Истории о армии

скоростью двигались?

- Нисколько не вру, но не более чем 60 км/час.

- Это правильно, говорит. Но ведь быстрее, чем 40?

- Да, немного побыстрей.

- А помните, спрашивает, на въезде в наш населённый пункт, знак ограничении 40км?

- Честно не помню.

- А не хотите пешком пройтись, посмотреть и вспомнить?

- А как Вы считаете, Ваше это предложение вполне корректное? Или я что-то отрицаю или веду себя вызывающе?

Смущен. Не зря мне его мордочка понравилась.

- Но ведь Вы нарушили скоростной режим.

- Раз Вы знаете, что знак там висит, значит нарушил.

- Я Вас обязан как-то наказать.

- Раз обязан - значит наказывайте. Но как?

- А как бы Вы хотели?

- Я считаю, что с учётом всех сложившихся обстоятельств достаточно сделать мне замечание. Или даже выговор.

- Да нет, говорит, нарушение серьёзное. Буду составлять протокол. Согласны?

- Ну как тут не согласиться. Конечно, согласен. Ведь на штраф на месте Вы не согласитесь. Так?

- Почему это не соглашусь?

- Да потому, что даже дети знают, что это самая настоящая взятка. А Вы ведь не взяточник?

- Нет, конечно! Не взяточник.

Оба ужасно огорчены. Оба хотим как лучше, но ничего на ум не приходит.

Он возвращается к протоколу, глядя в это время не на бумагу, а на меня. Пожимаю плечами. Он продолжает на меня смотреть, а бланк протокола уже на его планшете. Ручка шариковая готова к выстрелу.

- Знаете, – говорю - и протокол честно не хочется, и не хочу толкать Вас на преступление. Предлагаю выход.

- Какой?

- Вы отдаёте мне документы и я тихонечко уезжаю. Вот увидите, что после этого у нас у обоих будет очень хорошее настроение.

Он подумал, улыбнулся, протянул мне мои корочки и пожелал счастливого пути.

До чего мне было приятно. Да и ему наверняка. Дай Бог ему здоровья.

Спорить

с инспекторами было бесполезно, все разговоры сводились к одному,

у Вас новый автомобиль, а Вы нарушаете, необходимо уплатить

штраф,или оставить на "ФАРТ"при этом сумма штрафа в российских рублях

сводилась к величине кратной двум полным заправкам автомобиля.

При этом "рожы" гаишников аж светились от жадности и предвкушения барыша.

Я не долга думая немного поломавшись, сослался на то, что российских денег

у меня нет предложил им взятку в национальной валюте Казахстана тенге.Расчет

был прост, мало вероятно что ребята знают курс и достоинство

купюр. По лицу гаишника, я понял что расчет верный.Всучив

взяточнику купюру достоинством 200 тенге(в пересчете на российский

рубль около 40 рублей), я потребовал сдачи, пояснив что передал от

оговоренной суммы в десять раз больше, а мелкой валюты с собой не

везу.Дальнейшие события надо было видеть, как гаишник с напарником

выварачивали карманы и собирали сдачи, Я едва сдерживался чтобы не

расмеяться.Получив сдачи, которые во много раз превышали взятку, и

посоветовав гаишникам, что лучше всего деньги обменять в

национальном банке, я спокойно поехал дальше давясь от смеха.Денег

полученных от жадных гаишников хватило на дальнейшую дорогу, на

питание и таможенные расходы.

формировалась такая сборная гоп-компания по 5-6 человек от войсковой части (всего человек 50) плюс комсостав, транспорт, сухой паек; грузилась в товарные вагоны с наспех сколоченными нарами и вперед, - в солнечную Молдавию или на Украину. Повезло, короче...)))

Место действия: левый нижний угол СССР, г. Болград, перевалочная база заготконторы РПС. Лето. Табуны симпатичных девчонок, никаких заборов и КПП, абрикосовый самогон и конопля, растущая, аки в Питере одуванчики, и нафиг никому не нужная..))) В общем, не жизнь была, а малина земляничная..)))

