходил злой, как собака). Короче, усек он, как мы девочек поднимаем, подкрался по- тихому, девочек отогнал и залез в сумку. На улице темно, и сверху не видно, кого поднимаешь. Так вот, подняли мы его до уровня нашего окна. Он как заорет на нас. Ну, а мы, как правильные солдаты, встали по стойке смирно. .. Итог: по трое суток гауптвахты на каждого и сломанная нога майора.
В районе года 80-го пошли на новейшем атомном подводном ракетоносце или по другому АПЛ в испытательный поход. И случился с ними по военно-морским и всем прочим военным понятиям офигенный конфуз. Затухли оба реактора и АПЛ с позором теряет ход. Они продуваются, всплывают и встают в дрейф. Всё, как говорится, приплыли тапки к берегу…
Случаев
Капитан был взбешен. Первыми пришли шведы. За ними норвежцы. Ну и не заставили себя ждать американцы. Сначала прискакал эсминец, затем крейсер. И самое главное на закуску, пришагал целый линкор. Линкоры они, кстати, списали не так давно. Даже Ирак ими долбили.
Наши совсем приуныли, позор на всё НАТО и всем супостатам, а наш надводный корабль сопровождения где-то шляется.
Ну и тут американский линкорийный кэп делает контрольный в голову. Он гад взял и вывесил сигнальными флагами сигнал: ПРЕДЛАГАЮ СДАТЬСЯ.
Прикололся над нашим капитаном и всем флотом. Капитан бросился в рубку и к радио. Где, где я вас спрашиваю наше уважаемое командование, вся наша поддержка в конце концов?
Ближайшим кораблем оказался рыболовецкий сейнер. Это такая маааленькая посудинка, не в обиду рыбакам, но по сравнению с линкором — это на самом деле блоха. Он шагал ко всей этой куче кораблей всем своим шестнадцатиузловым ходом.
Первыми, так как у них есть историческая память, стали сваливать шведы и норвежцы. Они всё правильно поняли, потому что у русского сейнера висели сигнальные флаги
ИДУ НА ТАРАН.
И он попер на линкор! И этот маленький кораблик, с пятнадцатью русскими мужиками с капитаном во главе, попер на бандуру, об которую он разбился бы как яичко. Только погромче. Разошлись они чудом. Потому что нефиг прикалываться над нашими. Линкор начал сваливать. Сейнер ещё и погнался за ним!
И они всё поняли то, что произошло — так, как они это поняли.
Представьте ощущения экипажа на сейнере. Но ведь не каждому сейнеру удается погонять американского линкора по морям. Русский дух не сломим!
Русский дух не сломим!
Прочитал в одной истории про "дембельский аккорд" и вспомнил два случая из своей службы. Перед увольнением в нашей части было принято раздавать работу, после выполнения которой на следующий день демобилизовывали. Было у нас два солдата: один - электрик, а второй - сварщик. Обоим досталась работа по обустройству территоории автомобильного парка. Электрику было сказано:
- Как только не будет ни одного столба на котором не горит фонарь, можешь увольняться.
Через день - электрик приходит и докладывает что работа выполнена.
Пришли, включили свет - действительно все фонари горят. За такую скорость - уволили в тот же день, а на следующий день за забором нашли небольшую кучу столбов. Электрик ночью, пока никто не видел спилил все столбы, на которых не горели фонари. Задание было выполнено дословно.
Сварщику необходимо было сварить все тубы системы отопления в гаражах.
Сварщик довольно быстро справился с заданием, но ему не хватило одного метра трубы. На вопрос: "Где взять?", - по армейскому обычаю получил ответ, - "Достань!". Парень думал пару часов, а потом взял лом и приварил его вместо куска недостающей трубы. После покраски отличить было нельзя. Сварщик уволился, а когда наступила зима, и все батареи полопались народ больше месяца искал причину.
История рассказана свояком. Служил он в году 1975-76 в доблесных войсках мото-пехота в "дружественной" нам, ныне несуществующей Германской Демократической Республике. Служил водителем, водил ЗИЛ 131.Нужно сказать порядки в то время, в армии, были строгие, тем более за границей. А организм молодой, хочется иногда сладенького, но больше выпить. Слава богу пива и алкоголя покрепче в магазинах в достатке.Но с марками (в то время денежные единици ГДР)всегда проблема. Иногда получалось продать за пол цены немцам бензин. Русский был-бы не русский если не смотрел где что стырить. Присмотрел он в поселке, не далеко от части, около какого-то забора доски. Присматривался пару дней, а под вечер третьего подъехал, погрузил все на автомобиль и увез.Спрятал в надежном месте, а в уме уже подсчитывал сколько возьмет с тех же немцев за эти доски. После отбоя подняли всех по тревоге, построили всех на плацу. Картина маслом, идет мимо строя командир части, а рядом с ним какой-то абориген, мило улыбается и тычет пальцем в него. Командир перевел: Ты украл у этого гражданина 100 досок, завтра к обеду не вернешь накажу. Говорить,что досок было всего 50 было бесполезно. Да и не получалось вставить в "монолог" командира даже пол слова. И немец мля попался продуманый.
Но горевал не долго, как говорит Задорнов, "Почесал тыковку, сработала смекалка". Взял у старшины пилу распилил доски пополам и отвез. Немец был счастлив.