Работа заключалась в следующем: подходит к платформе грузовик. На нем 5-6 тонн лука в сетках или ящиках по 40 кг примерно. Нас – 10 человек.

Задача: перекидать все это в вагон.

Норма, как мы потом выяснили, была 2 вагона по 75 тонн в день. На всех.

Мы умудрялись загружать 10 вагонов... в день))) По окончании этих трех месяцев можно было без проблем наниматься дублерами к Сталлоне или Шварценеггеру...))))

Понятное дело, никто из нас не спрашивал, куда идут эти вагоны, так что начальник этой самой перевалки быстро смекнул, что к чему и, надо полагать, озолотился в итоге на дармовой рабочей силе..))

Но мужик он был справедливый, - кормил просто на убой и каждый день ставил нам ведро (10 литров) крепленого вина в обед и ведро - после работы. Если кто помнит такие сорта как "Тамянка", "Славянка", - то самое..))

И вот как-то раз в конце дня не нашлось у него ведра... Однако, начальник грустил недолго и жмотиться не стал. В 30-ти метрах от нас перегоняли из автоцистерн в железнодорожные то самое вино. Махнув рукой в направлении ближайшей, начальник весело сказал: "Пейте, сколько влезет! "

Ощущение неописуемое! Залезаешь, открываешь – а она полная! Лицом вниз - пьешь, пьешь, слезаешь – а она все равно полная!!! Пили до тех пор, пока были силы залезать..))

В место дислокации вернулись в кузове ЗИЛ-131 в виде штабеля, уложенного заботливыми руками местных работяг. Уважение, которое читалось в их глазах, когда мы, как ни в чем не бывало, на следующий день вышли на работу, также описанию не поддается: по их словам, мы ее все-таки отпили! !!..))))

Назад в Питер ехали в купейном вагоне...)))

Цветы с могил продавали, реже — могильные плиты в новое владение. И тихой их службе коллеги завидовали: вечная тишина, свежий воздух, от выпивки никто не отвлекает.

Особенно завидовали дежурящим на Пискаревском кладбище. Там один сержант очень хороший промысел сообразил. Вечером, после закрытия мемориала, идет он к скорбящей Матери-Родине, снимает сапоги, снимает штаны, берет сачок и лезет в фонтан перед ней. И тщательно тралит. А в тот фонтан интуристы весь день кидают на прощание монеты. Глупый обычай, но прибыльный. Ефрейтор на атасе стоит, рядовой горсти мелочи в мешочки пересыпает. Потом брат рядового, летчик на линии Ленинград — Хельсинки, летит с портфелем рассортированной валюты (экипажи-то не досматривают) и закупает на все колготки. Жена ефрейтора, продавщица, продает их мимо кассы. Прибыль поровну. Такой сквозной бригадный подряд. Быть сержанту генералом!

Процедура отработана. После ловли рядовой бежит за водкой, они в дежурке принимают, согреваются и скрупулезно считают в кучки: финмарки, бундесмарки, пятисотлировики и полудоллары. Выпьют, закурят, и считают. Очень были службой довольны.

Только сортира в дежурке не предусмотрено. А в общественный — ночью под дождиком — далеко и неохота. А тут сержанту в полночь приспичило по-большому.

Вышел он: темь глухая, дождь шуршит; зашагнул в какую-то могильную чащу, присел, полы шинели на голову — Господи, помоги мне удачно отбомбиться. Употребил по назначению газетку «На страже Родины» — а встать не может.

Он дергается, а его сзади с нечеловеческой силой тянут вниз. И тут где-то далеко за кладбищем часы бьют двенадцать ударов...

Заверещал несчастный от ужаса, заупирался — но нет ему ходу. Гнетет его к сырой земле потусторонняя воля. Осквернил святое место, оскорбил прах — и костлявой рукой влечет его к себе покойник. Ни вырваться, ни вздохнуть, и оглянуться нельзя — жутче смерти.

Через полчаса вылезли подчиненные: куда запропастился? Ни зги во мраке, и только собака скулит в кустах гибельным воем. Цыц ты! Скулит.

Подходят: это сержант сидит и скулит, глаза зажмурены, уши руками зажал — а полой шинели прочно наделся на сломанное острие могильной оградки за спиной. Окликнули — скулит. Отцепили, подняли — скулит.

Привели в тепло, застегнули штаны — скулит. Влили в него водки — крякнул, и дальше скулит!

Сначала они, сообразив, что к чему, ржали до колик, потом испугались, потом надоело: хорош, мать твою, все! А он скулит.

Утром на смене доложили и вызвали скорую: сдали его психушникам. Пусть теперь им поскулит, полечится.

Как пелось тогда — «Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна».

А не фарцуй на милостыню с кладбища, не гадь на могилы. Или по крайней мере не пей на службе. Пей, но в меру. Все-таки у него, видно, совесть нечиста была.

тому ни за что не выбраться – двери его тотчас же автоматически наглухо запирают.

Однако вскоре выяснилось, что арестованные имеют очень неприятную манеру выражать своё неуважение к полицейскому плевками на его повёрнутую к ним затылком голову через соединяющее отсеки машины окно. Причём, полицейский ничего не может сделать, так как ведёт в это время машину и смотрит на дорогу, а не на арестованных, чтобы заметить, кто из них плюнул?

Русская смекалка тотчас подсказала новоиспечённому полицейскому блестящую рационализаторскую идею: вставить в проём неразбиваемое стекло и таким путём навсегда оградить свой затылок от плевков. Попросил своего более продвинутого в технике брата помочь в установке этого стекла. Но делать это на территории полицейского участка побоялись – неизвестно: как к этому новшеству отнесётся начальство и коллеги. Ещё чего доброго позавидуют и наябедничают куда-нибудь, что новичок видите ли плевков испугался и машину без разрешения переделывает.

Выехали за город в безлюдное место, отключили систему запирания и сигнализации, успешно установили стекло, но вот после этого почему-то перестала запираться камера. Что бы с ней наши мастера ни делали – она элементарно открывалась изнутри. То есть, любой арестованный мог в любой момент нажать на ручку двери и сбежать. Время поджимало, пора была передавать автомобиль и смену, братья взмокли в напряжённой работе, но не могли ничего поделать с проклятой дверью и её замком.

И вот, наконец, их упорство было вознаграждено: дверь захлопнулась именно так, как ей и полагалось – намертво, без малейшей надежды для арестованных выбраться из машины наружу. Жаль только, что этот заслуженный успех пришёл к братьям именно в тот момент, когда они оба в этой самой камере и находились. А место-то для модернизации автомобиля, не забудьте, было ими выбрано самое что ни на есть безлюдное.

Теперь полиция города уже не имеет проблем с трудной фамилией их нового сослуживца: все немедленно понимают, о ком именно идёт речь, если просто сказать «который себя в машине запер».

закрасить на карте всеми оттенками красного цвета. Но когда кончается любая война, то всевозможные Конторы начинают подчищать за собою следы, заканчивать оставшиеся открытыми вопросы и на границе Лаоса и Вьетнама жизнь кипела вовсю.

Отряд льенсо уже собирался покинуть место базирования возле границы с Лаосом. Как поступил приказ - Встретить в приграничной зоне группу местных товарищей и сопроводить их до населенного пункта В. Приказ есть приказ, встретившись с представителем еще одних товарищей, группа майора Косякова во время вышла в заданный квадрат, встретила нужных людей и препроводила их по указанному маршруту. Официально операцией руководил товарищ с мужественным именем Куан, но у майора было свое начальство и свое задание и до поры до времени, консенсус удавалось соблюдать. В нескольких часах пути от пункта назначения, вся компания остановилась в небольшой деревушке, где был пост союзных войск, тут им давали джип и газик, что достаточно упрощало последний участок пути. Оставив вьетнамцев, Дока и Малого в деревне, майор взяв Птицу, Грома и Пана пошел разведать мост находящийся в километре от деревушки, там то все и произошло. Услышав на подсознательном уровне звук взведенного затвора все четверо упали на землю и рассосались под ландшафт по мере возможности. Длинная очередь, судя по звуку это был М-60, языком пляшущих на дороге фонтанчиков, намекнула о невозможности продвижения вперед. Другая очередь, данная сзади и видимо для разнообразия из РПД, намекнула что и назад рыпаться не надо. Ну а короткие неприцельные очереди Калашей и М-16 в зарослях за обочинами, четко указали на окружение. И на десерт из джунглей раздался голос, говорящий по русски абсолютно без акцента: -" Предлагаю переговоры майор. Я сейчас выйду и пусть твои люди не вздумают делать глупости. У моих парней приказ стрелять, даже если под угрозой будет моя жизнь"-

Шевельнулись ветки и на дорогу вышел типичный рейнджер, будто материализовавшийся со страниц устава FM-7-85. Он откинул камуфляжную накидку и вытащив из кармана куртки черный берет с дубовым листом, одел его лихо заломив. И насмешливым, но несколько затуманенным взглядом уставился на Косякова. Русский майор встал, будто бы машинально закинул автомат на плечо и вопросительно посмотрел на американца. А тот кивнул в сторону деревни и сказал -"Пойдем побеседуем майор, автомат кстати можешь отставить здесь и знай кстати, что твои люди в деревне уже давно упакованы моими парнями и их судьбу будем решать мы с тобой. "-

В деревне с виду ничего не изменилось, только к вьетнамцам прибавились джи ай, с моторикой опытных волкодавов джунглей. Они вроде бы не обращали внимания на идущую по главной и единственной улице селения странную пару майоров, но Анатолий чувствовал что любое его неверной движение будет в раз просечено и пресечено.

Они вошли в дом старосты, прошли в большую комнату где их ждал накрытый стол. Староста расстарался как мог. В меню обеда были - чака, лотосовый рис, бань-фо-куон, ананасы с перцем и солью и естественно бутылка куок-луй. В качестве десерта, вокруг стола стояли несколько рейнджеров и южновьетнамских офицеров и товарищ с мужественным именем Куан, нисколько не смущенный данной ситуацией и даже с автоматом. Американец приглашающее показал майору Косякову на стул и усевшись напротив него, плеснув обоим самогона в чашки и начал нечто вроде спича...

- " Ну вот что русский"- Сказал рейнджер -" Война кончилась и проиграли мы ее не Гукам, а вам. А я еще не сделал последнего выстрела. Ни вас ни нас тут сейчас официально нет и если я прикажу вас уничтожить, то знать об этом будут только крокодилы. Население деревни уходит отсюда прямо сейчас, они не котят жить при социализме. Удиви меня майор, докажи что вы не зря победили и клянусь я отпущу и тебя, и твоих людей, и твоих Гуков "-.

Посмотрев в помутневшие глаза американца, майор понял что рейнджер не совсем адекватен и либо пьян, либо находится под действием какого либо наркотика и надежды на удачный для себя исход, это ему не прибавляло. Обведя глазами окружающих стол людей, майор увидел на одном из них кобуру со старым добрым Наганом и сразу же в голове блеснула мысль - ВОТ ОНО!

- " Майор, а что вы знаете о Русской рулетке " - спросил Анатолий. Американец заинтересованно посмотрел на него и неуверенно спросил -

- " Это какой то русский способ самоубийства ? " -

- " Почти. Из барабана револьвера вынимаются несколько патронов, барабан раскручивается и револьвер приставляется к виску одного из играющих и он спускает курок. И так по очереди до летального исхода. Но я предлагаю несколько другой вариант. Я вынимаю из барабана только один патрон, раскручиваю барабан и стреляю себе в висок. Если мне повезет, то я выиграл и вы отпускаете моих людей, ну а если не повезет вы их все равно отпускаете но без меня и тех кого мы сопровождаем. Вот кстати и револьвер есть " - и с этими словами Анатолий показал на кобуру с наганом у одного из южновьетнамцев. Американец застыл на мгновение, а потом захохотал. Он повторил предложение русского майора по английски и рейнджеры тоже радостно заржали. Американец жестом потребовал у вьетнамца Наган и положил его на стол перед Анатолием.

Майор демонстративно разрядил револьвер, вложил шесть патронов в барабан, крутанул его, взвел курок, приставил дуло к виску, зажмурил глаза и нажал на курок... Раздался громкий металлический щелчок, Косяков усмехнулся и положил револьвер на стол. Бакер был хладнокровен как удав, он два раза беззвучно хлопнул в ладоши изображая аплодисменты и протянул руку к нагану, вопросительно посмотрев на русского майора. Анатолий развел руками и улыбнулся приглашающее. И тут внезапно Куан затрещал как цикада в ночи, слова сыпались из него потоком и судя по лицу американца, эти слова ему не нравились. Майор Бакер поднял со стола Наган, зачем-то взвесил его в руке и внезапно наведя его на Куана, нажал на курок. Грохнул выстрел и предатель получивший пулю прямо промеж глаз, рухнул на циновки. Американец улыбнулся своей заторможенной улыбкой и сказал: - " Вот теперь все по правилам. Ведь после Русской рулетки должен оставаться хотя один труп. Но ты меня все равно удивил русский, с твоим везением только в рулетку играть, так что приезжай в Лас-Вегас, озолотишься. Ну ладно, как говориться к вас в России - уговор дороже денег. Сейчас я и мои люди уйдем, а ты уж сам тут решай как и что " -

Дальше все было просто. Ребята постреляли в воздух возле сарая, где лежали их связанные подопечные и торжественно их освободили. Когда миниколонна из джипа и газика подъехала к мосту, там уже были ПТ-76 и Т-34 Въетконга. Майор Косяков автоматически посмотрел на часы, было 12 часов 15 минут, он тогда еще не знал что именно сегодня 30 апреля 1975 года, в эти минуты. танк Т-54Б с бортовым номером "833" въехал во двор Президентского дворца в Сайгоне. Вьетнамская война закончилась.

Когда четверть века спустя Анатолий рассказал эту историю одной своей подруге, у которой останавливался во время командировок в Новгород, она пришла в дикий восторг и сказала что тут и счастье, и везуха, и смелость, и вообще за это надо выпить. Анатолий с готовностью долил в стаканчики золотую текилу и смущенно сказал, что особой смелости и счастья тут не было и в ответ на недоуменный взгляд девушки произнес следующее: -" Мат часть надо изучать прилежно. Американец по своей простоте не знал, что барабан семизарядного револьвера Нагана в отличие от шестипатронных американских, британских и прочих своих собратьев имеющих барабаны, имеет несколько иную инерцию вращения барабана, и при должном знании матчасти и умелом с оной обращении, имел практически полную гарантию безопасности. Пустое гнездо при хорошем без заеданий вращении, и грамотной руке, как более легкая часть ротора всегда оказывается наверху барабана, под ударом курка, тем более что наган был все время при деле и все части были хорошо приработаны, да и ухаживали за ним заботливо. Ну а что бы все вообще было хорошо, надо в процессе, Наган слегка встряхнуть. Такой вот Лас-Вегас.

Здоровяк-сержант обвел всех взглядом:

- Сейчас начнем убирать территорию. Все дружно возьмут лопаты и метлы и будут собирать мусор. Один будет заниматься вывозкой. Кто ездил на КАМАЗе - выйти из строя!..

Сильно сомневаюсь, что кто-либо из дружно сделавших два шага вперед, когда-нибудь сидел за рулем КАМАЗа, в лучшем случае - ГАЗа или ЗиЛа, однако у всех глаза горели решимостью, а желания махать метлой в них, напротив, не наблюдалось. Я остался стоять на месте отнюдь не по этой причине. Пару-тройку раз ездил, благо, друг мой крутил баранку на этом "татарском выродке", как он его называл. И прокатиться мне давал. Причем, большой радости от езды я не испытал. В грузу он идет достаточно мягко, но порожняком ловит все колдобины. Кто ездил - знает... Да и не поэтому я остался на месте. Откровенно говоря, засомневался в том, что едва приехавшим молодым доверят такую машину, как КАМАЗ. Однако, новенькие кабины характерной формы в количестве трех штук виднелись за забором парка; желающих же сидеть в теплой кабине, свысока наблюдая за машущими метлами невезунчиками, было значительно больше, нежели единиц техники. Покрутив головой, я обнаружил кроме себя еще пятерых, не умеющих ездить на КАМАЗе. Судя по всему - таких же недоверчивых, а может, и действительно не ездивших. Остальные двадцать человек готовы были хоть сейчас в бой. Сержант обвел взглядом строй, с непроницаемым лицом посмотрел на нас, оставшихся стоять на месте, затем вытащил из кармана блестящий ключ, и, выбрав самого желающего, весь вид которого просто молил о том, чтобы всемогущий "таварыщ сэржант" остановил свой выбор именно на нем, подозвал того к себе. Остальные, с завистью глядя на счастливчика, заняли свое место в строю.

- Фамилия!

- Рядавой Алиев, таварыщ сэржант!

- Точно на КАМАЗе ездил? - сержант недоверчиво посмотрел на него.

- Ездыл! Точна! Ездыл!..

- Хорошо! Вот ключ. Сейчас бежишь в парк, берешь КАМАЗ номер 13-90. С этого дня ты будешь постоянным водителем этой машины. Чтобы всегда была исправна, вымыта и готова к эксплуатации. Все понял!

- Так точна! - довольная улыбка прямо-таки рвалась наружу...

- Повтори номер!

Алиев, радостно улыбаясь, повторил.

- Молодец! Хорошая память! Кто ты теперь?

- Пастаянный вадитэл, таварыщ сэржант.

- Правильно. В парк бего-о-о-ом... Марш!..

Грохоча сапогами, довольный Алиев понесся к воротам парка. Строй с тоской и завистью глядел вслед...

Через минут пять Алиев, уже не улыбаясь, медленно выехал из ворот парка. Точнее, выехала, толкаемая им, огромная тачка. Формой она напоминала камазовский кузов самосвала, колесами служили два самолетных дутика, на борту радовали глаз намертво приклепанные блестящие буквы К А М А З, под коими трафаретом был набит номер 13-90.

Под ржание оставшихся в строю, Алиев медленно приближался. В больших, навыкате, глазах застыли удивление перед несправедливостью окружающего мира и слабая надежда, что все это только шутка, и "таварыщ сэржант проста пашутыл". Однако, шутками тут уже не пахло, и несостоявшийся постоянный водитель весь остаток дня, надрываясь, таскал злополучную тачку, вывозя мусор. Хотя, как постоянный водитель, он состоялся. Только именно КАМАЗа с бортовым номером 13-90... Нетрудно догадаться, что кличка КАМАЗИСТ прикипела к нему сразу и намертво.

Через год перед строем вновь прибывших молодых прохаживался младший сержант Алиев:

- Сэйчас вазьметэ метла и лапаты и будете убирать территорыя. Адын будет вывазыт!.. - он сделал паузу и с наслажднием изрек:

- Кто ездыл на КАМАЗе - выйты из строя!...

извини... "

Тот: "Да пошел ты на... ", убегает обратно в кусты. Через полчаса является снова, с тем же вопросом, и посылает Савку туда же. Потом еще через час.

Через три часа Савкин патруль натыкается на взрослых, мужчину с женщиной. Те скромно себя вели, представились, сказали, что они родители Джулиана, а потом спросили: "У вас случайно конфет нет? "

Савка: "Нет у нас конфет, извините... " Те: "Ну и вы нас извините тогда... "

И тут же откуда-то с ветки спрыгивает этот гаденыш-Джулиан, называет, кхм, какашками Савку и весь его патруль. И уже из кустов добавляет, что ни слова не скажет о том, что вот сейчас в деревеньке неподалеку наркоту на бабло меняют.

Савкин патруль деревеньку навестил, на деятелей наручники понадевал, доставил на базу.

С утра Савка с докладом, так мол и так. Докладывал капитану, но тот доложил выше.

А через пару недель Савкина рота получила приказ от двухзвездного генерала за подписью: "В патруле всегда иметь пакет конфет для Джулиана".

Приказы не обсуждаются, а пацан этот еще не раз патруль подобной информацией снабжал. Из конфет сосульки больше всего любил, шоколад не переносил на дух.